Рассказываю
182 members
77 photos
30 links
Download Telegram
to view and join the conversation
Только что вышел новый выпуск подкаста @nonidealstories - со мной. Спасибо Леночке @forgetenotreads за приглашение и беседу, мне было очень интересно - надеюсь, вам тоже будет интересно послушать.
Девятнадцатый выпуск: Наташа Ломаева. «Реальность столкнула меня лбом с тем, что нет бесконечного прогресса»
Часть 1. Профессия журналиста трансформируется — и не очень понятно, как

О чем говорим:

> Наташа чуточку говорит по-удмуртски и переходит к тому, почему они с мужем не остались в Бельгии.

> Когда виза не дает права работать, жизнь резко меняется.

> «Что ты тут делаешь?» — «Живу...»

> Деление Бельгии по языкам.

> «Однажды у меня была такая проблема — я не знала, где можно купить вантуз»

> А вантуз — слово, между прочим, голландского происхождения. Надо полагать, Петр как-то вернулся из Голландии и тоже не мог найти магазин, где можно было купить вантуз. И импортировал товар — вместе со словом.

> «Я поняла, что от сидения дома без работы у меня начинает ехать крыша»

> «Ты можешь материться» — «Да. В общем, было ужасно»

> Кампания Совета Европы против языка вражды в интернете.

> «Я стала администрировать один крупный фем-паблик и переводить туда тексты. Так я обрела социальную жизнь, хотя вокруг меня в Бельгии ее не было»

> Каково было вернуться из Фландрии в Ижевск.

> «Сейчас я очень ценю, что я знакома с местом и знаю, как всё вокруг меня устроено»

> «Даже если что-нибудь!»

> Разгадка истории с вантузом. Уголок хозяйки в нашем подкасте!

> Наташа находится в глубоком профессиональном кризисе, а в довершение всего её щекотно нюхает Марта.

> «Последние 15 лет своей жизни я работала в журналистике»

> Комар наточил нос и коньки.

> «Моё выгорание связано с тем, что в профессии нет денег, а выбирать в регионе мало есть из чего»

> Живешь и думаешь: всё будет только улучшаться.

> «Реальность столкнула меня лбом с тем, что нет этого бесконечного прогресса»

> Почему ни я, ни Наташа не хотим головокружительной карьеры.

> «У людей на руководящих должностях, как правило, дергается глаз» — «Либо они бегают триатлон»

> Люди, долго живущие в стесненных обстоятельствах, могут привыкнуть к ним и даже когда будет возможность — не станут распрямляться, будут держаться привычного.

> Огромная свобода, к сожалению, подкашивает.

> «Училась на журналистку, работала журналисткой, преподавала журналистику» — «О, ты из тех людей, что сразу поняли, чего хотят от жизни!»

> «Журналистика переживает глубокий кризис. Не только в России, не только финансовый. Медиа конкурируют с огромным потоком информации, которую создают теперь пользователи»

> Былое ощущение иерархичности: СМИ вещают. У них был эксклюзивный доступ к информации, умение ее обработать и опубликовать. Хора голосов людей, ведущих свои площадки, не будучи СМИ, раньше не было.

> Профессия журналиста трансформируется — и не очень понятно, как.

> С чего я вообще завела телеграм-канал, хотя тогда телеграм-каналы не читала сама.

> Воссоздание эффекта рупора через телеграм-каналы.

> Почему я люблю находить маленькие каналы.

> Мне кажется, что жизнь никогда не ограничивается тем, что уже в ней есть.

> Свобода, которая есть у владелиц маленьких телеграм-каналов.

> Если что-то считается ценностью, то обязательно есть то, что становится ценой обретения этой ценности. И наоборот.

> Наташа не чувствует сильной связи с текстами, которые она пишет: «Когда я отправила текст, он как бы отделяется от меня».
Часть 2. «Обычно я не общаюсь с такими, как ты»

О чем говорим:

> Переводы на сайте — самая удобная и комфортная форма взаимодействия с материалом для Наташи.

> Мы немножко спорим о межкультурных различиях.

> Темы, на которые Наташа переводит материалы для блога.

> Эйблизм — что это вообще такое и как работают невидимые привилегии.

> Почему «инвалид» звучит обиднее «человека с инвалидностью».

> Почему призыв «Check your privilege» не означает, что надо испытывать чувство вины за свои успехи.

> Почему выражение «death by a thousand cuts» похоже на то, что чувствует человек из дискриминированной группы (изначально это было названием китайской пытки, но сейчас используется в психологическом плане для описания многих маааааленьких укусов, в итоге доводящих до полнейшей ярости).

> Идеи, в которые верит автор книги, могут быть не сформулированы в тексте открыто, но читаются между строк — как черепахи или слоны, они стоят в самом низу всего, что пишет автор.

> Привилегия — это когда ты можешь о чем-то не задумываться.

> «Ох уж эта Лена!!!»

> Два эпизода, в которых Наташа прочекала свои привилегии.

> «Обычно я не общаюсь с такими, как ты»

> White pass.

> Язык вражды (hate speech).

> Как Наташу «спас» один мужчина от разговора с другим мужчиной о феминизме.

> Я все жду, когда в темах, на которые пишет Наташа, появится бодипозитив.

> Наташа и ее сложные отношения с бодипозитивом сейчас.

> История про знакомство с бодипозитивом: «Случалось, малознакомый человек пытался вытереть мне пятно с лица. Я получаю зафотошопленную фотографию на паспорт и даже не сразу понимаю, что в ней не так»

> Возможно, для внутренних органов хорошо питаться, снизить стресс и, как результат, набрать вес — как раз более здоровая штука. Но если вес растет, люди считают наоборот. Кто ж думает о здоровье внутренних органов! Смотрят-то на внешние.

> Книга, отвечающая на многие вопросы о феминизме.

> Последствия ненамеренного похудения для мироощущения: «У меня гастрит и поэтому я похудела. А мне говорят, что я наконец взяла себя в руки»
Часть 3. Мы с подругой обсуждали, что нам нужна статья «Как жить после после выгорания»

О чем говорим:

> «Вдруг я заметила, что одежда сидит на мне хорошо» — «Потому что ты пришла в ту форму, на которую шьют масс-маркет»

> У нас нет той огромной власти над формой нашего тела, в которой нас убеждают продавцы бьюти-практик и диет.

> Мое недовольство размерной сеткой в Спортмастере.

> Взгляды людей на улицах: «Я почувствовала, что есть люди, которые не могут выбрать — надеть одежду большого размера или не надеть»

> «Сиди дома!»

> Немного о скинни-шейминге.

> Почему берут на работу более симпатичных (или это лукистский заговор — исследования о том, что более симпатичных людей берут на работу из-за когнитивного искажения?).

> Странные подарки на работе.

> «В нашей культуре женщинам не позволено говорить о себе «Я некрасивая»: либо ты красивая, либо ты должна бороться со своей некрасивостью».

> Хорошая костная структура Наташи.

> Случай с Брене Браун, когда на неё нападали после выступления, целясь во внешность и родительствование.

> История об администрировании паблика о бодипозитиве в те времена, когда это ещё не было в таком тренде, как теперь.

> «Мы с подругой обсуждали, что нам нужна статья «Как жить после после выгорания».

> Карающий бан и упражнения в злословии: в интернете кто-то неправ!

> Спор в комментах работает не на того, с кем ты споришь. Он работает на того, кто читает вашу дискуссию.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Пять лет спустя той истории с вантузом я решила проверить этимологию слова. Ведь я так уверенно всем рассказываю о его нидерландском происхождении. И оказалось, что я добросовестно заблуждалась, и это французское слово.

Не удивительно, что женщина в хозяйственном магазине, у которой я спрашивала plunger, сказала мне - ааа, вантуз, у нас их нет. Потому что довольно долго основным официальным языком в Бельгии был французский. И неудивительно, что я решила, что это очередное голландское слово как вагон, касса и рюкзак. А может быть, она вообще сказала что-то другое, что я приняла за вантуз, но оно им не было.

Но вот, сразу после выхода подкаста, где я рассказываю эту историю неопределенно большому кругу лиц, я поняла, что была не права. Приношу свои извинения всем, кого ввела в заблуждение.
Выход подкаста опять ткнул меня носом в давно стоящий передо мной вопрос - как найти баланс между открытостью и закрытостью, откровенностью и заботой о своем благополучии, личным и политическим.

Вот сейчас я, с одной стороны, хочу рассказать о подкасте во всех своих соцсетях, а с другой - не спешу этого делать. Дело в том, что я не доверяю своей аудитории, точнее её части. Моя основная сеть - ВКонтакте, там у меня все - в том числе, люди с которыми я когда-то работала или училась вместе, пересекалась на различных мероприятиях, знакомилась по разным поводам и т.д. И значительная часть из них совсем не разделяет мои ценности или даже хейтерствуют, и я совсем не хочу сообщать им слишком много личного.

Я, конечно, осознаю, что и среди тех, кто послушает подкаст с моим участием на площадках первоисточника, могут быть не только доброжелательно настроенные личности, а совершенно кто угодно. Но - это моё личное мнение - есть разница: соприкоснуться с внутренним миром незнакомой женщины в интернете или пристрастно поковыряться в откровениях бывшей одноклассницы/коллеги.

Так вот. Я давно не пощу по-настоящему личные вещи в соцсетях. А в Фейсбуке вовсе завела два профиля: один лично-феминистский, другой - общественно-рабочий.
При этом я не хочу делать свои аккаунты закрытыми и фильтровать подписчиков: мне важно, чтобы я и моя деятельность была видимой. Я пишу и перевожу статьи, читаю лекции о феминизме, иногда высказываюсь по актуальным поводам. Пусть все об этом знают. Но вот эта беседа с Леночкой - это другой уровень открытости и уязвимости.

Всё личное у меня тут, в телеграме - и это полусекректный канал: отсюда можно попасть в мои соцсети, а оттуда сюда ссылок нет. Опять же, в два-три клика можно вообще всё со всем связать - и теперь появится ещё один путь (я самолично подтвердила согласие на все ссылки в сопроводительном материале к подкасту). Но практика показывает, что эти два-три клика мало кто делает. И если делают - ок, это нормально, я к этому готова.

Но вот давать ли прямые ссылки, принести ли тем, кого я в реальной жизни знаю как небезопасных людей, свою откровенную сторону на блюдечке - это пока для меня открытый вопрос.

Смотрю по сторонам, и вижу, что другие отвечают на него по-разному. Одна моя подруга полностью анонимна в сети, другая - несколько раз в день постит очень прямолинейные сториз. И между ними еще такой разнообразный спектр различных комбинаций личного и публичного.

В общем, опять мне надо поразмыслить.
Сходила вот на субботник на речку Подборенку. Ну на маленький участок недалеко от частного сектора, где компактно расположилась стихийная свалка. Там бытовой мусор и огромное количество разобранной на металлолом бытовой техники. Корпуса, обломки корпусов микросхемы, оплётки проводов, какие-то наушники и плееры. Ну и много бутылок.

Нельзя сказать, что собирать вот это всё было интересно, увлекательно или тем более приятно - совсем нет. Одна девушка сказала, что зато участие в субботниках хорошо чистит карму, а я почему-то, не задумываясь, ответила, что она у меня и так чистая. Не зашла мне эта идея с кармой.

Позитивных эмоций или чувства морального удовлетворения я не получила. Но сказать, что я пожалела, что пошла, тоже нельзя. Как-то это оказалось очень заземляюще-приземлённо.
Не могу ничего написать про Ивана Голунова. Потому что мне сейчас противно, тоскливо и ужасно.

Мне важно ощущать себя в безопасности, важно доверять общественным и государственным институтам. Важно знать, что если я не нарушаю законы, то со мной будет всё в порядке.

И сейчас у меня (опять, не в первый раз, конечно) чувство выбитой из-под ног опоры. Я ужасно злюсь и вопрошаю: какого хрена, государство, блядь?! Вы охренели совсем?
Уровень доверия к силовиками и так низкий. На прошлой неделе - ещё до ареста Голунова - мы с подругой обсуждали это по другому поводу. Она сказала, что никогда не обратится за помощью в полицию и всегда будет стараться максимально избегать контактов с ними.

Я знаю, что это довольно распространенная позиция. Кто-то лично сталкивались с произволом, кто-то - принадлежит к уязвимым группам и боится, что в полиции этим радостно воспользуются. Кто-то знает понаслышке, но такое, что отвращает от самой идеи контакта с представителями органов. В конце концов, у нас "стукач", "донос" и "репрессии" - наполненные смыслом слова.

Настолько, что мне неловко признавать, что я вообще-то лояльно отношусь к силовикам. Я думаю, многие при этих словах посчитают меня в лучшем случае очень глупой, в худшем - приравняют к людоедке. Потому что ну как можно быть приличным человеком в России и не чураться людей в погонах.

Ну вот можно. Может быть, дело в том, что я живу в небольшом относительно мегаполисов городе, или в социальном слое, откуда я происхожу. Полицейские для меня - не кто-то где-то далеко, а вот обычные люди вокруг.

Подруга моей лучшей подруги, училась в нашей школе на год младше, работает в полиции. Младший брат моего друга, ему 22, тоже. Он приходит к нам в гости, мы играем в настольные игры. Моя тётя, сестра отца, давно уволилась из органов, но я помню как в детстве ходила к ней на работу. Два мальчика из нашей большой студенческой тусовки - один в следственном комитете, другой в ФСБ. Еще один мой одноклассник - тоже в ФСБ.

Обычные люди, не хуже и не лучше других. Я не готова видеть в них ни монстров, ни классовых врагов, не хочу. Не хочу, приходя брать интервью у очередного генерала, думать, что сажусь за один стол с монстром. Мне важно верить, что полиция, СК, ФСБ, кто там ещё - мне не угроза.

Я хочу жить в мире, где правоохранительные органы служат моей защите. Где те, кто не совершает преступлений, в безопасности, а те, кто их совершает - получат наказание по закону.
Где женщины и дети, пострадавшие от любого вида насилия, идут в полицию не со страхом, а с уверенностью, что им помогут. Где правоохранительные органы помогают тем, кто сталкивается с дискриминацией, а не наоборот.

И этот мир невозможен там, где подбрасывают наркотики и пытают в СИЗО. И совершенно невыносимо думать, что это делают такие же обычные люди, как вот те, кого я знаю.
И ещё один нюанс. Одна из ключевых, на мой взгляд, актуальных задач российских феминисток - добиться, наконец, принятия закона против домашнего насилия. Я очень хочу, чтобы этот закон был принят и заработал.

Штука в том, что он НЕ будет работать без какого-то базового уровня доверия к полиции и судебной системе.
Никто не обратится за помощью к тем, кто представляет ещё большую угрозу и опасность.
Вчера опять читала лекцию про феминизм. Все прошло хорошо, если не считать того, что организаторы внезапно вручили мне микрофон, чтобы меня слышали на всей территории, а не только в зоне лектория, и я от него - микрофона - переволновалась. Надо, видимо, почаще тренироваться с ним работать.

И потом я подумала, что надо взять перерыв и пока не читать лекций, потому что что-то я устала.

И в тот же день вечером согласилась провести ещё одну - по корректной речи для социальных проектировщиков. Название будет такое: "Говорим и пишем корректно: что не так со словами инвалид, псих и мамочка?".

Тему знаю и люблю, осталось за две недели подготовить выступление. И будет у меня портфель из 5 готовеньких полезных лекций: две про феминизм для начинающих, про фем-арт, про то, как брать интервью, и вот про корректную речь.
Почта с утра принесла новость, что мой сайт заражён вирусом. Моя вина, я полгода не обновляла вордпресс, потому что для обновления надо было сделать на три клика больше, чем обычно, и я всё откладывала и откладывала.

Ну и вот, теперь пришлось таки залезть во все админки и всё разрулить. Плохо, что дошло до заражения, но приятно, что я всё могу сделать сама.

Ещё плохо, что я так и не могу сесть за работу. Взяла, как обычно, пару текстов, надеясь, что после отпуска смогу вернуться к написанию текстов за деньги.

Нет, три недели без компа в отпуске вообще не помогли. Воротит от одной мысли, что надо садиться и писать. Мой профессиональный кризис продолжается. Даже для своих личных проектов не хочу ничего писать.

Хорошо, что я трезво оцениваю ситуацию и отказываюсь от новых заказов. Хотя как жить дальше по-прежнему не понимаю. Ну жить то понятно как, а вот что с работой делать - не понятно.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В прошлые выходные решила уйти в отпуск до конца июля или даже августа. Это странно звучит, если учесть, что я с ноября официально не работаю.

Но на самом деле я постоянно то училась, то ввязывалась в какие-то проекты, то искала работу. И вот обнаружила, что заебалась.

Решила попробовать не искать пока работу, не решать, что делать и куда бежать, не смотреть вакансии и не думать, подойдёт ли это мне и подойду ли я туда. Раз уж у меня сейчас есть такая роскошная возможность.

Должна сказать, что это очень страшно. Раньше я всегда думала, что что бы ни случилось, у меня есть профессия и я всегда смогу устроиться на работу и обеспечивать себя сама. Сейчас я так не думаю, и меня это ужасает.

Но раз уж я в профессиональном кризисе и кризисе самоопределения, может быть, лучшее, что я могу сейчас сделать - испить эту чашу до дна и полежать на дне, прожить эту неопределенность и что-то переосмыслить.

Тут я ещё и слегка заболела и провела всю неделю дома за просмотром кулинарного шоу Правила моей кухни. И сегодня почувствовала, что хочу выйти погулять и что мне скучно.

Думаю, это хороший признак, потому что до этого я долго чувствовала в основном большую усталость и нежелание делать вообще ничего.
А это я смело смотрю в будущее на форуме лидеров изменений Достояние Республики, на который ездила в выходные.