Вообще, вообще, я серьезный, суровый мужык. Тиран, опять же, сумасброд и деспот.
А потому, если в три часа ночи мне хочется рвать коробки, искать мышей и скакать по шкафам, я иду рвать коробки, искать мышей и скакать по шкафам.
И если мне не хочется, тоже - иду.
Потому что, в первую очередь, я все-таки мать. Хуевая мать.
И как всякая нормальная хуевая мать я бесцеремонно вторгался в личное пространство котика-Выти.
Ставил камеру, чтоб следить, как же там поживает  бедный котик трудной судьбы, когда меня нет дома.

Первое вторжение не задалось, установленная где попало камера сработала на движение. Записала  секунду быстрой пушистой лапы и завершила свое земное существование ударом об пол.

Но следующая, надёжно закреплённая  в труднодоступном месте, отработала как надо: оказалось, что когда меня нет дома, котик-Вытя ни разу не помойный вихрь: она не рвет коробки, шторы, ноутбуки, не роняет все, что может уронить, но просто ест, просто ходит в лоток и просто спит.

Из чего легко можно сделать следующий печальный вывод - вся эта безумная активность ей самой вообще не уперлась. Все делается для меня, ради того, чтоб я жил в уюте, веселье и радовался, - ай, какая ловкая, затейливая и игручая киса!
Ой, вот ведь как мне с ней повезло!

И я, конечно, поломаюсь нахрен весь падая со сраных лесенок и шкафов, и стану спать на ходу, но буду беспрестанно радостен.
Потому что, Вытя старается изо всех своих кошачьих сил.
Как я могу ее подвести.

Сериал клан-сопрано очень хороший.
Зря про него наговаривают, что он там про мафию, про криминал - в нем же вообще все не о том.

Вот, например, серия, где на вечеринке один из  членов клана – Рафик, в  кругу мужчин  отпускает  шуточку, мол, а что, пасаны, слыхали за Марусю? Недавно она ходила к врачу и тот удалил ей с жопы бородавку весом сто сорок фунтов.
И все такие прям покатились со смеху, потому что Маруся действительно, мягко говоря, женщина в теле.

Но покатились все, да не все, потому что ейный  муж – Джон,  очень огорчился.
- Так и так,  -говорит, -  я прекрасно понимаю, юмор там, гипербола. Гротеск. И вообще– мне, быть может, этот Рафик самому друг, и брат и коллега по опасному бизнесу, но это все зашло слишком далеко.
Я настоятельно требую сатисфакции, потому что - ни одна блядь не смеет так отзываться о моей любимой жене. Эта гребаная жирная корова не виновата в том, что она гребаная жирная корова. Она вон мучается, сидит на диетах, занимается аэробикой, изо всех сил старается схуднуть.
Но у нее больная щитовидка, нарушен обмен веществ и не всякой накипи человеческой ее бодишеймить!

А старшие товарищи  внушают ему,
- Джон, ты не кипишуй, попустись. Рафик, он хоть и известный мудак, но на нем завязан очень серьезный проект - пять-шесть лямов  чистой прибыли. Он зарабатывает большие деньги для всех нас. Интересы общества - превыше интересов личности, на этом  взрастает вся прогрессивность человечества и прочий гуманизм, так что, нормальная была шутка. Хаха.

- Ах так, - говорит Джон. - Гуманизм, значит, и прогрессивность. – Ну что ж, - говорит он. - При всём уважении, позволю себе заметить: я ваш рот ебал.

И понеслось, - несмотря на запреты руководства Джон собирается прижмурить шутника.
И тот, не будь дураком, прочувствовал некоторую  напряженность атмосферы -  готовится к превентивным мерам

Одним прекрасным днем группа тревожных людей  выезжает, чтоб раз и навсегда уладить вопрос с Рафиком, а в то же самое время, в другой точке города собирается точно такой же, но другой коллектив, чтоб закрыть вопрос с Джоном.

Сам Джон собирается на работу, выходит из дома, понимает, что забыл дома ключи от машины, возвращается за ними в дом, а там, возле распахнутой дверцы под кухонной раковиной сидит его Маруся.
Перед ней, значит, прямо на полу лежит гора всяких шоколадок, печенек и прочих конфеток-рулетиков, а она, похрюкивая и урча от наслаждения, харчит это все дело в два горла.
И Джон такой,  весь из себя грустный, столбенеет в дверях кухни со словами, - Эх, Маруся. Блять, девочка, что же ты. Как же так.
А  чорные джипы, тем временем, напористо хлопают блестящими чорными дверьми.
И длинные чорные плащи  пасанов гордо и тревожно реют на холодном осеннем ветру.

И причем тут, спрашивается, какой-то криминал, да что там  такого может случиться в этом криминале?
Подумаешь- изувечили. Зарезали, застрелили, может - отпилили пальцы, засунули в жопу паяльник, - тоже мне горе. Раз-два, да и отмучался.
А вот так вот, когда тебе делают по-настоящему больно, бывает только  про семью и только про любовь.

Хотел вчера в честь праздника отказаться от обязательной прогулки, но что-то не задалось.
Ну и поперся выжигать свои вечерние шестьсот калорий по стране-победителю.
А в ней, на удивление, дико спокойно и безлюдно. Только во дворах какие-то азеры зарубились с не менее никакими армянами. Одни, значит, слишком громко пели в вытащенную на улицу караоке "катюшу" а другие мирно с обеда спали пьяные и в принципе не хотели военных песен.
Да и вообще, чей карабах, а? То-то же.

Но все происходило тихонько, на минималках, без привычной кавказцам экспрессии, потому как на их конфликт с веселым любопытством поглядывали юные таджики, а они ребята серьезные. Их, чуть что, набежит как муравьев: они вообще не любят, когда шумят не они.

Прям смотришь на все это дело и сердце радуется - кто бы вот только посмел сказать, что мы не одолели фашызм.

Казалось бы, наступало самое время задаться глупыми, пронзительными, зачастую - уголовно наказуемыми вопросами. Например, а вот мы, ну, которые, русские, в этой истории - где?
Но вскоре нашлись и они, которые - мы.

Вывалился из темной подворотни гражданин среднего всего. Костыль у него, одна нога смотрит куда-то совсем не в ход движения, а с морды лица, прям на родные земли, льет родная кровь.

- Друг, - говорю, - ты вообще как? Может помощь нужна?
- Не откажусь, - отвечает. - Но, даже и не знаю, чем бы вы мне могли помочь. Нет, никто не бил, поругался, так сказать, с дамой сердца. Выгнала, по дороге - запутался в костыле, упал. Расшибся. Нет, в травму не надо, спасибо. Иду домой. Такси? Было бы превосходно, да у меня, вот незадача, денег совсем нет.

И пока я пытался как-то его отряхнуть, из той же подворотни выскочил знакомый инициативный организм на опыте. Сходу вписался в ситуацию, - Роальд, говорит, не бей его больше, не надо. А вообще, раз начал - надо валить его наглухо, луканется же к мусорам.
Дядя, кому сказал, все ничьтяк. Стой спокойно там - иди сюда, сейчас мы все уладим. На тебе сигарету, влажную салфетку, водки. А, никто никого не бьет? Стало быть, не публичное преступление, а частный несчастный случай. Тогда вытирайся лучше, иначе тебя никакое такси не возьмет, я - знаю, я сам таксист. Нет, губу не затыкай, носяру вообще не трожь, а то так и будет хлестать. Не спорь, я лучше знаю, я сам врач. Блин, может лучше во двор, а то менты поедут - устанем доказывать, что это не мы его отработали... Я-то знаю, я и сам...

Впрочем, кем еще оказался этот неравнодушный врач-таксист, узнать так и не удалось. Возле нас тормознула лада-гранта с пожилой женщиной за рулем.
- Нате, -сказала, - ребята, мокрую тряпку. Да нет, я его не знаю. Выезжала из двора , вижу - стоит. Говорю, - будь тут. Сейчас, забегу домой, принесу, чем тебя оттереть и отвезу. А вышла - его уже и след простыл. Да отвезу, конечно. Как можно бросить человека.
С ума что ли сошли, какие деньги: праздник же.

Обещанный длиннопост, который не влез в ТГ.


тыц

Видел как субтильный юноша из современных боролся во дворе с матерым сиреневым кустом.
Захват, бросок. Болевой, удушающий. Увидев, что куст берет верх, из видовой солидарности я было кинулся к ним с ножом.

Но, с криками, - тааааааааак! – от ближайшей скамейки прибыла подмога из двух женщин.

И я мужественно решил не вмешиваться, пока не выяснится – кому они, собственно, будут помогать.

- Это зачем же ты ломаешь нашу сирень? – сказала одна. – Чо уставился? Двор наш, значит -  сирень - наша.

– Наша, - подтвердила вторая. – Зачем? Зачем?!

- Хотел нарвать букет.

- Букеты надо покупать! Зарабатывать и покупать! – прошипела первая.

- А не ломать! – добавила вторая.

- Ну, вы поймите, - начал оправдываться юноша, - я же учусь. Студент. Денег нет, но есть девушка и мне очень хочется сделать ей приятное. Мы с ней вместе чуть ли не с детского сада! Учимся вместе, хотя, нашим родителям это все не очень нравится. Но когда мы закончим институт, то...

Речь его была настолько искренней и взолнованной,  что даже в сумерках было заметно как в окончательно замужних, охалаченных силуэтах защитниц сирени проявилось нечто почти человеческое, или, даже, слегка женское.
Казалось – еще немного, еще чуть-чуть, они сами срубят сирень, вызовут такси и отправят его к любимой за свой счет, но...

- Вы же должны понимать как ей будет приятно! – воскликнул юноша. – Вы ведь тоже когда-то были красивы и молоды! И вам наверняка дарили цветы...

- А ну пошел отсюда!!! – после непродолжительной паузы, взвыла первая.

- Давай, вали!!! – поддержала  вторая.

- Как странно, - уходя, бормотал юноша. – Что я такого сказал? Неужели им никто и никогда не дарил цветов?

У одних там людей случилась история бытового свойства любви.

Потому что, он такой позвонил ей и говорит, - ну что, я сегодня вечером к тебе?

А она такая, - да, нет, не знаю... Вина пару бутылочек захвати...

Ну он поехал к ней в соседний город. Приехал в супермаркет и фиг его знает, какое вино купить. Потому что, в слабоалкогольных напитках вообще не очень силен.

Стоит посреди винного отдела, терзает телефон, уточнить.

А там ему, - абонент, говорят, значит, временно не абонент. И вообще, ты мужик или где? Сам реши!

И он такой, блять, говорит. Это временно - как-то уж слишком постоянно. Вечно, как ни позвони, оказывается, что батарейка у неё села, дада, прямо в метро. Потому что, мосты развели, надо ночевать у подруги, у которой, само собой, так совпало, отключили свет. А я ходи и думай, - ну откуда у нас в Подмосковье вот это вот все:метро, разводные мосты, непрестанный энергетический кризис. Нелепые отмазки.


Но все ещё пытается купить вина, подходит там к одной, гипнотизирующей полки. Мол, так и так. Не разбираюсь, но, надо. Подскажите, какого вина купить.


Ну и возникает внезапный диалог на тему, - мол, а чего вино, разве в нем дело, лишь бы человек был хороший. Да был бы человек, может тогда и не надо никакого вина вообще (водки возьми и пошли) 

Бог его, на самом деле, знает, как оно там произошло: быть может ценник на выбор гипнотизерки оказался не в пример гуманней. Может она вообще как-то избыточно интерпретировала вопрос, - но, не доехал человечек.


А та, первая она, говорит, - нет, ну вот это же трындец. Это же надо было так. Блин, что значит недоступна. Что значит, сложно что ли было сказать, какое надо купить? А запомнить было трудно, я все время пью брют!

И подруги её такие, - да, говорят, забей. Нет, ну сама подумай, нахрен он нужен такой мужик. Которого могут сманить, да ещё в таких предательских обстоятельствах!
Когда так откровенно любят, и ждут, ну и мужик тоже пусть заходит, раз уж пришёл!

А его друзья такие говорят, - не, а она вообще чо хотела?
Хотела, чтоб раз мужик, то и сам пусть решает.
Вот он и решил, что нахрен ему все это надо. Сколько же можно уже. Вот и молодец!

Ну и ещё там один их общий друг поддержал сразу обоих. 
-Это все, -сказал,- потому что вы конченные алкаши. Совсем уже оскотинились со своей этой дьявольской зависимостью. Всю совесть и мозги пропили, жалкая алкашня, противно на вас смотреть. 
Вот лучше гляньте на меня, - работа, спорт, отличное настроение, молниеносные успехи и социальная ответственность. 
Уже почти целую неделю не пью.

Казалось бы, ну и что нам хотел сказать автор.
Ведь это все ай как больно и грустно, и какая опять происходит невозможность любви.
Но автор хотел сказать, - подождите, постойте, послушайте. Окститесь.
В этом лучшем из миров мире все не только возможно, но и к лучшему.
И эта ваша любовь обязательно неизбежна, если читать правильные телеграмм-каналы про вино.
Например, такие, где написано как всего за тысячу рэ сделать пьяно и вкусно.
Целый готовый список пособий для этой вашей любви.

За мной, читатель!
И только за мной!

https://telegra.ph/Sfera-Paskalya-05-18

Во времена ЖЖ, выложил я свою фоточку.
Ну и чего, понабежали.
Ах, ох. Ух.
И одна там, - ах, говорит, какой чеканный профиль. Какое вообще все.
И я такой прям приосанился, - вот ведь, думаю, ай да я. Не зря всегда несу людям святую правдочку: да и эти стрелки, тёрки и просто зарубы - все пригодилось.
Начеканили профиль-то!

Через пару лет встретились тусовочкой.
И как давай бухать.
И эта там тоже, -
А ты, говорит, прям прикольный, ну.
Жалко не в моем вкусе...
- Стоп, - говорю. - Мне оно, разумеется, не сдалось, но как же так же?
А чеканный профиль и все вообще?
- Ну, - говорит,- я когда вижу чьи-то фотки, то всегда думаю, - вот, бедный, бедный человек. Дошел до ручки. Плохо ему, грустно, хочется услышать - какое оно красивое и молодец.
А мне будто жалко штоле.

И тогда я опять окончательно все понял про женское это лицемерие и коварство.

Вот я, например, всеми и всегда восхищаюсь,
но абсолютно искренне, потому что, специально никогда не трезвею.
И никак не могу накопить на новые очки.

Один человек решил научиться играть на губной гармошке. Начал с мелодии из мультфильма про прошлогодний снег, потому что, как раз была зима, но не та зима, где все веселые на тройке с бубенцами хлещут водку стаканами, а другая: такая, что когда ни проснись - всегда темно, поздно, и напрасно, и будет ли иначе – бог весть.
И падал прошлогодний снег, и приходили прошлогодние квитанции за свет и телефон, и прошлогодние женщины звонили ему ночами по субботам, чтоб пьяно рыдать в трубку.
Ну, что тут еще можно играть, когда все так.

Выучил он мелодию, сидит, играет. Приходит к нему знакомый, - узнаешь ?- спрашивает у него один человек.
- Да, - говорит знакомый, - конечно. Это "ви а ве чемпионс", квин, здорово у тебя получается.
- Хотя, - говорит, видя покривившееся лицо одного человека, - что-то я туговат сегодня на ухо. Это - "Владимирский централ", ведь да?

Выкинул он куда-то губную свою гармошку, продал квартиру и уехал искать иного счастья в Парагвай.
Будто там его дохуя.


Другой один человек любил рисовать. Нарисует лошадку – а что, - говорят ему,- неплохая получилась свинья. Только, отчего рогатая? И вот эти вот крылья, знаете, как-то портят рисунок, поправьте. Да и тона странные, мазки загогулинами. Знаете что? Лучше вообще никогда и ничего не рисуйте больше, потому что, это - не ваше.

Один лишь только раз похвалили его работу, когда он нарисовал сто долларов.
– О, - сказали невесть откуда взявшиеся суровые милиционеры. - Вот это искусство. Отлично вышло, один в один, пройдемте, гражданин хороший.
Так и ходит до сих пор где-то по этапам, Рязань –Тамбов – Тула – Саранск.


А третий один человек однажды просто лег на диван, уткнувшись носом в его спинку. За окнами протяжно кричали настырные городские помойные чайки;
пыхнуло ярко, будто собравшаяся перегореть лампочка, заходящее солнце; вылезла одутловатая бледная луна, а он все лежал и лежал, и чорт его знает, что стало с ним дальше, и было ли это все вообще.

Потому что он был один человек.

В поисках идентичности.

Давным-давно, в те времена, когда еще можно было курить в кафе, мы с моим другом Писателем- Андреем, имели обыкновение встречаться там.
Как бы на предмет бесед о высоком. В частности, о судьбах Литературы, которой, ясное дело, полный капец, потому что мы, вместо того, чтоб писать, просиживаем жопы по кафе.

Было в наших с ним встречах и разговорах нечто действительно такое. Настоящее. Наивное. Задушевное, милое, милое.
«Слушай, почитал тут Акутагаву, так Федор наш Михайлович, если сравнить, оказывается, рубаха-парень, беззаботный душка и балагур»
«А этот, которого ты посоветовал… Как его, Барт? Так вот, все твои философы, начиная от структурализма и заканчивая трансгуманизмом, я даже и не знаю, как сказать. Вот в детстве у нас была коза, звали Дашкой. Большую часть козлиной своей жизни она проводила в загоне. Что-то там жевала, отрыгивала. Потом снова жевала извергнутое, и опять… Да-да. Очень похоже на мыслительные процессы этих всех ребят.
Только Дашка по итогу давала не симулякров дискурса, а очень вкусное и полезное молоко.»
«Что говоришь, Пелевин? Не смеши. По сути - это просто такая очень длинная надпись на заборе: «на заборе не писать!»
Который том подряд, одно и тоже, все думает, печется бедолага о том, как бы позатейливей убедить всех, что думать нельзя. И, что никого, ни в чем не следует убеждать»

За такими разговорами мы выпивали чайник другой чаю, выкуривали по полпачки сигарет и отправлялись куда-нибудь на дно жизни, в самые грязные и отбитые кабаки и притоны.
Зачем, а бог его весть?
Мотивы Андрея, в силу моей привычки не лезть к людям в душу, были известны в основном из милицейских протоколов: «устроил драку в ресторане, сломал два стола и надкусил ухо охраннику, предварительно отказавшись оплачивать счет. Заявляет, что свершил все вышеупомянутое в поисках национальной идентичности и сборе жизненного материала для писательской деятельности».
Со мной все было еще проще, терминальная стадия синдрома Мартина Идена требовала беспамятства и барагоза.

Так вот, однажды, уже почти допив чай, мы разговорились об киноискусстве.
- А официантка-то наша, глянь. Вылитая Кира-Найтли. - сказал Андрей.
- Имена людей от которых ты передаешь мне приветы ничего для меня не значат. Проще говоря, кто это такая? - говорю я.
- Да как же, - удивился Андрей. - Она же вот снималась в этом, как его. Ну или в другом как его, тоже все знают. Оскара ей еще дали. Или хотели дать.
- Я бы, - говорю, - таким кирам Оскара не дал. Не красавица, да и харизмы ноль. Ну что, счет и пошли? Кстати, о счетах. Друг мой, у меня есть к тебе претензия: ты совсем ошалел от своей сраной москвы и прочего стремления к европейскому образу жизни. Чаевые в десять процентов - это издевательство и гребаный стыд. Нет, не перебивай, а слушай меня сюда: мы просидели три часа и насидели дай бог на тысячу. Получается, человек старался, улыбался и прыгал вокруг нас за сто рублей? У официанток зарплата - слезки. Единственный способ заработать - обсчитать клиента, либо получить чаевые. Нет, даже и не пытайся начинать, мол, это их работа, не нравится - пусть уходят.
Давай попробуем испытать нечто похожее на человеческое понимание и сочувствие: мы находимся в родном сто первом километре. Для женщин социальный лифт здесь идет с двумя, а то и тремя пересадками и двигается строго в горизонтали. Если в твоих москвах еще можно насосать на шикарную жизнь, тут светит только зыбкая возможность впахивать за сносное существование.
Хватит ржать, да, я не только социал-анархист, но
и яростный феминист: а кто же доверит заниматься бабам борьбой за женские права, что они там, бестолочи, наборят?!

↓↓↓

↑↑↑

Но речь, опять же, не о том. Мы с тобой - богема херова. Ты - летописец удельного князька, я - джентльмен интересных судеб. Наши, скажем честно, сомнительно трудовые доходы сегодня, так же, как и всегда, превратятся в брызги поросячьих понтов, травмы, адское похмелье или, если ночь действительно удастся, какую-нибудь гонорею.
А официантка, не знаю, пойдет и отложит себе на институт. Купит ребенку памперс. Таблетку больной маме. Ты же, несмотря на свое писательское образование, внятный пацан. Должен понимать, что я пытаюсь тебе сказать?

- Понимаю, - говорит писатель-Андрей, доставая из карманов вороха мятых купюр и укладывая их в счет. - Как можно не понять.
Ты говоришь о национальной идентичности. Русский человек, это тот, кому жалко всех и вся: людей, официанток, женщин. Даже - чужих оскаров кире найтли он пожалеет и зажилит, только своего и себя самого ему ничуточки не жалко.

У одной моей знакомой случился приступ жизни.
- Значит, - сказала она, - так. Что ты делаешь в выходные? Пьешь или похмеляешься? Впрочем, неважно: у меня для тебя есть отличная бесславная погибель. Поедем учиться латиноамериканским танцам. Нет, если ты схитришь и трусливо сломаешь себе ноги, чтоб не ехать - я натурально обижусь. Потому что, суть любой дружбы – делать то, что тебе не по душе, для того, кто по ней.
- Ланка, - говорю я. – Ну вот при всем моем уважении. Не то, чтоб я комплексовал... Только вот какая штука: все эти публичные тряски увядающим генеалогическим древом и прочее изложение проблем вестибулярного аппарата методом танца…
Я тупо физически, внешне и конструктивно к этому неприспособлен. Думаю, что создав меня, господь имел ввиду нечто резко иное.
Не знаю, что-то такое - сугубо сермяжное.
Номерной ватник, тайга, топор.
Валяться пьяным в канаве.

Точно, допустим, телепередача «пусть говорят»: сидишь там такой, рассказываешь как зарубил родную сестру, несмотря на то, что она не только мать твоих детей, но и братьев!
Вот – это про меня. Тут я бы был предельно органичен.

А всякие там танцы... Знаешь, я когда-то был знаком с одной профессиональной танцовщицей. Она говорила, что танец- это вертикальное выражение горизонтальных желаний.
То есть, еще и тут будут орать, чтоб не храпел?
Короче, ты выбрала себе не самого лучшего партнера.

- Ничего ты не понимаешь, - говорит она. – Я сейчас, мягко говоря, не в форме. Сто лет не танцевала. Одна- чувствую себя очень незащищенно и неуверенно.
А с тобой я как за каменной стеной. Вернее - как с цирковым медведем.
Ты только представь, как я на твоем фоне буду блистать.

У кошечки моей есть четыре официально оборудованных спальных места.
Например, теплое, зимнее - лежанка за газовым котлом.
Смотровое, на подоконнике мансардно-чердачного этажа, чтоб сквозь дрему контролировать двор, поля, кусочек неба, и так - чисто позырить.
Специальный кошачий домик, куда она уходит обижаться.
Овчина в изголовьях моей кровати. (долго объяснять).

А тут среди ночи - бабах. Свечу фонариком на телефоне, - котик сорвала повседневный армейский вещмешок с вешалки, утащила под входную дверь и улеглась спать на нем.
Да щас, думаю, ага. Ишь, избалованное животное - со мной такие фокусы не пройдут! Я человек жесткий, бывалый. Пережил девяностые: прошел деноминацию, приватизацию, демократию и все остальные национальные идеи кризиса.
Терки там, стрелки, допросы, полуденный сон, манная каша с комочками! 
Все прошел, всех победил.

Так что, полез в сарай - где-то там был второй вещмешок, а понятное дело, что в сарае хрен чего найдешь. Точно известно, что там есть все нужное, но найти можно лишь то, что непонятно как и зачем там оказалось.
Так и уехал из дома  с красивым пакетом из супермаркета. Да что там уехал: езжу, потому что - стоит забрать вещмешок -котик плачет и требует его обратно.
Но речь не о том.

Один мой приятель познакомился с женщиной. Какая-то фантастически немыслимая случилась у них история: то ли он стоял с ней в одной очереди за теодолитами и нивелирами, то ли ехали вместе в автобусе, а он возьми и скажи, - знаете, вы мне очень нравитесь. Хотел бы познакомиться. Если можно - дайте, пожалуйста, номер телефона.

И она как-то тоже затупила, вместо того, чтоб свайпнуть влево и сказать, - фу, как неоригинально! Какой стремный подкат! - взяла и продиктовала номер.

Чего-то там они встречались, куда-то ходили. Дело подошло к совместному проживанию, а у нее - кот.
Некастрированный из прежних романтических соображений, - мол, пусть хоть у кого-то в этом доме будет секс.
А у него - нестерилизованная молодая кошка. И мнение на принципах, - как же я же могу ее лишить материнского счастья. Пусть хотя бы разок родит и вот уже тогда.

- Не, и как жить вместе? - говорит приятель. - Там же этот кот, он ее затрахает. Мало того, что это попахивает каким-то, не знаю, свингерством. Так еще и не готов я к котятам. Вот веришь? Вообще не готов.

А она, конечно, тоже уперлась, - мол, как же так? Это я буду оскоплять своего ути-пути-котеньку с того, что твое мерзкое животное тебе дороже, чем я?

И, не то, чтоб все получилось совсем плохо. Лодка любви, конечно, разбилась о лодку другой любви, но из останков удалось собрать маленький плот совместного досуга: то ее кот гадит ему в ботинки, то его кошечка дерет ее дорогущие шубки и сапоги.

Но эта история, она очень хорошая, даже не тем, что она про всепобеждающую любовь.
А потому, что на риторические вопросы: ты совсем там ополоумел со своей кошечкой? - можно вспоминать их.
И совершенно честно отвечать: кто, я?
Нет, вот как раз я - ещё не совсем.

На первый взгляд кажется, что граммар-наци (люди, борющиеся за чистоту руского языку) это несчастные абсолютно и жалкие в своей болезненной страсти существа.
 Шестнадцать долгих лет, отринув земные радости, они изучают правила написаний, сочетаний и прочую важнейшую хрень, а после, попав в этот суровый-суровый мир, обнаруживают, что подвиг их был напрасен и знания никому не нужны.
Тяжелейший семантический шок: всяк пишет и говорит как попало, того более – со стыда не горит.
- Как же так? – думают они.- Все, все было зря? Нет, не стоит прогибаться под безграмотный мир.

Вот у одного граммар-наци как-то сломался лифт в подъезде, пришлось ему идти пешком на девятый этаж. Идет, а на стене надпись: «Коля ты дурак».
Ну, он, конечно, давай выцарапывать ногтями пропущенные знаки препинания, и стенать протяжно и гневно, - О, боже! О, Розенкранц, и Гильденстерн, и Розенталь, где я живу?! Ебаное, блять, быдло: как можно приличному человеку жить средь тех, кто обращение не выделяет запятыми, ну что за нахуй, а?
А идти ему еще восемь этажей, а стены исписаны все, и кровь сочится из под сломанных ногтей.
Ему бы остановиться, но, - нет, - сказал он. – Пускай умру я, но капли крови моей горячей безумной жаждой ученья, света, сердца наполнят.
– Погибаю, но не сдаюсь, - кричит. Жы, шы - пиши через жи и ши!
Не дошел, конечно. Соратники похоронили его чин по козырю, а стали устанавливать памятник, чу! - «спи спакойна» на нем написано.
Вот такая, блин, ирония судьбы.

Другой граммар-наци, в Тарусе, пошел как-то раз на городской рынок купить еды. Идет мимо прилавка, а там – мясо. Так и написано «фермерское».
Он и к продавщице и в администрацию, - так и так,- визжит, - что за чепуха!? Это что – мясо фермера, да?! Немедленно исправьте!111
Ну и понабежало охраны, вытолкали его в три шеи, чтоб не галдел.
А следующим утром открылся рынок, покупатели заходят и бегом оттуда с визгом. Прямо у входа, значит, стоит лоток, на нем лежат изрубленные вместе с одеждой тела и возле каждого табличка: мясо кассирское, мясо директорское, мясо охранниковское.
С той поры на рынке в Тарусе даже у каждого самого таджикского грузчика как минимум два филологических образования.

Или вот эта вот история, как в Егорьевске одна граммар-наци полюбила человека, до судорог в ушах, уже совсем было решила подарить свою девичью честь, а он ей прислал смс, - привет как дила?
Она ему звонить быстрей, а он ей, - извини, - говорит, - занят. СозвОнимся, - говорит, - позже.

Так там такое потом началось, что приехавшую на место происшествия скорую-милицию и пожарных с водоканалом тошнило четыре дня, хотя они-то уж всякого разного навидались, особенно водоканал.

Казалось бы, вот они психи и дураки, но на самом деле им открыто тайное Знание.
– Сначала было Слово, - знают они, - и Слово это было написано Правильно.

И живут они страдая от недосыпа, недоеба и голода. И правят все, что видят, и достают всех, кого могут, потому как всякий граммар-наци, заебавший более десяти тысяч человек, попадает в персональный рай, где нет вообще никаких ошибочных людей, а куда ни глянь – лишь открытые в особо излюбленных местах словари и учебники русского языка.

2008-2009 Челябинск - Санкт-Петербург - Внутренняя Монголия.

К предыдущему посту: вот, вот это я понимаю, площадка для публикаций.
Коды, ДНК, энергетические структуры.
Дискуссии, обмен культурным общением, все дела.
А вам тут лишь бы ржать (((

Моя неизменная доброжелательность вкупе с профессиональными навыками переговорщика позволили мне обзавестись рядом смертельных врагов  и в телеге.

А потому, настоятельно прошу вас, мои друзья, пойти в этот канал, прочитать его от корки до корки, насладиться текстами и оставить  следующий категорически справедливый комментарий:

"Уважаемая Софа. Вы давно уже переросли свой, да что там свой - любой канал, блог или дневник.
Жанр миниатюры лайфстайла избит и истощен вами до полной абсолютно безупречности.

Весь этот искромётный тонкий юмор, все эти блестящие метафоры, сугубо литературный язык - фу такой быть.
Вы - бесценных слов мот и транжир, буквально разметываете бисер своего божьего дара перед нами.
Хрю!"

Пусть ей станет горько, обидно и больно, пусть она выплачет свои прекрасные глаза, чтоб ее уже наконец-то бросил муж или не нашел жених, или что там у нее происходит, - я с огромным, неподдельным интересом не могу понять уже полгода.

Вот тогда все сразу поймут, что враждовать со мной - дело такое. Чреватое.
Потому что, я всегда всем мщу и мстя моя ужасно страшна.

Понятно, что ничего непонятно, потому, попытаюсь объяснить ещё раз.

Вот смотрите, в начале нулевых человечество оказалось на грани экологической катастрофы.
На каждый чих пишущего всякую дрянь блогира приходились тысячи, - ах, как гениально вкусно. Пишите роман!

И тут бы всем нам пришел конец: голые пеньки тайги, сельв и джунглей, лишь города, заваленные трупами погибших от удушья людей, и книги, книги, книги, - везде и всюду, несть числа, вся древесина мира до последнего кустика жимолости ушла на них.

Но, милостив господь.
Первые сотни блогиров выпустили книги, которые никто из ахающих так и не купил.
Страсти  - улеглись.

"Пишите книгу" - превратились в локальный издевательский мем и оскорбление.

Но если бы Софа перестала заниматься своей восхитительной хренью, а сподобилась написать что-то масштабное или хотя бы собрать то, что уже есть,  клянусь здоровьем старого доброго мертвого Ницше, я бы отдал за нее (за книгу!) все на свете в пределах пары тыщ рублей .
Конечно, эта сумма может показаться крайне незначительной, но, знаете что.
Пара тыщ, это несколько бутылок водки. Практически сутки забытия без страданий
несовершенством этого мира.

И если отбросить симпатии, антипатии, а оставить только холодный трезвый расчет, книжка, которую когда-то обязательно сделает Софа, позволит забыться на гораздо больший срок.

Куда приводит литература

Современная романтика

Медицина бессильна

Тихие девичьи радости

Полгода плохая погода

И, самое главное, текст, после которого я решил для себя: Софу обязательно надо читать. Всегда.

Кровь на воздух


....

Кстати, не знаю о чем, быть может - о чувстве юмора, но это неточно.

Рылся там во всяких своих электронных дневниках, наткнулся на запись: "Не пустили на вечер творческой интеллигенции. Да и хуй с ним".
Не так, чтоб совсем старый добрый мертвый Хэм с его ненадеванными детскими ботиночками, но тоже трагедия в семи словах.
Боже крепкий, боже святый.
Было бы хоть чуть привычки шевелить мозгами, так какие горизонты в этом теснятся - утонуть в кровавых слезах.

Ночь, улица, фонарь. Препараты строгого учета, острая жизненная необходимость есть, а рецепта - нет. Вот и что толку с этих ваших стихов и аптек?!
Пустите, бляди! Я - интеллигент и творец!! Хули вы как мрази: душно, душно мне!

Но с другой стороны всю эту претенциозную чушь, в том числе и Хэма, запросто бьёт просто-простая русская философ Оля Бузова.
Сто лет назад на передаче Дом-2 она сказала: я в этом свинарнике трезвой спать не лягу! -так никто и не заметил.

А ведь тут тебе все сто пятьсот миллионов томов ницшей и шопенгауэров: все звёздное небо под ногами и весь нравственный закон одной самой лучшей шестой части земли.

Окультурился, блять.
Прикоснулся потому что  к прекрасному.

Так-то у меня со всяким искусством молчаливый пакт о ненападении. Я избегаю его, оно -  сквозит мимо меня.
А тут знакомая балерина пригласила на свое выступление.
Сначала  я сомневался, - в последний раз на балет ездил еще в старших классах школы.
Купили в антракте водки у ближайшего к театру ларька, чисто, чтоб снизить градус впечатлений.
Сбить культурный шок.
Оказалась - сивуха. Потравились.
И два обратных часа на автобусе, как бы это сказать помягче. Такая тошнота не снилась даже сартру..

А вот один мой питерский друг говорил, - надо, обязательно надо ходить на балет.  Вот мы с тобой, все пишем, говорим, кричим,  но рассказать ничего не умеем.
А там иной раз так прыгнут, что сразу ясно - всей этой вашей римской империи - пиздец.
Это же умение выразить движение души жестом. Отобразить данную нам в ощущениях действительность другой действительностью, но уже недорого. Буквально по цене билета.

В общем, много думал и не хотел никого обидеть. Решил идти.

Пришел на представление. Быстро понял главное - зачем придумали весь этот театр. А для того и только затем, чтоб некрасивые мужчины могли безнаказанно трогать чужих красивых женщин.
Сволочи, какие, видимо - нищеброды, будто деньги им придуманы не для того.

С отображением действительности тоже не задалось.
Вот все кругом трубят ужасный демографический кризис. Как бы подтверждая его - зал оказался забит буйными театралами возраста до двух примерно лет. За младенческой  неспособностью как следует похлопать, они все время что-то кричали,  - вполне возможно, что и браво! Бис!

И эта еще сказочка, про то, как всюду у нас глушат сотовую связь. Ага, ага - сплошное алло, кабан, перезвони мне. И звуки бурных потоков интернет-уведомлений.

А минут через пятнадцать мне очень захотелось познакомиться с конструктором театральных кресел.
Если не убить, так хоть спросить, - что он вообще имел ввиду? За что, как так  можно так ненавидеть людей?!

Но в какой-то момент, даже не знаю, как это передать словами.
То ли звуковик окончательно напился и уснул; может осветитель прозрел или же просто - пришел.
Движения, музыка, текст, - бог весть в чем была  причина.
Но все происходящие вокруг младенцы, звонки, пыточные кресла и иные будничные  обстоятельства разом исчезли: осталась только сцена и то, что происходит на ней.

И мне так кажется, если искусство бывает зачем-то нужно, то именно для того. Чтоб хотя бы на какое-то время не стало ни боли, ни плача, ни этих чортовых кресел, а было только оно.

Кстати, о социализации. Когда-то я снимал комнату в доме под огромными часами на площади. Коммуналка последнего этажа на пять некрупных нор.
Сначала было брезгливо и тесно: всякий человек есть яркая индивидуальность, а мест для самовыражения - жэк наплакал: кухня, да санузел. Но потом ничего, привык.

Соседка слева была художница. На фоне жилищных условий – очень даже ничего. Пару раз я намекал ей, что мой классический профиль особенно хорош по утру, когда я еще сплю. Рисовать – не перерисовать, а потом, - слушайте. Из моего окна открывается чудесный вид на стену древней котельной. Видели бы вы, как в ливнях закатных ран из всех ее щелей хлещет дым!
- Вам же все шутки, - однажды с досадой ответила она. – А мне. А я.

Срисовала, чего.  Шутки – шутки, юмор, да веселье, в этом весь я.
Отстал.

Сосед справа был тихий старенький сиделец, ходячая галерея иконостасов, куполов и перстней.
Сразу поладили.
- Я, - сказал он, - беспокойств вам не доставлю. Скоро обязательно сяду. И хотя представления о частной собственности кажутся мне надуманными, своих я никогда не огорчу...

И я такой, дада. Конечно.
Сказал, своих не огорчу: все успокоились. А ты сиди, да выбирай, кто тебе сегодня выйдет чужим.  

Третьим соседом стал понаехавший из деревень  ментенок. Энергичный такой, коммуникабельный. Инициативный.

Объявил однажды,
- выселяйтесь отсюда все нахер, буду улучшать свои жилищные условия. Иначе – всех посажу.
- Страшно-то как, - изумился сиделец, и с первого удара вынес ему говорительное приспособление.
Так мы лишились сразу двух жильцов: ментенок заскитался по больничкам,  сиделец- сел.

В самой дальней комнате жила ничейная старушка.
По ночам от нее постоянно голосило проводное радио.
- Потому что – объяснялась она, - в темноте, особенно зимними долгими ночами, очень не хочется слушать царапанье стрелок, хруст шестеренок и прочие звуки огромных этих несносных часов.

Я все порывался рассказать ей, что часы встали намертво еще лет двадцать тому назад.
Но однажды понял: со временем, для того, чтоб слышать неумолимый его утекающий ход, все эти приспособления вроде стрелок, шестеренок и маятников становятся совершенно не нужны.

Судя по сообщениям в соцсетях, Москва не желает быть втянутой в военный конфликт России и Украины.

#вехи

Так вот, обещанные объяснения.

Я учу испанский язык.
Ненене, никаких - я знаю испанский, я говорю на испанском. Формулировки - важны.
Именно учу.

На заре интернетов, будучи разжившись халявным мобильным траффиком, я скачал себе ганстерскую сагу - "однажды в америке".
Полгода беспрестанно сцеживал все эти шестнадцать частей шестисотмегабайтного архива.
А фильм возьми да и окажись в испанской озвучке.
Ну и пришлось смотреть. Жаба же, зря будто старался.

Потом на залежах ю-туба я наткнулся на уроки испанского.
Молодая такая, красивая, яркая девушка вела. Си-си там у нее. Порфавор. Компренде.
Ну и в комментах конечно, - даешь ссылку на онлифанс! Нахрена нам эти твои отглагольные прилагательные!
А ей, понятное дело, абсолютно все это пофиг.
Она же не за этим всем пришла, но дарить знания человечеству.
Так что, ноль реакции, один сплошной игнор.
Только, в знак окончательного презрения, с каждым выпуском юбка все короче и декольте все глубже.
И вот вам, кстати, ссылка на онлифанс. Будет там и испанский язык и стыд.

Ну, туда я уже доучиваться не пошёл.
Другие стояли задачи: досмотреть этот чортов фильм.
И выучить фразы "не наливайте мне, я больше не буду" "не раздевайся, ты мне не нравишься" хоть на каком-нибудь языке, раз уж на этом вашем могучем и великом запомнить и произнести их совсем невозможно.
А там, есть такие подозрения, будут говорить совсем о другом и совсем иное.

Но история плюс-минус проста и понятна даже пользователям телеграм.
Библейская абсолютно штука: адам родил исаака, исаак - иакова, всей дружной толпой они так-таки породили рыночек и спрос
А спрос уже, как известно, продолжил исправно рожать предложения.

Вот объявись какой-нибудь Бродский сейчас, так стал бы он гнусавить " не выходи из комнаты не совершай ошибку"?
Или честно, дерзко признался бы, что он пчела ты пчеловод а мы любим мед, чтоб вам всем ни малиновой лады ни малинового заката?
Вопрос, мне кажется, риторический.
Но есть еще один, - казалось бы, причем тут Никита?!

А притом, что человек - филолог, но любит, более того, чувствует и понимает русский язык.
Не обделён чувством юмора, обладает отменным слогом.
Работает, внимание, в магазине товаров для всяких там котиков и сочувствующих.
Как и все тут, не прочь разжиться читателями.
Так о чем же, попробуем угадать, пишет Никита?

Да вот хрен там, а не о котиках. О прочтенных книгах. О поездках. Вообще, ведет себя так, будто бы это не ваш канал, а его собственный личный дневник.
Никакого уважения к читателю и его насущным потребностям!
P.S.

К моменту окончательного написания текста, Никита начал исправляться.
Еще не онлифанс, конечно. Но уже запилил про котеков.
Так победим
Так уже побеждаемЪ!

https://t.me/vsemspasipo