Днями шел куда-то там по городу.
Ну, иду себе: грязища под ногами хлюпает. Серые грязные сугробы. Небо цвета лежалой булки. Сальные, обрюзгшие от влажности и жильцов хрущебы и сталинки.
Зима, бесконечная, безнадежная наша зима.
И вдруг – чу: возле придомового электрощита стоит нетвердый такой мужик.
И, как бы, это самое – пользует свои естественные мочеполовые способности прямо на него.
Я говорю ему, - слышь, дядь, ты – это. Хер бы, допустим, с культурой гигиены и быта. И со многими иными наносными социальными излишествами – тоже.
Но тебя же, дебила, натурально убьет.
А он поворачивает блаженное лицо и отвечает, - пЕрежили зиму так-то. дОжили до весны.
И тут же, средь внезапно разбежавшихся туч, включилось настолько по-весеннему злое и колючее солнце, что сразу стало ясно: да, пережили. Да -дожили.
И пускай не все. И пусть иные - совершенно напрасно, и многие об этом еще не раз пожалеют, но.
Дожили же.
Значит, теперь опять вообще никогда не умрем.
Ну, иду себе: грязища под ногами хлюпает. Серые грязные сугробы. Небо цвета лежалой булки. Сальные, обрюзгшие от влажности и жильцов хрущебы и сталинки.
Зима, бесконечная, безнадежная наша зима.
И вдруг – чу: возле придомового электрощита стоит нетвердый такой мужик.
И, как бы, это самое – пользует свои естественные мочеполовые способности прямо на него.
Я говорю ему, - слышь, дядь, ты – это. Хер бы, допустим, с культурой гигиены и быта. И со многими иными наносными социальными излишествами – тоже.
Но тебя же, дебила, натурально убьет.
А он поворачивает блаженное лицо и отвечает, - пЕрежили зиму так-то. дОжили до весны.
И тут же, средь внезапно разбежавшихся туч, включилось настолько по-весеннему злое и колючее солнце, что сразу стало ясно: да, пережили. Да -дожили.
И пускай не все. И пусть иные - совершенно напрасно, и многие об этом еще не раз пожалеют, но.
Дожили же.
Значит, теперь опять вообще никогда не умрем.
🔥89❤51👍28😁13🤣4😐1
Традиционное, поздравительное.
Одним весенним днем беззаботной моей юности ко мне заявился старый мой товарищ.
- Скажи мне, друг мой, - озабоченно говорит он. – Доводилось ли тебе когда-нибудь испытывать зубную боль в сердце?
- Вообще-то у меня неплохая наследственность и железная хватка кальция в организме, - отвечаю я. - Так что, проблемы с зубами, сердцами и прочими частями тела мне пока неизвестны.
Хотя, если подумать, кажется, я понимаю, что ты имеешь ввиду: однажды на заправке какой-то тип съездил мне бейсбольной битой в челюсть. Судя по силе и точности удара, вряд ли этого человека взяли бы в лигу чемпионов, но, тем не менее...
- Не надо воспринимать все так буквально, - прерывает меня он. – Хорошо, попробуем зайти с другой стороны: слышал ли ты, что в Индии родился теленок с двумя сердцами? И эти органы извели его буквально в считанные дни, потому что каждое из них качало только для себя и про свое, отнимая соки жизни друг у друга, но, не успевая отдавать их чему-либо еще.
- Привычка выдерживать дистанцию между началом разговора и его сутью, безусловно, есть верный признак утонченной и благородной натуры, -говорю я. – Именно так мы обогащаемся культурным опытом и тренируем христианское искусство смирения с существованием других людей, но, хотелось бы узнать – о чем именно мы с тобой толкуем вот уже битых полчаса?
- На носу весенний праздник всех торговцев цветами и одиноких сирот мужеского пола, - говорит он. – А я к нему не готов. Тени двух единственно любимых женщины загромождают мне свет грядущего торжества. Но, я все придумал. Я иду к Юле, поздравляю ее, клянусь ей в вечном всем и тут под окнами раздается звук автомобильного сигнала.
- О, боги! Я узнаю этот звук из тысячи других! – восклицаю я. – Это звук клаксона машины Роальда! Наверное случилось что-то ужасное, раз он решился потревожить меня в столь значимый момент.
Мы выглядываем в окно. Там ты - драматично ходишь вокруг своей бмв и мужественно кричишь: друг мой – все пропало! Случилось ужасное! Отправляемся немедленно! Дело не терпит отлагательств!
И я говорю ей, - так и так, любимая. Ты все видишь сама. Я обязан, я должен уехать, но я вернусь.
Мы нежно и страстно прощаемся, ведь кто знает – увидимся ли мы когда-нибудь снова?
И ты подбрасываешь меня к Кате.
- Это очень хороший план, - говорю я. - В этом плане есть страсть, бмв, забота о женщинах и предчувствие молниеносного краха. Например, машина моя вторую неделю обогащает одну штрафстоянку, а на общаковом москвиче клаксона попросту нет.
Но, знаешь что.
Для создания особо тревожной атмосферы, пожалуй, москвич подойдет как нельзя лучше. Лично я в ужасе от этой машины без всяких дополнительных слов и объяснений.
В назначенное время, на обговоренном месте, я прокричал предписанные мне слова.
Вышедший из здания товарищ был мрачен, что твое ноябрьское небо и с языка его срывались потоки пронзительно холодных слов.
- Так вот - говорит он. - Знаешь ли ты, что происходит?
Я суечусь. Я выдумываю идиотские планы и отговорки. Я всю голову сломал, как сделать так, чтоб они не почувствовали себя обделенными, но что делает эта? А эта говорит мне, –передавай привет Кате!
Они все знают, обе: знают, но молчат. Какая низость, как это черство и бездушно с их стороны - наблюдать мои мучения не обмолвившись ни словом.
- Пожалуй, - говорю я, - эту пустоту предательского молчания невозможно заполнить никакими словами. Здесь нужны какие-то более надежные и плотные материи и субстанции. Коньяк. Водка. Ставим машину. Идем?
- Нет, -отвечает он. – Сейчас мы поедем поздравлять дальше. И пусть теперь я знаю о них все, и знание это не оставляет места для иллюзий на их счет.
Но, все-таки – сегодня их день.
Одним весенним днем беззаботной моей юности ко мне заявился старый мой товарищ.
- Скажи мне, друг мой, - озабоченно говорит он. – Доводилось ли тебе когда-нибудь испытывать зубную боль в сердце?
- Вообще-то у меня неплохая наследственность и железная хватка кальция в организме, - отвечаю я. - Так что, проблемы с зубами, сердцами и прочими частями тела мне пока неизвестны.
Хотя, если подумать, кажется, я понимаю, что ты имеешь ввиду: однажды на заправке какой-то тип съездил мне бейсбольной битой в челюсть. Судя по силе и точности удара, вряд ли этого человека взяли бы в лигу чемпионов, но, тем не менее...
- Не надо воспринимать все так буквально, - прерывает меня он. – Хорошо, попробуем зайти с другой стороны: слышал ли ты, что в Индии родился теленок с двумя сердцами? И эти органы извели его буквально в считанные дни, потому что каждое из них качало только для себя и про свое, отнимая соки жизни друг у друга, но, не успевая отдавать их чему-либо еще.
- Привычка выдерживать дистанцию между началом разговора и его сутью, безусловно, есть верный признак утонченной и благородной натуры, -говорю я. – Именно так мы обогащаемся культурным опытом и тренируем христианское искусство смирения с существованием других людей, но, хотелось бы узнать – о чем именно мы с тобой толкуем вот уже битых полчаса?
- На носу весенний праздник всех торговцев цветами и одиноких сирот мужеского пола, - говорит он. – А я к нему не готов. Тени двух единственно любимых женщины загромождают мне свет грядущего торжества. Но, я все придумал. Я иду к Юле, поздравляю ее, клянусь ей в вечном всем и тут под окнами раздается звук автомобильного сигнала.
- О, боги! Я узнаю этот звук из тысячи других! – восклицаю я. – Это звук клаксона машины Роальда! Наверное случилось что-то ужасное, раз он решился потревожить меня в столь значимый момент.
Мы выглядываем в окно. Там ты - драматично ходишь вокруг своей бмв и мужественно кричишь: друг мой – все пропало! Случилось ужасное! Отправляемся немедленно! Дело не терпит отлагательств!
И я говорю ей, - так и так, любимая. Ты все видишь сама. Я обязан, я должен уехать, но я вернусь.
Мы нежно и страстно прощаемся, ведь кто знает – увидимся ли мы когда-нибудь снова?
И ты подбрасываешь меня к Кате.
- Это очень хороший план, - говорю я. - В этом плане есть страсть, бмв, забота о женщинах и предчувствие молниеносного краха. Например, машина моя вторую неделю обогащает одну штрафстоянку, а на общаковом москвиче клаксона попросту нет.
Но, знаешь что.
Для создания особо тревожной атмосферы, пожалуй, москвич подойдет как нельзя лучше. Лично я в ужасе от этой машины без всяких дополнительных слов и объяснений.
В назначенное время, на обговоренном месте, я прокричал предписанные мне слова.
Вышедший из здания товарищ был мрачен, что твое ноябрьское небо и с языка его срывались потоки пронзительно холодных слов.
- Так вот - говорит он. - Знаешь ли ты, что происходит?
Я суечусь. Я выдумываю идиотские планы и отговорки. Я всю голову сломал, как сделать так, чтоб они не почувствовали себя обделенными, но что делает эта? А эта говорит мне, –передавай привет Кате!
Они все знают, обе: знают, но молчат. Какая низость, как это черство и бездушно с их стороны - наблюдать мои мучения не обмолвившись ни словом.
- Пожалуй, - говорю я, - эту пустоту предательского молчания невозможно заполнить никакими словами. Здесь нужны какие-то более надежные и плотные материи и субстанции. Коньяк. Водка. Ставим машину. Идем?
- Нет, -отвечает он. – Сейчас мы поедем поздравлять дальше. И пусть теперь я знаю о них все, и знание это не оставляет места для иллюзий на их счет.
Но, все-таки – сегодня их день.
😁106🤣55❤41💔9🔥6🥰3💋1
Зазнакомился тут с одной собакой сутулой. Нет, никаких эвфемизмов и мизогинии, - просто пришел в гости, а там - натурально - оно.
Махонькое такое, лохматое. Рычит, аж трясется. Отовсюду торчат кривые клыки и нелепые уши. Сам весь какой-то скособоченный.
Чуть слезу не пустил, - ну вылитый же я.
Ну и ладно, сели там пить чай-не чай.
А этот вроде как рычать перестал.
Чу - толкает кто-то в ноги, - думаю, может, хозяин пинает под столом, опять сказал чего не то?
Нет, сидит этот товарищ, деликатно трогает лапкой. Мол, привет, как дела?
И глазками так из зарослей бровей: хлоп- хлоп.
Дальше- больше, - притащил какие-то сшитые лоскуты. Сказали, что это - гусь, объяснили, так он предлагает играть. Ты его как-будто отбирай, а он - словно не будет отдавать. Ну, я-то в такие игры, конечно, умею. Вся молодость в этих тяни-толкай, хоть из загсов вообще не вылезай.
Потом, бац, трепет меня за штанину. Мол, пойдем, пойдем, чо тебе покажу!
Сводил по всяким красивым и злачным местам, на кухню там, к миске. К звездам, на балкон. Обошли с ним дозором все сорок метров его владений: даже предложил романтическую прогулку на улицу по гребеням и хлябям, - поскулил в прихожей, показывая на ошейник и поводок. Совсем, в общем, стали с ним друзья и родственные души.
И чего, сидим снова за столом, - думаю, вот же какой приятный паренек.
А сам чувствую, что-то там опять под столом не то. Глядь, - а этот превращает мою личную ногу в свою даму сердца.
Попросту говоря, выпучил глазенки, распустил лапы, слюни и натурально ее того.
И я такой теперь даже и не знаю, как можно кого-то поздравлять с международным женским праздником. Потому что, бедные девочки, бедные вы, да что там, бедные -мы!
Как же невыносимо и противно бывает жить среди всех этих вероломных кобелей.
Махонькое такое, лохматое. Рычит, аж трясется. Отовсюду торчат кривые клыки и нелепые уши. Сам весь какой-то скособоченный.
Чуть слезу не пустил, - ну вылитый же я.
Ну и ладно, сели там пить чай-не чай.
А этот вроде как рычать перестал.
Чу - толкает кто-то в ноги, - думаю, может, хозяин пинает под столом, опять сказал чего не то?
Нет, сидит этот товарищ, деликатно трогает лапкой. Мол, привет, как дела?
И глазками так из зарослей бровей: хлоп- хлоп.
Дальше- больше, - притащил какие-то сшитые лоскуты. Сказали, что это - гусь, объяснили, так он предлагает играть. Ты его как-будто отбирай, а он - словно не будет отдавать. Ну, я-то в такие игры, конечно, умею. Вся молодость в этих тяни-толкай, хоть из загсов вообще не вылезай.
Потом, бац, трепет меня за штанину. Мол, пойдем, пойдем, чо тебе покажу!
Сводил по всяким красивым и злачным местам, на кухню там, к миске. К звездам, на балкон. Обошли с ним дозором все сорок метров его владений: даже предложил романтическую прогулку на улицу по гребеням и хлябям, - поскулил в прихожей, показывая на ошейник и поводок. Совсем, в общем, стали с ним друзья и родственные души.
И чего, сидим снова за столом, - думаю, вот же какой приятный паренек.
А сам чувствую, что-то там опять под столом не то. Глядь, - а этот превращает мою личную ногу в свою даму сердца.
Попросту говоря, выпучил глазенки, распустил лапы, слюни и натурально ее того.
И я такой теперь даже и не знаю, как можно кого-то поздравлять с международным женским праздником. Потому что, бедные девочки, бедные вы, да что там, бедные -мы!
Как же невыносимо и противно бывает жить среди всех этих вероломных кобелей.
😁148🔥54🤣36❤16💔8
Вышел из дома на предмет скорбных, тягостных и постыдных бытовых хлопот. Ну и зашел в супермегамаркет - купить там, допустим, победитовое сверло или, быть может, пельменей.
А чота нет никого, лишь один печальный, очень приличный с виду юноша лет сорока стеснительно топчется возле кассы с плоской квадратной упаковкой в руках.
- Но это – полторашка, - объясняет ему девушка-кассир. - У вас точно не двуспальное белье?
- Ой, - отвечает он. – А я не знаю? А как узнать?
- Как, как, - фыркает она. – Позвоните жене.
И по этому ее гордому, независимому, чуточку раздраженному фырчанию сразу становится ясно, что она думает обо всех этих женах и женитьбах.
И как сама она наверняка никогда и ни за что!
Ну, если разве только кто-нибудь вдруг возьмет, да позовет.
- Нет у меня жены, - отвечает он . – Как еще можно понять?
А я сразу всполошился, растревожился: вот же, думаю, вот! Еще немного и случится любовь!
Ну и давай, на опыте, телепатировать им - как правильно надо.
- Значит, - говорю, - так. Ты сейчас такая, - нет, вы посмотрите на него! А может мне самой еще сходить, измерить эту вашу постель?!
А ты ей, мол, а почему бы, собственно, и нет?
Только, братец, не вздумай отвечать: а сколько это будет стоить?
Вот просто поверь, не надо так.
И все вокруг стало таким теплым и радостным, как самой настоящей весной. И в моей заледеневшей навсегда душе проклюнулись самые юные и нежные подснежники, ну или раскрылась там застаревшая язва желудка, так сразу и не разобрать.
И в этих моих прекрасных мечтах все они уже в судорожных корчах умирали в один день, но...
- Я не знаю, - говорит она. – Позвоните тогда что ли маме.
- Мама, - отойдя от кассы, шепчет он в трубку, - а какой у меня размер постельного белья? Полтора или два? Что значит, женись? Мама, я не хочу жениться, - я хочу нормально спать!
А на ее лице аршинными плакатными буквами медленно вырисовывается, - ой все. Ненастоящий Мужик.
И, в знак протеста против невозможности любви, вместо победитового сверла или, допустим, пельменей, я купил две бутылки водки.
Потому что - настоящие мужики никогда не спят, а лишь изредка теряют сознание под гнетом обстоятельств непреодолимой силы.
Ну и потому что вообще – что тут еще можно покупать, когда все у всех так.
этот канал в max
А чота нет никого, лишь один печальный, очень приличный с виду юноша лет сорока стеснительно топчется возле кассы с плоской квадратной упаковкой в руках.
- Но это – полторашка, - объясняет ему девушка-кассир. - У вас точно не двуспальное белье?
- Ой, - отвечает он. – А я не знаю? А как узнать?
- Как, как, - фыркает она. – Позвоните жене.
И по этому ее гордому, независимому, чуточку раздраженному фырчанию сразу становится ясно, что она думает обо всех этих женах и женитьбах.
И как сама она наверняка никогда и ни за что!
Ну, если разве только кто-нибудь вдруг возьмет, да позовет.
- Нет у меня жены, - отвечает он . – Как еще можно понять?
А я сразу всполошился, растревожился: вот же, думаю, вот! Еще немного и случится любовь!
Ну и давай, на опыте, телепатировать им - как правильно надо.
- Значит, - говорю, - так. Ты сейчас такая, - нет, вы посмотрите на него! А может мне самой еще сходить, измерить эту вашу постель?!
А ты ей, мол, а почему бы, собственно, и нет?
Только, братец, не вздумай отвечать: а сколько это будет стоить?
Вот просто поверь, не надо так.
И все вокруг стало таким теплым и радостным, как самой настоящей весной. И в моей заледеневшей навсегда душе проклюнулись самые юные и нежные подснежники, ну или раскрылась там застаревшая язва желудка, так сразу и не разобрать.
И в этих моих прекрасных мечтах все они уже в судорожных корчах умирали в один день, но...
- Я не знаю, - говорит она. – Позвоните тогда что ли маме.
- Мама, - отойдя от кассы, шепчет он в трубку, - а какой у меня размер постельного белья? Полтора или два? Что значит, женись? Мама, я не хочу жениться, - я хочу нормально спать!
А на ее лице аршинными плакатными буквами медленно вырисовывается, - ой все. Ненастоящий Мужик.
И, в знак протеста против невозможности любви, вместо победитового сверла или, допустим, пельменей, я купил две бутылки водки.
Потому что - настоящие мужики никогда не спят, а лишь изредка теряют сознание под гнетом обстоятельств непреодолимой силы.
Ну и потому что вообще – что тут еще можно покупать, когда все у всех так.
этот канал в max
🤣97👍57😁44❤19🔥9💯8💔7🥰3👏2😢2😭1
Forwarded from Утилизация остаточного дискурса
Краткий аналитический прогноз в рамках долгосрочного позитивного планирования:
При имеющихся тенденциях, наиболее верным средством коммуникации будут эпитафии на могильных плитах.
Это мы точно отстоим.
А не выйдет, так точно отлежим.
При имеющихся тенденциях, наиболее верным средством коммуникации будут эпитафии на могильных плитах.
Это мы точно отстоим.
А не выйдет, так точно отлежим.
😁53🔥23💯21❤2👍2😢1
Между тем ездил в элитные ебеня.
Типа – в ресторан одного лакшери-вип коттеджного поселка, где назначили очередной сбор бывших джентльменов интересных судеб.
Есть там одна такая дата, когда мы стараемся собраться на предмет пересчитать остатки выживших.
А посреди сугробов, леса и ночной тьмы перед поселком, стоит натуральный шлагбаум. И возле него ходит примерно такой же, сообразительный и легкий на подъем, в куртке с надписью «охрана».
- Ты,- говорит, - эй, ты. Пролетарий. Тебе, блядь, куда.
Ну, это как раз понятно – машина у меня плохонькая. Рожа у меня – рязанская. Выгляжу я в лучшем случае так, словно прямо сейчас сложу печь.
Или достану газетку с плавленным сырком, початую, да что там - недопитую бутылку сивухи и начну разгонять вот это вот: чем дышиш, брат? А кто ты есть по жизни? Имена знаеш? А ну-ка, давай за тех, кто в мерзлоту упал.
А ебеня-то реально элитные. Куртки, шлагбаумы, сугробы – тоже. Куда меня в них пускать.
- Ведь главное, - думаю, - специально уточнял у пасанов, - дресс-код там есть, нет?
- Не, - обещали. – Не парься, реально – кэжуал.
И охранник, видя мое замешательство, достает что-то навроде увесистой палки сервелата и начинает ей угрожающе помахивать.
И из будки выходят еще двое.
- Вот тебе, бабушка, - думаю, - и кэжуал.
И, нет, похоже, это не сервелат.
- Господа, - говорю я, - пытаясь наладить хоть какой-то культурный диалог: мадам и мосье. Вы сейчас затеваетесь напрасно. Быть может – моя фамилия Панаев. Или, даже, Скабичевский. И этот, блин, примус, на котором я сюда прибыл – полон иностранных валют.
- А? – спрашивают. – Что?
- Ах, - думаю, - Михал Афанасьевич: бедный, бедный. Чего-то все старались. Писали. Мучились. Колотились в вечность, то и дело натыкаясь на иголки морфием. И - хули?
- Ничьто, - говорю, - ничьто. – Там меня, на территории, якобы ждут. Давайте станем срочно звонить и терпеливо дожидаться положительного ответа.
А пока охрана звонила в ресторан, пытаясь узнать – вы уверены? Точно ли вам нужно все это вот?! - пока парковал свою развалину подальше от всяких роскошных авто, пароходов и самолетов, я падал духом в сомненьях, - слушай, а вообще – чего приехал? Ну, то есть, к кому?
Они-то все – вон какие, а ты-то – вон – никакой.
У них в супе жемчуг мелок, а с твоим шестком в любом калашном ряду всегда не по сеньке шапка.
Наши дороги давно разошлись. Они - хозяева жизни, да такой, в которой ты, чаще, даже не гость. Но левый чижик в попытках проникновения и взлома.
Что у вас теперь общего, о чем говорить? Поменялось все.
А там, внутри теплого светлого ресторана уже во всю шли жесткие мужские разговоры состоявшихся, успешных людей.
- Ну и чего? Ты с этой-то своей обратно не сошелся? (хаха).
- Знаешь что. Вот если, допустим, я во всей москве и по всем интернетом развешу объявления: куплю героин*, уран и изменю родине... И даже если мусора проморгают меня: удастся использовать все купленное строго по назначению… То есть, как следует подорвавшись и облучившись, я забузуюсь во все капилляры, это выйдет куда более безопасно, чем сойтись с ней снова.
- Надо же, - думаю, - поменялось, главное, все. Но - ничего не изменилось.
* - Товарищу майору и прочим внимательным читателям:
Наркотики и измена Родине - это всегда плохо.
Даже тогда, когда неясно, что вообще хорошо.
Типа – в ресторан одного лакшери-вип коттеджного поселка, где назначили очередной сбор бывших джентльменов интересных судеб.
Есть там одна такая дата, когда мы стараемся собраться на предмет пересчитать остатки выживших.
А посреди сугробов, леса и ночной тьмы перед поселком, стоит натуральный шлагбаум. И возле него ходит примерно такой же, сообразительный и легкий на подъем, в куртке с надписью «охрана».
- Ты,- говорит, - эй, ты. Пролетарий. Тебе, блядь, куда.
Ну, это как раз понятно – машина у меня плохонькая. Рожа у меня – рязанская. Выгляжу я в лучшем случае так, словно прямо сейчас сложу печь.
Или достану газетку с плавленным сырком, початую, да что там - недопитую бутылку сивухи и начну разгонять вот это вот: чем дышиш, брат? А кто ты есть по жизни? Имена знаеш? А ну-ка, давай за тех, кто в мерзлоту упал.
А ебеня-то реально элитные. Куртки, шлагбаумы, сугробы – тоже. Куда меня в них пускать.
- Ведь главное, - думаю, - специально уточнял у пасанов, - дресс-код там есть, нет?
- Не, - обещали. – Не парься, реально – кэжуал.
И охранник, видя мое замешательство, достает что-то навроде увесистой палки сервелата и начинает ей угрожающе помахивать.
И из будки выходят еще двое.
- Вот тебе, бабушка, - думаю, - и кэжуал.
И, нет, похоже, это не сервелат.
- Господа, - говорю я, - пытаясь наладить хоть какой-то культурный диалог: мадам и мосье. Вы сейчас затеваетесь напрасно. Быть может – моя фамилия Панаев. Или, даже, Скабичевский. И этот, блин, примус, на котором я сюда прибыл – полон иностранных валют.
- А? – спрашивают. – Что?
- Ах, - думаю, - Михал Афанасьевич: бедный, бедный. Чего-то все старались. Писали. Мучились. Колотились в вечность, то и дело натыкаясь на иголки морфием. И - хули?
- Ничьто, - говорю, - ничьто. – Там меня, на территории, якобы ждут. Давайте станем срочно звонить и терпеливо дожидаться положительного ответа.
А пока охрана звонила в ресторан, пытаясь узнать – вы уверены? Точно ли вам нужно все это вот?! - пока парковал свою развалину подальше от всяких роскошных авто, пароходов и самолетов, я падал духом в сомненьях, - слушай, а вообще – чего приехал? Ну, то есть, к кому?
Они-то все – вон какие, а ты-то – вон – никакой.
У них в супе жемчуг мелок, а с твоим шестком в любом калашном ряду всегда не по сеньке шапка.
Наши дороги давно разошлись. Они - хозяева жизни, да такой, в которой ты, чаще, даже не гость. Но левый чижик в попытках проникновения и взлома.
Что у вас теперь общего, о чем говорить? Поменялось все.
А там, внутри теплого светлого ресторана уже во всю шли жесткие мужские разговоры состоявшихся, успешных людей.
- Ну и чего? Ты с этой-то своей обратно не сошелся? (хаха).
- Знаешь что. Вот если, допустим, я во всей москве и по всем интернетом развешу объявления: куплю героин*, уран и изменю родине... И даже если мусора проморгают меня: удастся использовать все купленное строго по назначению… То есть, как следует подорвавшись и облучившись, я забузуюсь во все капилляры, это выйдет куда более безопасно, чем сойтись с ней снова.
- Надо же, - думаю, - поменялось, главное, все. Но - ничего не изменилось.
* - Товарищу майору и прочим внимательным читателям:
Наркотики и измена Родине - это всегда плохо.
Даже тогда, когда неясно, что вообще хорошо.
🔥66👍51😁37❤17😢6
Неизвестно, что же на самом деле произошло, но к ночи возле дома скопились аварийные машины всех основных муниципальных служб неотложной помощи населению. Горсвет, горгаз, водоканал. Нацгвардия. Почта России. Сбербанк. Вайлдберриз.
И даже, кажется, автобус телепередачи «давай поженимся».
- Ничего- ничего, - властно сказал главный мужчина в кепке-лужковке и стильном клетчатом галстуке поверх ватника. – Не волнуйтесь, все будет хорошо!
После этих слов среди меня окончательно смерклось: назревала паника.
Вспомнил один там моногородок. Дело обстояло примерно так, - на магистрали по зиме случилась авария: люди двое суток сидели без воды.
Потом, к вечеру третьих суток, прибыла подмога.
- Не толпитесь, граждане, расходитесь, граждане, - увещевал какой-то представитель администрации. – Сейчас, копнут, найдем течь, заварим и будет вам ваша вода.
- Вы осторожней - волновались жители обезвоженного поселка. – Где-то здесь лежит силовой кабель завода.
- Все будет хорошо, - убедительно отвечал тот.
Как бы подтверждая его слова, раздался жуткий грохот. Погасло уличное освещение и свет в домах, а сверкающая шаровая молния неспешно поплыла прочь от оплавленного, дымящегося ковша экскаватора.
- Но, возможно, - не сбавив уверенности в тоне, добавил представитель, - это самое хорошо будет в корне отличаться от ваших о нем представлений.
Казалось бы -финита ля комедиа.
Но тут-то и начинается самое интересненькое: а имею ли я морального права бросить читателя наедине с его пронзительными, беспокойными вопросами:
что курил автор?!
нахрена я это прочитал?!
а что, что автор хотел сказать?!
Ну конечно, конечно имею, но - не брошу.
И, из соображений цензуры, перейду сразу к самому главному последнему вопросу.
Время сейчас такое, - очень стыдно, просто невозможно бывает врать, когда кто-то хлопает на тебя прекрасными, как сама любовь, глазищами и рыдает, - ну скажи! скажи же мне, что все будет хорошо!
Но теперь, после этого рассказа, все мы совершенно честно можем заявить, - не боись: все обязательно будет хорошо!
И непременно умолчать, что все уже, быть может, и есть - очень даже хорошо.
Просто совсем не так, как мы себе это
представляли.
И даже, кажется, автобус телепередачи «давай поженимся».
- Ничего- ничего, - властно сказал главный мужчина в кепке-лужковке и стильном клетчатом галстуке поверх ватника. – Не волнуйтесь, все будет хорошо!
После этих слов среди меня окончательно смерклось: назревала паника.
Вспомнил один там моногородок. Дело обстояло примерно так, - на магистрали по зиме случилась авария: люди двое суток сидели без воды.
Потом, к вечеру третьих суток, прибыла подмога.
- Не толпитесь, граждане, расходитесь, граждане, - увещевал какой-то представитель администрации. – Сейчас, копнут, найдем течь, заварим и будет вам ваша вода.
- Вы осторожней - волновались жители обезвоженного поселка. – Где-то здесь лежит силовой кабель завода.
- Все будет хорошо, - убедительно отвечал тот.
Как бы подтверждая его слова, раздался жуткий грохот. Погасло уличное освещение и свет в домах, а сверкающая шаровая молния неспешно поплыла прочь от оплавленного, дымящегося ковша экскаватора.
- Но, возможно, - не сбавив уверенности в тоне, добавил представитель, - это самое хорошо будет в корне отличаться от ваших о нем представлений.
Казалось бы -финита ля комедиа.
Но тут-то и начинается самое интересненькое: а имею ли я морального права бросить читателя наедине с его пронзительными, беспокойными вопросами:
что курил автор?!
нахрена я это прочитал?!
а что, что автор хотел сказать?!
Ну конечно, конечно имею, но - не брошу.
И, из соображений цензуры, перейду сразу к самому главному последнему вопросу.
Время сейчас такое, - очень стыдно, просто невозможно бывает врать, когда кто-то хлопает на тебя прекрасными, как сама любовь, глазищами и рыдает, - ну скажи! скажи же мне, что все будет хорошо!
Но теперь, после этого рассказа, все мы совершенно честно можем заявить, - не боись: все обязательно будет хорошо!
И непременно умолчать, что все уже, быть может, и есть - очень даже хорошо.
Просто совсем не так, как мы себе это
представляли.
😁56💯42🔥21❤15
Относительно недавно наткнулся в ю-тубе на интервью с нежно любимым мной Дельфином.
Среди прочей чепухи, горе-интервьюеры задали ему вопрос, - а вот скажите, Андрей. Как вы относитесь к современным популярным исполнителям?
Ну там клава-кока, нилетто, эта ещё, крайбери? А, а, а?!
Ну и Дельфин такой, как всегда, с нулевой мимикой, без интонаций и эпатажа, но крайне доброжелательно: как отношусь? Очень, очень их всех люблю.
И интервьюеры такие чот прям оживились, - о, да? А как это выглядит: вы их специально ищете или попадаются в каких-то топ-чартах? Каким образом вы их слушаете?
- А я их не слушаю, - отвечает Дельфин.
Хихи, казалось бы, ха-ха, но все же.
Все чаще кажется, что - не видеть, не слышать и не знать, это и есть единственный способ кого-то любить.
Среди прочей чепухи, горе-интервьюеры задали ему вопрос, - а вот скажите, Андрей. Как вы относитесь к современным популярным исполнителям?
Ну там клава-кока, нилетто, эта ещё, крайбери? А, а, а?!
Ну и Дельфин такой, как всегда, с нулевой мимикой, без интонаций и эпатажа, но крайне доброжелательно: как отношусь? Очень, очень их всех люблю.
И интервьюеры такие чот прям оживились, - о, да? А как это выглядит: вы их специально ищете или попадаются в каких-то топ-чартах? Каким образом вы их слушаете?
- А я их не слушаю, - отвечает Дельфин.
Хихи, казалось бы, ха-ха, но все же.
Все чаще кажется, что - не видеть, не слышать и не знать, это и есть единственный способ кого-то любить.
👍66😁37🔥17❤15💯15🤔3💔2
Но есть и хорошие новости. Смотрел передачу от научного канала "дискавери" и там рассказали, что британские учоные сделали открытие, мол, женщины - это тоже такие как бы люди. И технически почти приспособлены к тому, чтоб испытывать оргазм.
Вся проблема в недостаточной проводимости некоторых участков нервной системы, а для ее решения надо всего-то ничего. Берешь, например, проволочку с конденсатором, транзистором там или резистором. Паяешь, запихиваешь между шестым и восьмым позвонком, только так, чтоб проволочка была погружена в спинномозговую жидкость, а все остальное, во избежание короткого замыкания, оставалось снаружи. И - хоп, воткнул это дело в розетку или приладил батарейку "крона"- разряд шарахает по нейронам, ура-ура, процесс, пошел.
Сразу стало понятно, почему некоторые женщины перед сексом чота там мнутся и бывают вроде бы как смущены или даже напуганы.
Потому что - оргазмов-то хочется, а вот так вот, прямо, честно, взять и попросить присобачить необходимую конструкцию - боязно.
Это хорошо, допустим, если мужчина с самого детства не вылазил из журнала "юный техник" и филигранно орудует своим паяльником, не забывая про всякую там своевременную канифоль и прочий припой.
А если это, господи прости, гуманитарий или зумер? Полезет, закоротит там чего и вот ты уже в моменте и ресурсе читаешь инстаграм, гадаешь по таро, делаешь расстановки хеллингера и бегаешь по патрикам. Не понимая, чем отличается австрия от австралии и как звали александра сергеевича пушкина, но точно зная, что мужчина должен зарабатывать хотя бы три миллиарда долларов в минуту.
Или, допустим, попадется такой, что просто не захочет ковыряться в позвоночнике малознакомой женщины.
Ну мало ли, из эстетических, например, соображений или из врожденного мужского свинячьего шовинизма - мол, а знаешь что, твои оргазмы - твои проблемы. Раз ты такая вся из себя недоделанная, то вон - на тебе инструмент. Ставь, ВП-Н, открывай ю-туб, ищи распайки, схемы, пробуй, пытайся, экспериментируй.
В общем, вперед, девочка. Сама. Опять все сама.
Вся проблема в недостаточной проводимости некоторых участков нервной системы, а для ее решения надо всего-то ничего. Берешь, например, проволочку с конденсатором, транзистором там или резистором. Паяешь, запихиваешь между шестым и восьмым позвонком, только так, чтоб проволочка была погружена в спинномозговую жидкость, а все остальное, во избежание короткого замыкания, оставалось снаружи. И - хоп, воткнул это дело в розетку или приладил батарейку "крона"- разряд шарахает по нейронам, ура-ура, процесс, пошел.
Сразу стало понятно, почему некоторые женщины перед сексом чота там мнутся и бывают вроде бы как смущены или даже напуганы.
Потому что - оргазмов-то хочется, а вот так вот, прямо, честно, взять и попросить присобачить необходимую конструкцию - боязно.
Это хорошо, допустим, если мужчина с самого детства не вылазил из журнала "юный техник" и филигранно орудует своим паяльником, не забывая про всякую там своевременную канифоль и прочий припой.
А если это, господи прости, гуманитарий или зумер? Полезет, закоротит там чего и вот ты уже в моменте и ресурсе читаешь инстаграм, гадаешь по таро, делаешь расстановки хеллингера и бегаешь по патрикам. Не понимая, чем отличается австрия от австралии и как звали александра сергеевича пушкина, но точно зная, что мужчина должен зарабатывать хотя бы три миллиарда долларов в минуту.
Или, допустим, попадется такой, что просто не захочет ковыряться в позвоночнике малознакомой женщины.
Ну мало ли, из эстетических, например, соображений или из врожденного мужского свинячьего шовинизма - мол, а знаешь что, твои оргазмы - твои проблемы. Раз ты такая вся из себя недоделанная, то вон - на тебе инструмент. Ставь, ВП-Н, открывай ю-туб, ищи распайки, схемы, пробуй, пытайся, экспериментируй.
В общем, вперед, девочка. Сама. Опять все сама.
🤣71❤17👏17🔥7👍5🤔3😁1
Вечор уехал в деревню, зашел за сигаретами в сельпо. А там, возле кассы - победа человечности над звериным оскалом капитализма: ишь набрал, бурчит кассирша на мужичка с двумя нарядными бутылками водки. Куда тебе две? Ты жене уже подарок купил? У ей скоро именины!
Мужичок ушел, но тут же вернулся обратно: с вызовом в глазах, и в руках - еще одной бутылкой.
- Господи, - думаю, - Как же мы все отвратительно похожи: я ведь тоже никогда не помню ни про каких любимых женщин, не то, чтоб по именинам, а в принципе, вообще.
Потому что, если вдруг вспомнить, то обязательно придется брать еще. И еще.
На автобусной остановке видел девочку-весну, и это единственное ее, весны, проявление. Все смуро, серо, безжизненно.
А эта, яркая, залезла в телефон так, что торчат лишь стройные, бесконечные, что твои холостяцкие вечера, ноги.
Но, приехал автобус, залихватски распоясался во все двери и c жадным чавканьем запахнулся обратно.
Весна закончилась.
Зыбкие очертания дороги потерялись в темноте: наступил на луну, та обиженно холодно и колко захлюпала в ботинках.
- Валяешься сначала, где попало, а потом я тебе виноват? - говорю ей. - Хотя, с другой стороны, понимаю. На небе, поди, страшно: все глазеют. Черные дыры, белые карлики, протуберанцы. Куда спокойней и проще отлеживаться в лужах, а потом ныкаться по чужим ботинкам.
Остановился. Задрал голову - темно, не видать ни зги, нет ни звездочки, - опустил голову.
Переставшая хлюпать луна сконфуженно и виновато зарябила в следующей луже.
Мужичок ушел, но тут же вернулся обратно: с вызовом в глазах, и в руках - еще одной бутылкой.
- Господи, - думаю, - Как же мы все отвратительно похожи: я ведь тоже никогда не помню ни про каких любимых женщин, не то, чтоб по именинам, а в принципе, вообще.
Потому что, если вдруг вспомнить, то обязательно придется брать еще. И еще.
На автобусной остановке видел девочку-весну, и это единственное ее, весны, проявление. Все смуро, серо, безжизненно.
А эта, яркая, залезла в телефон так, что торчат лишь стройные, бесконечные, что твои холостяцкие вечера, ноги.
Но, приехал автобус, залихватски распоясался во все двери и c жадным чавканьем запахнулся обратно.
Весна закончилась.
Зыбкие очертания дороги потерялись в темноте: наступил на луну, та обиженно холодно и колко захлюпала в ботинках.
- Валяешься сначала, где попало, а потом я тебе виноват? - говорю ей. - Хотя, с другой стороны, понимаю. На небе, поди, страшно: все глазеют. Черные дыры, белые карлики, протуберанцы. Куда спокойней и проще отлеживаться в лужах, а потом ныкаться по чужим ботинкам.
Остановился. Задрал голову - темно, не видать ни зги, нет ни звездочки, - опустил голову.
Переставшая хлюпать луна сконфуженно и виновато зарябила в следующей луже.
❤71🔥50👍26🤗2
Одна моя знакомая живет с чудовищем. Нет, не с мужем, - собакой. Тибетский мастиф, две штуки. Это такая темная гора шерсти из которой отовсюду торчат клыки и монументально тяжелый нрав.
Очень хорошие животные, и шрамы от них - интересные.
Всякий раз смотрю на свое плечо, любуюсь.
Гостил у нее как-то, пошел один покурить на улицу, а песик тихонько спустился с веранды второго этажа и аккуратненько взял сверху за плечо. И тактично держал, ожидая хозяйку, чтоб уточнить - это уже законная прибавка к ужину или что.
Когда она кормит своих чудищ на веранде или во дворе к ним на помощь поспешают стаи воронья с полей. Собаки - ворчат, изредка рявкают. Птички - убегают и прибегают обратно. Знакомая орет: я тут что, нанималась всех кормить?! Ах вы, пернатые дряни!!! Ой, а вот ты, носастенький. Ты чего не ешь, чего они тебя все толкают. А вот ты, долбоклюйчик такой, ты чего так смотришь, ну на, конечно, на еще. Жалко мне штоль.
Так происходит из года в год. Плюс-минус в одно и тоже время, уезжая с утра, она кормит зоопарк. Приезжает: все радуются, лают, хлопают крыльями, галдят. Как умеют, ждут.
Как-то раз она запаздывала домой. А еще и гаишники остановили: встали у поворота с трассы на их коттеджи. Метров двести, наверное, там, если напрямки.
Будний что ли был день, машин немного. Скукота. Как знать, зачем гаишник начал, - вынужден выписать вам протокол за превышение допустимой красоты. А дай, детка, права. Со мной тебе не надо будет никаких прав, останутся только обязанности гы-гы.
Тут, наверное, следует отметить, что знакомая моя -действительно - очень красивая девушка. Яростно, жгуче по-цыгански красива. Не как обычно у них, когда, - позолоти, яхонтовый, ручку - погадаю, - еще и сама родиться толком не успела, а уже на бодипозитиве, донатах и за юбку держится восемь детей.
Но так, сумасшедше и погибельно, когда мохнатый шмель на душистый хмель; за любимым и в ночь, - и вообще - сгорел Нотрдам? - так давайте все сгорим в аду.
Выскакивает она из своего лакшери-вип-вог-ранж-ровер-спорт, вся в чорном, ведьма - ведьмой, и начинает эмоционально сомневаться, мол, а вот вы, сержант, чего - в себя поверили? Штрафовалка-то выросла?
Ну и пока они обсуждают влияние таких-то сексуально удовлетворенных матерей на нормы правил дорожного движения, вокруг них образуется некоторое смешение жанров.
Тревожное, по-вангогу, полюшко-поле. Бекмамбетовские вороны кружат жадной дозорной воронкой: завидев кормилицу от дома, вороны примчались всем кагалом возмущаться, - да как так можно? Ты тут стоишь, развлекаешься, а птичку, птичку совсем не жалко?
Бледный ментенок быстренько отдает права и прыгает в машину, потому что - будто бы мало всего: через поле мчат два проклятья баскервилей, - наслушавшись птичек, мастифы выдрали калитку и поскакали спасать всех, кого не удастся сожрать.
Пожалуй, из тесных литературных рамок этой удивительно правдивой истории про людей, женщин, ментов и прочих зверей, рвется наружу пронзительная мораль.
Граждане, товарищи. Братья и сестры.
Уважайте, любите, берегите природу, мать вашу. Вам это надо, у вас с ней - один враг.
Очень хорошие животные, и шрамы от них - интересные.
Всякий раз смотрю на свое плечо, любуюсь.
Гостил у нее как-то, пошел один покурить на улицу, а песик тихонько спустился с веранды второго этажа и аккуратненько взял сверху за плечо. И тактично держал, ожидая хозяйку, чтоб уточнить - это уже законная прибавка к ужину или что.
Когда она кормит своих чудищ на веранде или во дворе к ним на помощь поспешают стаи воронья с полей. Собаки - ворчат, изредка рявкают. Птички - убегают и прибегают обратно. Знакомая орет: я тут что, нанималась всех кормить?! Ах вы, пернатые дряни!!! Ой, а вот ты, носастенький. Ты чего не ешь, чего они тебя все толкают. А вот ты, долбоклюйчик такой, ты чего так смотришь, ну на, конечно, на еще. Жалко мне штоль.
Так происходит из года в год. Плюс-минус в одно и тоже время, уезжая с утра, она кормит зоопарк. Приезжает: все радуются, лают, хлопают крыльями, галдят. Как умеют, ждут.
Как-то раз она запаздывала домой. А еще и гаишники остановили: встали у поворота с трассы на их коттеджи. Метров двести, наверное, там, если напрямки.
Будний что ли был день, машин немного. Скукота. Как знать, зачем гаишник начал, - вынужден выписать вам протокол за превышение допустимой красоты. А дай, детка, права. Со мной тебе не надо будет никаких прав, останутся только обязанности гы-гы.
Тут, наверное, следует отметить, что знакомая моя -действительно - очень красивая девушка. Яростно, жгуче по-цыгански красива. Не как обычно у них, когда, - позолоти, яхонтовый, ручку - погадаю, - еще и сама родиться толком не успела, а уже на бодипозитиве, донатах и за юбку держится восемь детей.
Но так, сумасшедше и погибельно, когда мохнатый шмель на душистый хмель; за любимым и в ночь, - и вообще - сгорел Нотрдам? - так давайте все сгорим в аду.
Выскакивает она из своего лакшери-вип-вог-ранж-ровер-спорт, вся в чорном, ведьма - ведьмой, и начинает эмоционально сомневаться, мол, а вот вы, сержант, чего - в себя поверили? Штрафовалка-то выросла?
Ну и пока они обсуждают влияние таких-то сексуально удовлетворенных матерей на нормы правил дорожного движения, вокруг них образуется некоторое смешение жанров.
Тревожное, по-вангогу, полюшко-поле. Бекмамбетовские вороны кружат жадной дозорной воронкой: завидев кормилицу от дома, вороны примчались всем кагалом возмущаться, - да как так можно? Ты тут стоишь, развлекаешься, а птичку, птичку совсем не жалко?
Бледный ментенок быстренько отдает права и прыгает в машину, потому что - будто бы мало всего: через поле мчат два проклятья баскервилей, - наслушавшись птичек, мастифы выдрали калитку и поскакали спасать всех, кого не удастся сожрать.
Пожалуй, из тесных литературных рамок этой удивительно правдивой истории про людей, женщин, ментов и прочих зверей, рвется наружу пронзительная мораль.
Граждане, товарищи. Братья и сестры.
Уважайте, любите, берегите природу, мать вашу. Вам это надо, у вас с ней - один враг.
😁120🔥75❤29👍17🤣11
Будучи вечером в городе преследовал одну девушку: очень уж узкая была тропинка. Шаг влево - топи и хляби, вправо - бетонный забор с двумя слоями колючки, родина, куда ни оступись- везде она.
Мне уже и самому было не по себе топать и пыхтеть всугонь. Наслушался там одну знакомую, что очень это бывает жутко, когда кто-то шлёпает и сопит у тебя за спиной. Особенно, если речь идёт не о каком-то романтИке, но о поздней вечерней ходьбе в пустынных буераках и гребенях.
А если обернуться да закричать, - хватит тут за мной все это вот , - мало того, что неловко. Так ещё и чуть-чуточку обидно, если окажется, что это не за тобой, нафиг ты никому не сдалась.
А девушка шла впереди меня и терпела мобильный телефон.
Слов собеседника было не разобрать, но даже по обрывкам интонаций становилось понятно: не Бродского ей там читают, слишком много страсти и переходов мата в ультразвук, даже для него.
И вдруг, - да, - говорит она, -да. А знаешь, действительно - в нашем расставании виновата я, и только я. Прости меня, - я почему-то была уверена, что смогу жить с мудаком. Но, не смогла.
И все это было сказано так искренне, и столько в этих словах было благородства и величия души, что мне тоже сразу захотелось перед кем-нибудь извиниться.
Потому что, только по-настоящему сильный человек всегда найдет способ осознать свои ошибки. И принять свою, только свою вину.
Мне уже и самому было не по себе топать и пыхтеть всугонь. Наслушался там одну знакомую, что очень это бывает жутко, когда кто-то шлёпает и сопит у тебя за спиной. Особенно, если речь идёт не о каком-то романтИке, но о поздней вечерней ходьбе в пустынных буераках и гребенях.
А если обернуться да закричать, - хватит тут за мной все это вот , - мало того, что неловко. Так ещё и чуть-чуточку обидно, если окажется, что это не за тобой, нафиг ты никому не сдалась.
А девушка шла впереди меня и терпела мобильный телефон.
Слов собеседника было не разобрать, но даже по обрывкам интонаций становилось понятно: не Бродского ей там читают, слишком много страсти и переходов мата в ультразвук, даже для него.
И вдруг, - да, - говорит она, -да. А знаешь, действительно - в нашем расставании виновата я, и только я. Прости меня, - я почему-то была уверена, что смогу жить с мудаком. Но, не смогла.
И все это было сказано так искренне, и столько в этих словах было благородства и величия души, что мне тоже сразу захотелось перед кем-нибудь извиниться.
Потому что, только по-настоящему сильный человек всегда найдет способ осознать свои ошибки. И принять свою, только свою вину.
🔥111👍38😁31❤20👏10💯9💔3
Кстати, о старости.
Один мой товарищ решил поухаживать за девушкой во всяких там крайне серьёзных намерениях. Ну, такое, чтоб всерьез и надолго, да чего уж, чтоб одна – единственная, раз и навсегда.
Но пришлось изворачиваться, хитрить и ухлестывать сразу за двумя.
Распространённый, кстати, случай. Такое частенько бывает, кто-то за кем-то уже поухаживал, но потом вдруг перестал. А фарш совершено невозможно провернуть назад и детей обратно в любовь не запихнешь.
Ну и собрались они все вместе куда-то там в природу. Или, допустим, музей. А то и просто макдоналдс, кто знает, куда положено ездить, если у тебя на руках сразу две отчаянных принцессы возрастом от пяти и до - слегка за.
(я кому сказала, за, а не под!!!)
А товарищ мой, такой, человек ответственный и бывалый. Потому не сильно доверчивый к удаче на дорогах и личной жизни: раздобыл для поездки детское автомобильное кресло. Но не купил, а занял, - кто знает, как оно там пойдет.
И оно, разумеется, не то, чтоб прям пошло.
- Это что?! Я в этом сидеть не буду, - сходу заявила младшая представительница прекрасного.
И надулась чуть ли не до слез. Включила маленькую обиженную девочку. Ну совсем-совсем как взрослая.
- Ну, вот, понимаешь, - вроде бы неплохо начал товарищ.
Но, будучи несколько программистом, тут же свалился в лекцию по безопасности.
Сложение там сил и скоростей. Моменты инерции. Статистика по краш-тестам. Сухие, абсолютно достоверные формулы и цифры, все то, что так обожают женщины и дети.
И это могло бы продолжаться неприлично долго, но старшая представительница решила: вот он, самый удачный момент для того, чтоб ничем вообще никак не помочь.
- Дочь, - строго сказала она. - если ты не будешь сидеть в кресле, то дядю оштрафуют на сумасшедшие тысячи.
- То есть, у него нет денег, чтоб я нормально ехала?! - сразу все поняла та.
Изверги, конечно. Отняли у девочки детство. Превратили в женщину пониманием того, что если мужчина вдруг начинает гундеть: да пристегни ты этот чортов ремень.
Подожди зелёного светофора.
Не ходи ночью одна пьяной в короткой юбке на шпильках в гололед по спальному району, размахивая айпадами, айфонами и прочими средствами экстренной помощи малоимущему населению, — так это не от какой-то там заботы или любви. А потому, что все они жлобы и лентяи. Жалко им просто денег и сил на лечение, похороны и, боже упаси, новые ухаживания за кем-то там еще.
Дойдя до этого момента внимательный читатель, конечно, воскликнет. Погодите, постойте, послушайте. Окститесь!
Что за разнузданный кликбейт: наобещали нам интересненького про старость. А сами - про все как всегда?!
Что ж. Такую настойчивую внимательность следует вознаграждать.
Лет семь спустя, подвозил я этого товарища с семьей. Он - спереди, семья- сзади. Ну и едем.
А я запамятовал, что в машине мы не одни и давай с ним нежничать, чисто по-мужски. Мол, я тебя что просил сделать? А ты? Забыл?! А вот как выбитые зубы сломанными руками собирать, это ты помнишь? Или надо напоминать?
И тут, сзади, раздается детский серьёзный голос, - дядя Роальд, не обижайте папу. Это вообще первый хороший папа в моей жизни.
И я вдруг понял, что старость-то вот она где. Оказывается, не в морщинах, не в том, что все и всегда болит; не в осыпавшихся суставах и зубах, даже не в седых лысинах и лысых сединах таится эта коварная дрянь.
Что-то не то происходит с глазами. Все чаще и чаще они слезятся и краснеют так, словно в них что-то попало.
Вот и опять, казалось бы, не попало ничего - но снова они на мокром месте.
этот канал в мах
Один мой товарищ решил поухаживать за девушкой во всяких там крайне серьёзных намерениях. Ну, такое, чтоб всерьез и надолго, да чего уж, чтоб одна – единственная, раз и навсегда.
Но пришлось изворачиваться, хитрить и ухлестывать сразу за двумя.
Распространённый, кстати, случай. Такое частенько бывает, кто-то за кем-то уже поухаживал, но потом вдруг перестал. А фарш совершено невозможно провернуть назад и детей обратно в любовь не запихнешь.
Ну и собрались они все вместе куда-то там в природу. Или, допустим, музей. А то и просто макдоналдс, кто знает, куда положено ездить, если у тебя на руках сразу две отчаянных принцессы возрастом от пяти и до - слегка за.
А товарищ мой, такой, человек ответственный и бывалый. Потому не сильно доверчивый к удаче на дорогах и личной жизни: раздобыл для поездки детское автомобильное кресло. Но не купил, а занял, - кто знает, как оно там пойдет.
И оно, разумеется, не то, чтоб прям пошло.
- Это что?! Я в этом сидеть не буду, - сходу заявила младшая представительница прекрасного.
И надулась чуть ли не до слез. Включила маленькую обиженную девочку. Ну совсем-совсем как взрослая.
- Ну, вот, понимаешь, - вроде бы неплохо начал товарищ.
Но, будучи несколько программистом, тут же свалился в лекцию по безопасности.
Сложение там сил и скоростей. Моменты инерции. Статистика по краш-тестам. Сухие, абсолютно достоверные формулы и цифры, все то, что так обожают женщины и дети.
И это могло бы продолжаться неприлично долго, но старшая представительница решила: вот он, самый удачный момент для того, чтоб ничем вообще никак не помочь.
- Дочь, - строго сказала она. - если ты не будешь сидеть в кресле, то дядю оштрафуют на сумасшедшие тысячи.
- То есть, у него нет денег, чтоб я нормально ехала?! - сразу все поняла та.
Изверги, конечно. Отняли у девочки детство. Превратили в женщину пониманием того, что если мужчина вдруг начинает гундеть: да пристегни ты этот чортов ремень.
Подожди зелёного светофора.
Не ходи ночью одна пьяной в короткой юбке на шпильках в гололед по спальному району, размахивая айпадами, айфонами и прочими средствами экстренной помощи малоимущему населению, — так это не от какой-то там заботы или любви. А потому, что все они жлобы и лентяи. Жалко им просто денег и сил на лечение, похороны и, боже упаси, новые ухаживания за кем-то там еще.
Дойдя до этого момента внимательный читатель, конечно, воскликнет. Погодите, постойте, послушайте. Окститесь!
Что за разнузданный кликбейт: наобещали нам интересненького про старость. А сами - про все как всегда?!
Что ж. Такую настойчивую внимательность следует вознаграждать.
Лет семь спустя, подвозил я этого товарища с семьей. Он - спереди, семья- сзади. Ну и едем.
А я запамятовал, что в машине мы не одни и давай с ним нежничать, чисто по-мужски. Мол, я тебя что просил сделать? А ты? Забыл?! А вот как выбитые зубы сломанными руками собирать, это ты помнишь? Или надо напоминать?
И тут, сзади, раздается детский серьёзный голос, - дядя Роальд, не обижайте папу. Это вообще первый хороший папа в моей жизни.
И я вдруг понял, что старость-то вот она где. Оказывается, не в морщинах, не в том, что все и всегда болит; не в осыпавшихся суставах и зубах, даже не в седых лысинах и лысых сединах таится эта коварная дрянь.
Что-то не то происходит с глазами. Все чаще и чаще они слезятся и краснеют так, словно в них что-то попало.
Вот и опять, казалось бы, не попало ничего - но снова они на мокром месте.
этот канал в мах
❤113👍46🥰27🔥7💯6👏3😁2😢2
Котик-Вытя красотка и девочка-девочка. Знает, что в женщине должна быть загадка и вообще с мужчинами надо как-то интересничать и удивлять. Потому, сожрав чуть что не то,лезет блевать на шкаф. Загадочно - всегда строго на него.
А я вот и не удивлен. Если без мата - ничуть.
И заявку на очередную нехватку насекомых в ее молодом интересном организме отметаю с негодованием.
Отлично выходит: я ловлю котика и сонных шмелей, котик ловит шмелей и мешающего их жрать меня.
Лишь толстые сонные шмелики никого не ловят, но бестолково тычутся в окно.
Бум-бум, стукнутся пару раз и падают. Мол, а не пора ли нам еще немного поспать.
Такие целеустремленные и жестко настроенные на успех животные, а. Прям как я.
Еще и забыл на выходных отключить телефон.
В него тут же позвонили с работы и говорят, - на ка-терпиле отказала гидравлика.
- Бывает! - говорю я.
И, по леденящему душу молчанию, как-то сразу догадываюсь - возможно от меня ждали какого-то другого ответа. Приходится вспоминать, что я не только технически грамотный эксперт, но и специалист по связям с общественностью: бесценных слов мот и транжир.
- Ну, говорю, а что вы хотели: годы идут, волосы - растут. Все ломается, рушится и обращается в тлен. Например, взять хотя бы сотовую связь. Она постоянно не работает. И вот опять, снова, прямо сейчас, алло, алло - ничего не слышу! Перезвоните позже, когда будет зарплата!
- Ты там, - говорят, - вкручиваешься штоле? Пришлем за тобой техничку. Стройку и трактор надо спасать!
А я, быть может, вообще не хочу спасать стройки и трактора, но хочу спасать шмелей. Вдруг в моей интересной и трудной судьбе однажды случился поворот не туда. Наверняка все было трагической ошибкой: на самом деле - я друид восьмидесятого уровня.
Шмелики ласковые, забавные, пахнут чем-то цветочным и вкусным, жужжат и щекотаются, когда берешь их за бока, чтоб отпустить на волю.
А трактора грохочут, воняют соляркой с перегаром, дерутся чумазыми трактористами, горят релейными платами, встают в аварийный режим и притворяются будто проблема у них в гидравлике. А при попытке отпустить их на волю - пучеглазо орут багровым начальством: тытытыты! Ты знаешь сколько мы за него заплатили?!!!
Нет, теперь решено безвозвратно: отныне и присно я буду Друг Шмелей. А тракторам и всем остальным неприятным людям я теперь буду не друг.
А я вот и не удивлен. Если без мата - ничуть.
И заявку на очередную нехватку насекомых в ее молодом интересном организме отметаю с негодованием.
Отлично выходит: я ловлю котика и сонных шмелей, котик ловит шмелей и мешающего их жрать меня.
Лишь толстые сонные шмелики никого не ловят, но бестолково тычутся в окно.
Бум-бум, стукнутся пару раз и падают. Мол, а не пора ли нам еще немного поспать.
Такие целеустремленные и жестко настроенные на успех животные, а. Прям как я.
Еще и забыл на выходных отключить телефон.
В него тут же позвонили с работы и говорят, - на ка-терпиле отказала гидравлика.
- Бывает! - говорю я.
И, по леденящему душу молчанию, как-то сразу догадываюсь - возможно от меня ждали какого-то другого ответа. Приходится вспоминать, что я не только технически грамотный эксперт, но и специалист по связям с общественностью: бесценных слов мот и транжир.
- Ну, говорю, а что вы хотели: годы идут, волосы - растут. Все ломается, рушится и обращается в тлен. Например, взять хотя бы сотовую связь. Она постоянно не работает. И вот опять, снова, прямо сейчас, алло, алло - ничего не слышу! Перезвоните позже, когда будет зарплата!
- Ты там, - говорят, - вкручиваешься штоле? Пришлем за тобой техничку. Стройку и трактор надо спасать!
А я, быть может, вообще не хочу спасать стройки и трактора, но хочу спасать шмелей. Вдруг в моей интересной и трудной судьбе однажды случился поворот не туда. Наверняка все было трагической ошибкой: на самом деле - я друид восьмидесятого уровня.
Шмелики ласковые, забавные, пахнут чем-то цветочным и вкусным, жужжат и щекотаются, когда берешь их за бока, чтоб отпустить на волю.
А трактора грохочут, воняют соляркой с перегаром, дерутся чумазыми трактористами, горят релейными платами, встают в аварийный режим и притворяются будто проблема у них в гидравлике. А при попытке отпустить их на волю - пучеглазо орут багровым начальством: тытытыты! Ты знаешь сколько мы за него заплатили?!!!
Нет, теперь решено безвозвратно: отныне и присно я буду Друг Шмелей. А тракторам и всем остальным неприятным людям я теперь буду не друг.
🤣80🔥38👏27❤14🤗3👍2😁2🤔1
Как-то раз понадобилось мне снять квартиру.
После некоторых мытарств попросил знакомую, - слышишь, выручай. Ты мне нужна как симулякр здоровой ячейки общества.
Арендодатели предвзято относятся к молодым-красивым-одиноким мужчинам. И ко мне, почему-то, тоже.
Будто бы есть у них подозрения, что не витгенштейна я тут собираюсь перечитывать. И свободное от чтения время - вряд ли стану проводить в покаянии, молитвах и постах.
Все они так ненавязчиво намекают, - а жена ваша, простите, когда подойдет?А ты как раз и подойдешь, изобразишь платёжеспособную ответственность и прочую всякую там любовь. Сможешь?
- Да не вопрос, - отвечает. - Я пять лет изображала в первом браке, два - во втором. Чего, полчаса что ли не потерплю.
Ну, приехали на место.
Познакомились с хозяйкой, утомленной провинициальным бытом женщиной среднего всего.
- Вдвоем, значит, жить будете? - спрашивает она.
- Да, - отвечает эта самая знакомая. - Будем жить, и обязательно вдвоем!
- А официальным браком зарегистрированы? Нет? А чего так? Почему?
- Простите, что перебиваю - говорю. - насколько я знаю, в домах подобных конструкций всегда ужасная слышимость. С соседями у вас как?
- Да тихие соседи, тихие, - успокаивает хозяйка. - Единственное что, справа живет один мужчина, он ездит на работу в москву, так у него каждый божий день будильник на четыре утра. Очень громко дребезжит, но последнее время что-то неслышно. Быть может, сломался. Так почему же не расписываетесь?
- А сломался, извините, - спрашиваю, - кто? Мужчина или будильник?
- Ну вот, теперь же вы понимаете, почему? - говорит эта самая знакомая.
- Да, - говорит хозяйка. - Вот теперь - понимаю, да.
Удивительные существа эти женщины. Никогда не могу понять, что же они такое там себе всегда понимают.
После некоторых мытарств попросил знакомую, - слышишь, выручай. Ты мне нужна как симулякр здоровой ячейки общества.
Арендодатели предвзято относятся к молодым-красивым-одиноким мужчинам. И ко мне, почему-то, тоже.
Будто бы есть у них подозрения, что не витгенштейна я тут собираюсь перечитывать. И свободное от чтения время - вряд ли стану проводить в покаянии, молитвах и постах.
Все они так ненавязчиво намекают, - а жена ваша, простите, когда подойдет?А ты как раз и подойдешь, изобразишь платёжеспособную ответственность и прочую всякую там любовь. Сможешь?
- Да не вопрос, - отвечает. - Я пять лет изображала в первом браке, два - во втором. Чего, полчаса что ли не потерплю.
Ну, приехали на место.
Познакомились с хозяйкой, утомленной провинициальным бытом женщиной среднего всего.
- Вдвоем, значит, жить будете? - спрашивает она.
- Да, - отвечает эта самая знакомая. - Будем жить, и обязательно вдвоем!
- А официальным браком зарегистрированы? Нет? А чего так? Почему?
- Простите, что перебиваю - говорю. - насколько я знаю, в домах подобных конструкций всегда ужасная слышимость. С соседями у вас как?
- Да тихие соседи, тихие, - успокаивает хозяйка. - Единственное что, справа живет один мужчина, он ездит на работу в москву, так у него каждый божий день будильник на четыре утра. Очень громко дребезжит, но последнее время что-то неслышно. Быть может, сломался. Так почему же не расписываетесь?
- А сломался, извините, - спрашиваю, - кто? Мужчина или будильник?
- Ну вот, теперь же вы понимаете, почему? - говорит эта самая знакомая.
- Да, - говорит хозяйка. - Вот теперь - понимаю, да.
Удивительные существа эти женщины. Никогда не могу понять, что же они такое там себе всегда понимают.
😁71👍19🔥14🤣10❤4
"правда не должна мешать хорошей истории"
Мартин Скорсезе
Помнится, образовалась халтура: писать о всякой настоящей счастливой любви в какое-то "космо". А кругом снег, и дождь, и донельзя понурая съемная комната в бараке общежития давно снесенной ткацкой фабрики.
И в голове постоянный квелый туман отсутствия любых надежд и всяких перспектив.
- Так нельзя, - думаю. - Какое уж тут счастье любви.
Но, вываял что-то такое. Соткал из удушливого предгрозового аромата сирени, ледяной трухи ржавых батарей, ночных соседских воплей- сука, убью! неоплаченных счетов за комнату и неизбежной конечности бытия.
Вкратце: она - судебный пристав, он – нет.
Хэппиэнд.
Стыдоба.
- Это замечательно, - сказал заказчик. - Но, есть маленькое но, это не рассказ, а киносценарий. И есть большое но: целевая аудитория этого кино телевизор уже пропила, а читать - еще не научилась.
В общем, вместо денег вернулся домой с напутствием, - пробуй, пытайся. Пиши.
А дома бардак, скука и неутолимая тяга к путешествиям.. Повинуясь ей, пересел с продавленного дивана на шаткий стул у окна: нет, не помогает.
Хозяин комнаты, приехав за обещаниями денег, всполошился: ты чего такой? Будто - никакой?
- Да вот, - признаюсь. - Задумался. О любви.
- Это ты ,- говорит он, - зря. Вот у нас один на приисках так же задумывался, когда его баба бросила письмом.
Он, значит, сядет вечером в бараке и думает, а правой рукой пудовую гирю - раз - два. Раз-два. Итог: за полгода правая рука стала как две левых.
Вернулись, увидел его новый хахаль бабы, - о, говорит, вот это у тебя фактура - надрочил что ли?.
Ну, он как даст тому с правой, восемь зубов долой. Благо договорились без мусоров - вставлять зубы в рассрочку. Почти год вставляли. Закончили уже, пожали руки, и этот, потерпевший, возьми да скажи: все равно, как-то нехорошо получается. Восемь зубов теперь у меня белых, а остальные на их фоне... Гротеск... А тот ему снова в грызло...
- Это, - спрашиваю, - ты вообще к чему, Олег?
- А к тому, что знаю я вашу любовь: запьешь - предупреди. Хоть комнату застрахую.
Он уезжает, и снова скука тяги к перемене мест. И пересаживаться от окна к дивану - не помогает тоже.
Свечерелось. Жадные языки пламени облизывают чайник, ему щекотно и жарко, и он хохочет на все лады.
- Пестрик, - говорю я, забредшему с "дай сто рублей " соседу. - Ты - законченный лирик. Нет, не спорь, я знаю: вчера ночью песня "утоли мои печали натали" играла у тебя сорок шесть раз. А утром ты пел сам, - пускай ты выпита другим!
Так художественно выразить похмелье может только очень романтическая натура.
Сто рублей я тебе дам. Но мне нужен жизненный сюжет про любовь, такой, чтоб люди плакали, что твои голодные сизари на дворовой голубятне по холодному утру.
- Гони сотку, - говорит Пестрик - Все есть.
Дело было так: в Чите, прямо на вокзале, у меня украли четыре бутылки водки и веру в человечество. Прикинь - просыпаюсь, а опохмелиться нечем. Из насущного лишь справка об освобождении, да билет домой.Четверо суток пути на сухую.Обрыдаться.
- Действительно, - говорю. – как не обрыдаться. Только я просил немного не про то.
- Ну, - говорит он, - так ты на что писатель? Вот и наври, будто бы я туда к бабе ездил. Сразу получится, что про то.
Мартин Скорсезе
Помнится, образовалась халтура: писать о всякой настоящей счастливой любви в какое-то "космо". А кругом снег, и дождь, и донельзя понурая съемная комната в бараке общежития давно снесенной ткацкой фабрики.
И в голове постоянный квелый туман отсутствия любых надежд и всяких перспектив.
- Так нельзя, - думаю. - Какое уж тут счастье любви.
Но, вываял что-то такое. Соткал из удушливого предгрозового аромата сирени, ледяной трухи ржавых батарей, ночных соседских воплей- сука, убью! неоплаченных счетов за комнату и неизбежной конечности бытия.
Вкратце: она - судебный пристав, он – нет.
Хэппиэнд.
Стыдоба.
- Это замечательно, - сказал заказчик. - Но, есть маленькое но, это не рассказ, а киносценарий. И есть большое но: целевая аудитория этого кино телевизор уже пропила, а читать - еще не научилась.
В общем, вместо денег вернулся домой с напутствием, - пробуй, пытайся. Пиши.
А дома бардак, скука и неутолимая тяга к путешествиям.. Повинуясь ей, пересел с продавленного дивана на шаткий стул у окна: нет, не помогает.
Хозяин комнаты, приехав за обещаниями денег, всполошился: ты чего такой? Будто - никакой?
- Да вот, - признаюсь. - Задумался. О любви.
- Это ты ,- говорит он, - зря. Вот у нас один на приисках так же задумывался, когда его баба бросила письмом.
Он, значит, сядет вечером в бараке и думает, а правой рукой пудовую гирю - раз - два. Раз-два. Итог: за полгода правая рука стала как две левых.
Вернулись, увидел его новый хахаль бабы, - о, говорит, вот это у тебя фактура - надрочил что ли?.
Ну, он как даст тому с правой, восемь зубов долой. Благо договорились без мусоров - вставлять зубы в рассрочку. Почти год вставляли. Закончили уже, пожали руки, и этот, потерпевший, возьми да скажи: все равно, как-то нехорошо получается. Восемь зубов теперь у меня белых, а остальные на их фоне... Гротеск... А тот ему снова в грызло...
- Это, - спрашиваю, - ты вообще к чему, Олег?
- А к тому, что знаю я вашу любовь: запьешь - предупреди. Хоть комнату застрахую.
Он уезжает, и снова скука тяги к перемене мест. И пересаживаться от окна к дивану - не помогает тоже.
Свечерелось. Жадные языки пламени облизывают чайник, ему щекотно и жарко, и он хохочет на все лады.
- Пестрик, - говорю я, забредшему с "дай сто рублей " соседу. - Ты - законченный лирик. Нет, не спорь, я знаю: вчера ночью песня "утоли мои печали натали" играла у тебя сорок шесть раз. А утром ты пел сам, - пускай ты выпита другим!
Так художественно выразить похмелье может только очень романтическая натура.
Сто рублей я тебе дам. Но мне нужен жизненный сюжет про любовь, такой, чтоб люди плакали, что твои голодные сизари на дворовой голубятне по холодному утру.
- Гони сотку, - говорит Пестрик - Все есть.
Дело было так: в Чите, прямо на вокзале, у меня украли четыре бутылки водки и веру в человечество. Прикинь - просыпаюсь, а опохмелиться нечем. Из насущного лишь справка об освобождении, да билет домой.Четверо суток пути на сухую.Обрыдаться.
- Действительно, - говорю. – как не обрыдаться. Только я просил немного не про то.
- Ну, - говорит он, - так ты на что писатель? Вот и наври, будто бы я туда к бабе ездил. Сразу получится, что про то.
😁83🔥43👍22💔6❤3🥰1🤔1
Попал тут в гости к друзьям.
Ну, чота позвонили они – давно не виделись, заезжай.
Зашел такой в разгар праздника.
- Ооооо,- говорит хозяйка.
– Роальд приехал. Ну, давай за Роальда!
Хотя и понятно, что если бы приехал, допустим, не я, а гитлер с сатаной, то было бы, - ооооо! Сатана с гитлером приехали! Ну, давай за них.
А приятно все равно.
Вернее, было приятно, пока не началось, - ну когда ты уже женишься?
- и перестанешь сюда ходить, - сразу все понял я.
И от обиды соврал, - да никогда. Потому что - не хочу. Нет, и не хотел, ни разу.
Но, на самом деле - был случай.
Будучи несколько выпивая с утра, часа в три ночи я внезапно понял, что если не догнаться вискариком - то тенью жизнь промчалась. Все в ней было напрасно и зря.
Пошел в ночной ларек к гаражам, на промзону. Доплелся, как смог - осмотрелся. Смог плохо, потому, на всякий случай, уточнил, - доброй ночи? А есть виски?
- Полагаю, ирландский вас устроит? - отвечает продавщица.
- Двести семьдесят четыре рубля - это же сумасшедшие тысячи. Почти как три пачки сигарет! - говорю я. - А он прям точно-точно ирландский? А чем докажете?
- Ну как чем, - говорит она. - Боже, покарай Англию! Но вообще, синька чмо, пэйви. Шли бы вы лучше спать.
И тут я, помню, немедленно захотел жениться.
А вот дальше - не помню.
И, нет. Мы не поженились.
Ну, чота позвонили они – давно не виделись, заезжай.
Зашел такой в разгар праздника.
- Ооооо,- говорит хозяйка.
– Роальд приехал. Ну, давай за Роальда!
Хотя и понятно, что если бы приехал, допустим, не я, а гитлер с сатаной, то было бы, - ооооо! Сатана с гитлером приехали! Ну, давай за них.
А приятно все равно.
Вернее, было приятно, пока не началось, - ну когда ты уже женишься?
- и перестанешь сюда ходить, - сразу все понял я.
И от обиды соврал, - да никогда. Потому что - не хочу. Нет, и не хотел, ни разу.
Но, на самом деле - был случай.
Будучи несколько выпивая с утра, часа в три ночи я внезапно понял, что если не догнаться вискариком - то тенью жизнь промчалась. Все в ней было напрасно и зря.
Пошел в ночной ларек к гаражам, на промзону. Доплелся, как смог - осмотрелся. Смог плохо, потому, на всякий случай, уточнил, - доброй ночи? А есть виски?
- Полагаю, ирландский вас устроит? - отвечает продавщица.
- Двести семьдесят четыре рубля - это же сумасшедшие тысячи. Почти как три пачки сигарет! - говорю я. - А он прям точно-точно ирландский? А чем докажете?
- Ну как чем, - говорит она. - Боже, покарай Англию! Но вообще, синька чмо, пэйви. Шли бы вы лучше спать.
И тут я, помню, немедленно захотел жениться.
А вот дальше - не помню.
И, нет. Мы не поженились.
😁97🔥37❤9👍8💔3👏2
Просто оно все, ну, не знаю.
Вот, например, нравилась мне там давно одна малознакомая девушка.
Подписался, лайкал, - времена еще такие были, что без подписки и регулярного лайка все оно было несчитово.
Как бы не всерьез.
Комменты, опять же, надо, особенно под фоточками - не приведи господь пропустить!
Музычку там на стеночку подвесить.
Целый социальный протокол.
Ну и вывешивает она свою фотку с собакой.
И я такой сразу побежал, - ой, пишу! сабака страшная!
Написать - написал, но, усомнился. А вдруг она решит, что это я про нее?!
И давай-давай срочно уточнять, мол, сабака страшная - слева!
Но, - решит же, думаю, - что это я над ней так издеваюсь.
И начинаю полномасштабно объясняться, что я на самом деле имел ввиду; срочно переправлять собаку страшную на собаку красивую. Извиняться за то, что она может подумать всякую хрень.
И эта еще заходит в сеть так не вовремя, сразу в весь этот праздник заботы, такта и редакционных версий комментов
И, нет. Мы не поженились.
Вот, например, нравилась мне там давно одна малознакомая девушка.
Подписался, лайкал, - времена еще такие были, что без подписки и регулярного лайка все оно было несчитово.
Как бы не всерьез.
Комменты, опять же, надо, особенно под фоточками - не приведи господь пропустить!
Музычку там на стеночку подвесить.
Целый социальный протокол.
Ну и вывешивает она свою фотку с собакой.
И я такой сразу побежал, - ой, пишу! сабака страшная!
Написать - написал, но, усомнился. А вдруг она решит, что это я про нее?!
И давай-давай срочно уточнять, мол, сабака страшная - слева!
Но, - решит же, думаю, - что это я над ней так издеваюсь.
И начинаю полномасштабно объясняться, что я на самом деле имел ввиду; срочно переправлять собаку страшную на собаку красивую. Извиняться за то, что она может подумать всякую хрень.
И эта еще заходит в сеть так не вовремя, сразу в весь этот праздник заботы, такта и редакционных версий комментов
И, нет. Мы не поженились.
😁83🤣40🔥17👏6❤3👍2
Под конец девяностых я проходил курс молодого бойца в военном училище.
Кормили нас там, мягко говоря, скудно, этому способствовали карантин, армейские реформы и заведующий столовой - греческий прапорщик Иссиди.
С утра он загонял свои жигули поближе к рабочему месту и весь день трудолюбиво забивал их всякими свертками.
Как-то по вечеру мой кореш - Игорь вскрыл его жигули и приволок оттуда в расположение брусок сливочного масла килограмма на два.
- Круто, гони сюда! - обрадовался взводный.
Взводного наши откровенно не любили. Он и несколько его товарищей пришли в училище из гвардии со срочной службы и пытались установить тамошние порядки: деды, духи, черпаки.
Ходить под ними не хотелось никому, возникали дебаты.
К чести взводного, на утреннем построении он и его ребята, как и мы, бодро рапортовали, - синяки? Так это я, товарищ капитан, подскользнулся, упал. Встал - голова закружилась, снова упал.
- Как я погляжу, у вас тут, блять, просто каток! - возмущался курсовой офицер. - За одну августовскую ночь подскользнулось пятнадцать человек!
- Дедушкам масло жрать не положено- , уперся Игорь. - И вообще - я украл, значит -мое. Мне решать с кем делить.
Начали подтягиваться гвардейцы. Вокруг Игоря скучковались местные.
Я числился дневальным по роте. Согласно инструкциям следовало бы поднять тревогу и вызывать караул, но какие там инструкции, когда непонятно, наши бьют или наших бьют.
***
Допонтовывались девяностые. Отчисленный вместе со мной Игорь подался к бандитам и собирал дань с городских таксистов. Фортуна усмехнулась ему: в таксистах оказался уволенный прапорщик.
За право бомбить таксисты платили по сто баксов с носа: бывший прапорщик платил триста.
- Русский греку - брат на века. Греция подарила нам Сократа и Аристотеля, диалектику и софистику, - говорил Игорь. - А что подарил нам прапорщик Иссиди? А он у нас масло спиздил. Во имя торжества исторической справедливости - платишь в три раза больше.
Локальный русско-греческий конфликт на этом себя, увы, не исчерпал.
Скучали с ним как-то в баре.
О, наш любимый бар, как скудны были его убранства, какая живая и непосредственная атмосфера царила там.
У нас был открыт почти неограниченный кредит. Хозяйка проинструктировала барменов, - этим - можешь давать в долг. Это честные ребята: как награбят денег, так обязательно отдадут.
Зашло несколько смуглых мужчин. Присели к скучающим в поисках халявы бледным девицам.
- Вот, - сказал Игорь. - Ознакомься: это родственники прапорщика. Ведут себя неподобающим образом, кадрят наших баб.
- Не заводись, - говорю. - Мое природное миролюбие подсказывает: их тупо больше. Массой задавят. Да и вообще - к чему?
- Конечно ни к чему, - согласился он. - Ты прав, совершенно ни к чему.
После драки приехал его бандитский профсоюз.
- Игорь, - сказал разводящий. - Это же коммерсанты, они нам платят за безопасность, а вы их бьете. Нет, не то, чтоб я был резко против, но - зачем?
- А затем, - ответил Игорь, - что в России должны жить мы - Славяне.
И злобно прищурился всем своим треугольным, совершенно калмыцким лицом.
- С тобой понятно. Роальд?
- Ага, - говорю, дергая себя за чернющую бороду, - Чьтоб да, так нет. Только мы, только Славяне. Высокие, светловолосые и, так-таки, голубоглазые...
Встретились с Игорем лет через пятнадцать на нашем районе в летнем кафе.
Он - верен себе, только вернулся с третьей ходки. На ключицах звезды, в уме - наполеоновские планы четвертой отсидки.
Ну и я, что я. Выпить, поговорить. Не виделись давно.
Сидели по пиву. В городе потушили солнце, над столами зажглись фонари. Перешли на водку.
- Слушай, - спрашивает он. - А кафе это вроде как греков? Нужно бы с ними этот вопрос обсудить. Тут когда-то детский садик был, я в него ходил. Учился любить маму, Ленина, Родину. А теперь тут любят водку - нехорошо...
- Игорь, - говорю. - пятнадцать лет прошло, а ты опять про свое масло.
- Какое, - удивляется, - масло? Что ты вообще хотел мне сказать?
- Действительно, - думаю, - а что, кому и зачем я вообще все время говорю?
Кормили нас там, мягко говоря, скудно, этому способствовали карантин, армейские реформы и заведующий столовой - греческий прапорщик Иссиди.
С утра он загонял свои жигули поближе к рабочему месту и весь день трудолюбиво забивал их всякими свертками.
Как-то по вечеру мой кореш - Игорь вскрыл его жигули и приволок оттуда в расположение брусок сливочного масла килограмма на два.
- Круто, гони сюда! - обрадовался взводный.
Взводного наши откровенно не любили. Он и несколько его товарищей пришли в училище из гвардии со срочной службы и пытались установить тамошние порядки: деды, духи, черпаки.
Ходить под ними не хотелось никому, возникали дебаты.
К чести взводного, на утреннем построении он и его ребята, как и мы, бодро рапортовали, - синяки? Так это я, товарищ капитан, подскользнулся, упал. Встал - голова закружилась, снова упал.
- Как я погляжу, у вас тут, блять, просто каток! - возмущался курсовой офицер. - За одну августовскую ночь подскользнулось пятнадцать человек!
- Дедушкам масло жрать не положено- , уперся Игорь. - И вообще - я украл, значит -мое. Мне решать с кем делить.
Начали подтягиваться гвардейцы. Вокруг Игоря скучковались местные.
Я числился дневальным по роте. Согласно инструкциям следовало бы поднять тревогу и вызывать караул, но какие там инструкции, когда непонятно, наши бьют или наших бьют.
***
Допонтовывались девяностые. Отчисленный вместе со мной Игорь подался к бандитам и собирал дань с городских таксистов. Фортуна усмехнулась ему: в таксистах оказался уволенный прапорщик.
За право бомбить таксисты платили по сто баксов с носа: бывший прапорщик платил триста.
- Русский греку - брат на века. Греция подарила нам Сократа и Аристотеля, диалектику и софистику, - говорил Игорь. - А что подарил нам прапорщик Иссиди? А он у нас масло спиздил. Во имя торжества исторической справедливости - платишь в три раза больше.
Локальный русско-греческий конфликт на этом себя, увы, не исчерпал.
Скучали с ним как-то в баре.
О, наш любимый бар, как скудны были его убранства, какая живая и непосредственная атмосфера царила там.
У нас был открыт почти неограниченный кредит. Хозяйка проинструктировала барменов, - этим - можешь давать в долг. Это честные ребята: как награбят денег, так обязательно отдадут.
Зашло несколько смуглых мужчин. Присели к скучающим в поисках халявы бледным девицам.
- Вот, - сказал Игорь. - Ознакомься: это родственники прапорщика. Ведут себя неподобающим образом, кадрят наших баб.
- Не заводись, - говорю. - Мое природное миролюбие подсказывает: их тупо больше. Массой задавят. Да и вообще - к чему?
- Конечно ни к чему, - согласился он. - Ты прав, совершенно ни к чему.
После драки приехал его бандитский профсоюз.
- Игорь, - сказал разводящий. - Это же коммерсанты, они нам платят за безопасность, а вы их бьете. Нет, не то, чтоб я был резко против, но - зачем?
- А затем, - ответил Игорь, - что в России должны жить мы - Славяне.
И злобно прищурился всем своим треугольным, совершенно калмыцким лицом.
- С тобой понятно. Роальд?
- Ага, - говорю, дергая себя за чернющую бороду, - Чьтоб да, так нет. Только мы, только Славяне. Высокие, светловолосые и, так-таки, голубоглазые...
Встретились с Игорем лет через пятнадцать на нашем районе в летнем кафе.
Он - верен себе, только вернулся с третьей ходки. На ключицах звезды, в уме - наполеоновские планы четвертой отсидки.
Ну и я, что я. Выпить, поговорить. Не виделись давно.
Сидели по пиву. В городе потушили солнце, над столами зажглись фонари. Перешли на водку.
- Слушай, - спрашивает он. - А кафе это вроде как греков? Нужно бы с ними этот вопрос обсудить. Тут когда-то детский садик был, я в него ходил. Учился любить маму, Ленина, Родину. А теперь тут любят водку - нехорошо...
- Игорь, - говорю. - пятнадцать лет прошло, а ты опять про свое масло.
- Какое, - удивляется, - масло? Что ты вообще хотел мне сказать?
- Действительно, - думаю, - а что, кому и зачем я вообще все время говорю?
😁77🔥45👍26❤17👏5
Папенька мой, когда злился, становился настоящий полковник.
- Я, - говорил, - в твои годы был уже зампотех космодрома. На моем счету было миллион сотен тысяч безупречных запусков космических спутников и ракет.
Подразумеваемое «а чего добился ты?» от него получалось как-то особенно обидно.
- Да ладно, - говорю, - па. Не расстраивайся. Я тоже большую часть своей жизни занимался какой-то нахрен никому ненужной ерундой.
И в наступившей тишине становилось слышно, как укоризненно тонко позвякивают его несуществующие ордена.
Первый орден отец не получил за рац.изобретение повышенной важности.
Что-то там связанное с непомерным расходом ракетного топлива. Думал-думал, и сочинил как сэкономить родине лютые миллионы рублей.
Примерно к тому же времени у него в подчинении появился грузинский солдат Бадашвили.
- Не буду мыть полы, - заявил тот. - Это занятие для баб.
- Бадашвили, - сказал отец. - Советская власть стерла условности половых предрассудков: уравняла в праве на труд женщин и мужчин. Она и тебя уравняет, и сотрет: не дури.
- Я - мужчина! Я повешусь, но полы мыть не буду! А вам за меня отвечать!
- Хорошо, мужчина, - согласился отец, и снял ремень. - На, вешайся. Я выйду, чтоб не мешать.
Он вышел. Через час вернулся, забрал ремень, выдал тряпку с ведром.
Спустя месяц отца вызвали к начальнику космодрома и тот сказал:
- Вот твое представление к ордену. А вот заявление на попытку доведения солдата до суицида. Плюс на минус, все рвем: служи, лейтенант.
- И втупил бы ты в коммунизм, - доверительно добавил он. - Не отстанут ведь. Замполит на тебя стучит.
С замполитом была отдельная история. Он вынуждал отца узаконить отношения с советской властью.
- Ты, - говорил, - лейтенант, а все еще комсомолец. Между тем на нашем полигоне дело ленина живет и крепнет с особо неистовой силой: весь офицерский состав - партийный, кроме тебя. Будь коммунистом!
- Ваш коммунизм - это собрания и говорильня, - сопротивлялся отец. - А у меня ракеты и техника безопасности: мне некогда обсуждать единственно и естественно верные решения партии и правительства. Если что-нибудь в моем хозяйстве пойдет не так, оно обязательно бахнет. И дело ленина, конечно, будет жить и крепнуть, но уже без всех нас.
А еще замполит хотел, чтобы он сбрил усы.
- Устав, конечно, не запрещает ношение усов, - говорил он. - Н, в свете вашей беспартийности, они выглядят вызовом всему социалистическому строю. Немедленно сбрить!
- Никак нет. Усы - предмет национальной гордости!
- Тогда да, тогда ладно, - растерянно отвечал замполит, но однажды решил уточнить.
- Ты какой национальности?
- Той самой, - ответил отец - у которой не принято сбривать усы по разным пустякам.
О втором ордене я знаю мало. Все еще шла гонка вооружений. У отца было успешное сверхсрочное внедрение спутниковой системы слежения, а следом - уборка урожая в Ростовской области.
Жуткая жара, перебои с водой. Вернувшись в очередной раз из штаба, отец обнаружил роту пьяной с претензиями и оружием в руках.
Он физически угомонил заводилу, а по возвращении в часть получил уже знакомую схему: вот представление к награждению - вот дело к расследованию, взаимозачет - по нулям.
Потом стукнул девяносто третий год. Зарплата военного была, кажется, долларов сто и те задерживали годами.
Папа сказал, - любовью к Родине семью не накормишь, - бережно упаковал мундир, засунул его в шкаф, достал телогрейку и пошел на рынок торговать ваучерами, пылесосами и всем, что попадалось на глаза.
Наше с ним общение почти всю жизнь строилось по принципу нашла коса на камень.
Слово за слово, потом - годами - паузы молчаливых перемирий.
Но однажды, когда мы на удивление мирно беседовали, папа сказал: ты сейчас не понимаешь, но пока живы родители - очередь к богу кажется длиннее.
Когда его не стало, я понял о чем он говорил: он говорил о том, когда не за кем укрыться от вездесуще пустого и холодного ветра.
Только ты и ветер, между вами больше никого нет.
- Я, - говорил, - в твои годы был уже зампотех космодрома. На моем счету было миллион сотен тысяч безупречных запусков космических спутников и ракет.
Подразумеваемое «а чего добился ты?» от него получалось как-то особенно обидно.
- Да ладно, - говорю, - па. Не расстраивайся. Я тоже большую часть своей жизни занимался какой-то нахрен никому ненужной ерундой.
И в наступившей тишине становилось слышно, как укоризненно тонко позвякивают его несуществующие ордена.
Первый орден отец не получил за рац.изобретение повышенной важности.
Что-то там связанное с непомерным расходом ракетного топлива. Думал-думал, и сочинил как сэкономить родине лютые миллионы рублей.
Примерно к тому же времени у него в подчинении появился грузинский солдат Бадашвили.
- Не буду мыть полы, - заявил тот. - Это занятие для баб.
- Бадашвили, - сказал отец. - Советская власть стерла условности половых предрассудков: уравняла в праве на труд женщин и мужчин. Она и тебя уравняет, и сотрет: не дури.
- Я - мужчина! Я повешусь, но полы мыть не буду! А вам за меня отвечать!
- Хорошо, мужчина, - согласился отец, и снял ремень. - На, вешайся. Я выйду, чтоб не мешать.
Он вышел. Через час вернулся, забрал ремень, выдал тряпку с ведром.
Спустя месяц отца вызвали к начальнику космодрома и тот сказал:
- Вот твое представление к ордену. А вот заявление на попытку доведения солдата до суицида. Плюс на минус, все рвем: служи, лейтенант.
- И втупил бы ты в коммунизм, - доверительно добавил он. - Не отстанут ведь. Замполит на тебя стучит.
С замполитом была отдельная история. Он вынуждал отца узаконить отношения с советской властью.
- Ты, - говорил, - лейтенант, а все еще комсомолец. Между тем на нашем полигоне дело ленина живет и крепнет с особо неистовой силой: весь офицерский состав - партийный, кроме тебя. Будь коммунистом!
- Ваш коммунизм - это собрания и говорильня, - сопротивлялся отец. - А у меня ракеты и техника безопасности: мне некогда обсуждать единственно и естественно верные решения партии и правительства. Если что-нибудь в моем хозяйстве пойдет не так, оно обязательно бахнет. И дело ленина, конечно, будет жить и крепнуть, но уже без всех нас.
А еще замполит хотел, чтобы он сбрил усы.
- Устав, конечно, не запрещает ношение усов, - говорил он. - Н, в свете вашей беспартийности, они выглядят вызовом всему социалистическому строю. Немедленно сбрить!
- Никак нет. Усы - предмет национальной гордости!
- Тогда да, тогда ладно, - растерянно отвечал замполит, но однажды решил уточнить.
- Ты какой национальности?
- Той самой, - ответил отец - у которой не принято сбривать усы по разным пустякам.
О втором ордене я знаю мало. Все еще шла гонка вооружений. У отца было успешное сверхсрочное внедрение спутниковой системы слежения, а следом - уборка урожая в Ростовской области.
Жуткая жара, перебои с водой. Вернувшись в очередной раз из штаба, отец обнаружил роту пьяной с претензиями и оружием в руках.
Он физически угомонил заводилу, а по возвращении в часть получил уже знакомую схему: вот представление к награждению - вот дело к расследованию, взаимозачет - по нулям.
Потом стукнул девяносто третий год. Зарплата военного была, кажется, долларов сто и те задерживали годами.
Папа сказал, - любовью к Родине семью не накормишь, - бережно упаковал мундир, засунул его в шкаф, достал телогрейку и пошел на рынок торговать ваучерами, пылесосами и всем, что попадалось на глаза.
Наше с ним общение почти всю жизнь строилось по принципу нашла коса на камень.
Слово за слово, потом - годами - паузы молчаливых перемирий.
Но однажды, когда мы на удивление мирно беседовали, папа сказал: ты сейчас не понимаешь, но пока живы родители - очередь к богу кажется длиннее.
Когда его не стало, я понял о чем он говорил: он говорил о том, когда не за кем укрыться от вездесуще пустого и холодного ветра.
Только ты и ветер, между вами больше никого нет.
❤138💔54🔥30😢18👍10💯3🙏1
Когда-то я дошел до такого скотского состояния, что захотел признания своего таланта.
К всеобщему удивлению мир Настоящей Литературы меня не отверг, но местами - вполне себе даже обласкал. Так я стал автором одной максимально литературной газеты.
Но, зачем-то, в отделе, блять, юмора.
Впрочем, был в этом позоре и полезный момент. Мой редактор, умненький, интеллигентный и очень грустный еврей (сорок лет в юморе - это совсем не шутки) умел дать не только хороший совет, но и по раззудившимся авторским ручонкам.
- Роальд, - говорил он. - Я понимаю, у вас - блестящий талант. Создание собственного языка, поиски новых форм и смыслов. Гиперболы, аллюзии, контаминации - хуе-мое.
Но, посмотрите на это иначе, допустим, - с точки зрения гуманности и милосердия.
Вот сидит ваш гипотетический читатель. О чем он думает? О самоубийстве Бога, бессмертной своей душе и бесконечном одиночестве? Так угадали!
Примерно так он и думает, - а не потравлюсь? А ежели потравлюсь, не ослепну? Может лучше добавить, да взять напитков подороже?
Конечно, не все такие, нет. Есть люди духовно богатые, склонные к вдумчивости, лирике и творческому росту над собой. Тех занимают совсем иные мысли, - вот, например, если попробовать дрочить на монику-белуч обратным хватом, может тем сердце и успокоится?
Или, допустим, читательницы .
Хотя, вы - джентльмен, я - тоже: значит - таких слов мы допустить не можем.
Мой вам отеческий совет: вы лучше не выебывайтесь, а просто пишите как было.
- Но что, а как?! - жутко волновался и переспрашивал я. - А если я, например, все сочиняю и вру, и ничего такого не было?
- Тогда вы все равно не выебывайтесь. И просто пишите как не было.
Готов поклясться, я внял его мудрым словам. С тех самых пор я не нуждаюсь ни в каких признаниях, пишу только как было, и только как не было.
И никогда, никогда не выебываюсь.
К всеобщему удивлению мир Настоящей Литературы меня не отверг, но местами - вполне себе даже обласкал. Так я стал автором одной максимально литературной газеты.
Но, зачем-то, в отделе, блять, юмора.
Впрочем, был в этом позоре и полезный момент. Мой редактор, умненький, интеллигентный и очень грустный еврей (сорок лет в юморе - это совсем не шутки) умел дать не только хороший совет, но и по раззудившимся авторским ручонкам.
- Роальд, - говорил он. - Я понимаю, у вас - блестящий талант. Создание собственного языка, поиски новых форм и смыслов. Гиперболы, аллюзии, контаминации - хуе-мое.
Но, посмотрите на это иначе, допустим, - с точки зрения гуманности и милосердия.
Вот сидит ваш гипотетический читатель. О чем он думает? О самоубийстве Бога, бессмертной своей душе и бесконечном одиночестве? Так угадали!
Примерно так он и думает, - а не потравлюсь? А ежели потравлюсь, не ослепну? Может лучше добавить, да взять напитков подороже?
Конечно, не все такие, нет. Есть люди духовно богатые, склонные к вдумчивости, лирике и творческому росту над собой. Тех занимают совсем иные мысли, - вот, например, если попробовать дрочить на монику-белуч обратным хватом, может тем сердце и успокоится?
Или, допустим, читательницы .
Хотя, вы - джентльмен, я - тоже: значит - таких слов мы допустить не можем.
Мой вам отеческий совет: вы лучше не выебывайтесь, а просто пишите как было.
- Но что, а как?! - жутко волновался и переспрашивал я. - А если я, например, все сочиняю и вру, и ничего такого не было?
- Тогда вы все равно не выебывайтесь. И просто пишите как не было.
Готов поклясться, я внял его мудрым словам. С тех самых пор я не нуждаюсь ни в каких признаниях, пишу только как было, и только как не было.
И никогда, никогда не выебываюсь.
😁86👍42🤣28🔥22👏11❤6💯1