Тот, кто будет править всеми, должен быть избран из всех.
Панегирик императору Траяну (100 г. н.э.)
Ещё 100 лет назад этот популистский лозунг правил бал не только в политике, но и в бизнесе. Человеком, который изменил всё, был Альфред Слоан, руководивший General Motors в 1920-х.
Его модель управления получила название "децентрализация с централизованным контролем".
Инженеры и дизайнеры автомобилей получили полную свободу в рамках своих дивизионов, а счетоводы в центральном офисе определяли распределение бюджета, основываясь исключительно на финансовых показателях.
Это спасло GM от разорения, позволило обогнать Форда, называвшего менеджеров "паразитами" и создало менеджмент как отдельную специальность, пока в остальных корпорациях правил дилетантизм самородков из цехов и инженеров-основателей.
Ранее я писал о счастливом конце истории внедрения картофеля, где под уходящие в закат титры немцы и туристы со всего мира несут корнеплоды на могилу Фридриха II в память о победе над предрассудками и спасении их предков от голода.
Но есть другой высококалорийный американский плод, с историей более тёмной.
Горькая маниока растёт почти в любой почве без сложной сельскохозяйственной обработки. Плод крайне ядовит без длительной обработки, а после содержит почти чистый крахмал, много калорий и очень мало пользы.
Индейцы верили, что маниока выросла на могиле женщины (жены или дочери вождя, версии разнятся в разных мифологических системах), убитой за предательство, а примитивная технология детоксикации считалась сакральной.
Европейцы долго не могли заполучить это знание, а много позже его насильственного захвата возник миф, что иезуиты заведомо ложно назвали маниоку плодом дьявола и запретили её, дабы индейцы, охранявшие тайну, утратили бдительность.
В наши дни технологии упрощают детоксикацию маниоки, но в силу её низкой полезности, вкупе с неприхотливостью, выращивание этой культуры— удел мелких хозяйств и агрохолдингов третьего мира.
В пору локальных кризисов расходы на детоксикацию приходится сокращать, что приводит к болезням и гибели людей.
Но есть другой высококалорийный американский плод, с историей более тёмной.
Горькая маниока растёт почти в любой почве без сложной сельскохозяйственной обработки. Плод крайне ядовит без длительной обработки, а после содержит почти чистый крахмал, много калорий и очень мало пользы.
Индейцы верили, что маниока выросла на могиле женщины (жены или дочери вождя, версии разнятся в разных мифологических системах), убитой за предательство, а примитивная технология детоксикации считалась сакральной.
Европейцы долго не могли заполучить это знание, а много позже его насильственного захвата возник миф, что иезуиты заведомо ложно назвали маниоку плодом дьявола и запретили её, дабы индейцы, охранявшие тайну, утратили бдительность.
В наши дни технологии упрощают детоксикацию маниоки, но в силу её низкой полезности, вкупе с неприхотливостью, выращивание этой культуры— удел мелких хозяйств и агрохолдингов третьего мира.
В пору локальных кризисов расходы на детоксикацию приходится сокращать, что приводит к болезням и гибели людей.
В тему чёрных Ахиллов и прочих актов "борьбы с дискриминацией" подборка случаев, когда "повесточка" в культуре не является таковой.
1. Чёрные солдаты в Европе до рабства.
Почти все крупные завоеватели, от римлян до нацистов, не упускали возможности вербовать бойцов из покорённых народов и локальных союзных государств.
Чёрные легионеры в Британии были диковинкой, но не фантастикой. Основанные крестоносцами государства часто выделяли местных рекрутов в отдельные соединения, ветераны порой переселялись в Европу.
Но средневековый расизм это не "вы проверяете мои документы, потому что я чёрный?!". Это полное отсутствие социальных лифтов и изоляция.
2. Чужой (1979)
Сценарий писался без указания пола. Женщина-учёный, убивающая пришельца в одном белье и спасающая котёнка не икона феминизма, а универсальный специалист.
Даже костюмы в фильме разрабатывались без учёта пола актёров, отсюда специфические для того времени истории с бельём актрис (точнее его отсутствием) на съёмочной площадке.
3. Догма
Чёрный Иисус описанный тринадцатым чёрным апостолом,— не BLM, а жёсткая сатира на традиционализм католической церкви.
4. Игровая серия Civilisation.
Одна из старейших серий компьютерных игр, позволяющая игроку провести любую нацию от каменного века до мирового господства.
Начиная с пятой части список доступных государств стали пополнять нации, никогда не влиявшие на мир, зачастую не вылезавшие до 20 века из примитивных хижин.
Чтобы повысить интерес игроков к новым возможностям их бонусы сделали зачастую превосходящими "классические" нации.
И это отлично вписывается в философию серии, суть которой как раз в радикальном переписывании истории в каждой игровой сессии.
5. Терминатор 2
Сара Коннор в милитари-стайл с эмкой не феминистка— она архетип матери, а не суфражистки, её цель не демонстрация превосходства, а защита сына от приближающегося апокалипсиса.
1. Чёрные солдаты в Европе до рабства.
Почти все крупные завоеватели, от римлян до нацистов, не упускали возможности вербовать бойцов из покорённых народов и локальных союзных государств.
Чёрные легионеры в Британии были диковинкой, но не фантастикой. Основанные крестоносцами государства часто выделяли местных рекрутов в отдельные соединения, ветераны порой переселялись в Европу.
Но средневековый расизм это не "вы проверяете мои документы, потому что я чёрный?!". Это полное отсутствие социальных лифтов и изоляция.
2. Чужой (1979)
Сценарий писался без указания пола. Женщина-учёный, убивающая пришельца в одном белье и спасающая котёнка не икона феминизма, а универсальный специалист.
Даже костюмы в фильме разрабатывались без учёта пола актёров, отсюда специфические для того времени истории с бельём актрис (точнее его отсутствием) на съёмочной площадке.
3. Догма
Чёрный Иисус описанный тринадцатым чёрным апостолом,— не BLM, а жёсткая сатира на традиционализм католической церкви.
4. Игровая серия Civilisation.
Одна из старейших серий компьютерных игр, позволяющая игроку провести любую нацию от каменного века до мирового господства.
Начиная с пятой части список доступных государств стали пополнять нации, никогда не влиявшие на мир, зачастую не вылезавшие до 20 века из примитивных хижин.
Чтобы повысить интерес игроков к новым возможностям их бонусы сделали зачастую превосходящими "классические" нации.
И это отлично вписывается в философию серии, суть которой как раз в радикальном переписывании истории в каждой игровой сессии.
5. Терминатор 2
Сара Коннор в милитари-стайл с эмкой не феминистка— она архетип матери, а не суфражистки, её цель не демонстрация превосходства, а защита сына от приближающегося апокалипсиса.
Как Макиавелли придумал зомби.
Ценность постапокалипсиса как жанра определяется переоценкой материальных благ. Герои мобилизуются ради добычи каждой банки тушёнки, а преодолев первый голод, начинают строить маленькие империи на руинах старого мира.
Но реальность не только причудливей, но страшнее вымысла.
Большинство людей настолько инертно, что впадают в полную апатию при утрате доступа к стандартному порядку получения базовых благ.
В блокадном Ленинграде люди замерзали насмерть, не решаясь пустить на растопку деревянную мебель.
В испанской Гернике люди сидели на руинах своих погребов и умирали от голода, даже не думая вырыть собственные запасы.
В самом начале конфликта на Украине мне довелось увидеть деревню, жители которой поголовно умерли от голода, когда к ним просто перестала приезжать автолавка.
Хотя Макиавелли никогда не описывал этот феномен, его порой называют законом Макиавелли в честь цитаты
Ценность постапокалипсиса как жанра определяется переоценкой материальных благ. Герои мобилизуются ради добычи каждой банки тушёнки, а преодолев первый голод, начинают строить маленькие империи на руинах старого мира.
Но реальность не только причудливей, но страшнее вымысла.
Большинство людей настолько инертно, что впадают в полную апатию при утрате доступа к стандартному порядку получения базовых благ.
В блокадном Ленинграде люди замерзали насмерть, не решаясь пустить на растопку деревянную мебель.
В испанской Гернике люди сидели на руинах своих погребов и умирали от голода, даже не думая вырыть собственные запасы.
В самом начале конфликта на Украине мне довелось увидеть деревню, жители которой поголовно умерли от голода, когда к ним просто перестала приезжать автолавка.
Хотя Макиавелли никогда не описывал этот феномен, его порой называют законом Макиавелли в честь цитаты
Люди скорее готовы терпеть привычное зло, чем браться за создание нового блага.
Порой, если спросить человека, в чём выражается его вера, можно услышать что-то в стиле: "я в храм пришёл, там свечи, благовония, такое сразу благоговение".
Мне знакомо это чувство. Я испытываю его, когда смотрю достойный фильм, читаю хорошую книгу, веду интересный разговор, трахаюсь, достигаю успеха в деле.
Иисус сказал, что он в любом месте, где соберутся верующие в него, но это было воспринято как инструкция по организации полевых чтений религиозных стишков.
Ритуал— это символический акт приобщения к эгрегору (богу, идее). Это флаг.
Флаг сам по себе— это кусок ткани. Его ценность определяется государством и поддерживающим его народом. Если государство состоит из одного прямоугольного куска ткани, то это виртуальное государство.
Латинское слово religio в наиболее уместном тут переводе означало "священный долг". Долг в юридическом смысле слова: каждый смертный был должен богам за сохранение pax deorum, мира с богами.
Позже появилось понятие веры и духовности, со временем ритуалы перестали быть консуммацией божественного контракта, а духовность была заменена заявлениями о духовности.
Но сами ритуалы остались, бесплатно и в шаговой доступности, не пропустите следующее выступление.
Мне знакомо это чувство. Я испытываю его, когда смотрю достойный фильм, читаю хорошую книгу, веду интересный разговор, трахаюсь, достигаю успеха в деле.
Иисус сказал, что он в любом месте, где соберутся верующие в него, но это было воспринято как инструкция по организации полевых чтений религиозных стишков.
Ритуал— это символический акт приобщения к эгрегору (богу, идее). Это флаг.
Флаг сам по себе— это кусок ткани. Его ценность определяется государством и поддерживающим его народом. Если государство состоит из одного прямоугольного куска ткани, то это виртуальное государство.
Латинское слово religio в наиболее уместном тут переводе означало "священный долг". Долг в юридическом смысле слова: каждый смертный был должен богам за сохранение pax deorum, мира с богами.
Позже появилось понятие веры и духовности, со временем ритуалы перестали быть консуммацией божественного контракта, а духовность была заменена заявлениями о духовности.
Но сами ритуалы остались, бесплатно и в шаговой доступности, не пропустите следующее выступление.
Нужно носить в себе еще хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду.
"Так говорил Заратустра"
Недавно случайно послушал песню, лежащую ниже. Забавно, что хотя автор явно писал её как антивоенную, мои эмоции от прослушивания были скорее противоположными.
Причина проста— мыслящий человек может и должен всякое зло, личное и глобальное, воспринимать как инструмент и использовать наравне с добром.
Ницше называл именно это "мостом к сверхчеловеку", хотя столь пафосный термин порой отталкивает. Более корректный термин из того же Ницше— самоопределение.
Ультрарационализм, объявляющий любое иррациональное недопустимым, приводит человека в СССР, где материалисты строят в каждом углу храмы утопии, а материальная колбаса в дефиците.
Тактика — это конкретные действия, которые вы предпринимаете для достижения краткосрочной цели, используя доступные инструменты.
Сол Алински
Стиль — это ответ на всё. Свежий способ подойти к скучному или опасному делу. Сделать скучное дело со стилем предпочтительнее, чем опасное без стиля. Сделать опасное дело со стилем — это то, что я называю искусством.
Чарльз Буковски
Известно выражение "быть, а не казаться". Логично оно потому, "быть" визуально гораздо убедительнее.
Выше фото людей, внешность которых довольно чётко говорит о том, каковы их идеи и занятия.
1. Фридрих Ницше, панк от философии.
На мой личный взгляд, не был гениальным учёным, но его радикальные идеи и метафорический стиль сделали его самым известным в широких массах философом.
2. Чарльз Бронсон, "самый опасный человек в Британии".
Ветеран бесчисленных столкновений в тюрьмах с полицией и другими заключёнными. Автор книги "Одиночный фитнес" и нескольких других, по мотивам его жизни снят фильм "Бронсон".
3. Сэм Уолтон, создатель сети гипермаркетов с минимальными ценами Walmart.
Есть легенда, что как-то его не пустили в собственный магазин, приняв за бродягу.
Каждый сэкономленный доллар — это доллар, который мы оставляем в кармане покупателя.
4. Джон Макафи, свихнувшийся программист.
Создатель первого коммерческого антивируса, бежал из США и организовал в третьем мире лабораторию по выведению наркотических растений, убил соседа за то, что тот отравил его громко лающих собак. Писал в твиттер о ходе розыскных мероприятий по его поимке. Был убит в испанской тюрьме.
Есть популярная максима, которую нередко вышивают на шевронах, "Ошибаться можно, врать нельзя". Эту фразу порой приписывают Сталину (no comments).
Тем, кто относится к такой формулировке с уважением, стоит задуматься о смысле слов "можно" и "нельзя".
Можно— допустимо при благоприятных обстоятельствах, применимо.
Нельзя— недопустимо, неприменимо.
Ложь не бывает во благо, это жалкое оправдание, но любое зло применимо и де-факто неизбежно.
Ошибка— это ситуация, которой надо всеми силами пытаться избежать. По сути, это одно из определений слова "ошибка".
Разумеется, любые вещи, которых мы избегаем, порой находят нас. Но странно считать допустимым то, что по определению считается провалом и не допускать того, что является просто малоприятным.
Всё это может показаться словоблудием, но этот пример раскрывает одну из самых критичных проблем массового понимания этики. Человек, объявляющий высшим злом то, что делает регулярно, обесценивает понятие зла. Далее он либо впадает в дикий диссонанс, начинает вертеться и бросаться в разные стороны, либо просто полностью теряет всякое представление о добре и зле, а зачастую даже о том, что является его личным сугубо корыстным интересом.
ЛаВей писал, что самый страшный грех— это глупость. Я скажу, что самый страшный грех— это самообман. Ибо он умножает глупость в геометрической прогрессии.
Тем, кто относится к такой формулировке с уважением, стоит задуматься о смысле слов "можно" и "нельзя".
Можно— допустимо при благоприятных обстоятельствах, применимо.
Нельзя— недопустимо, неприменимо.
Ложь не бывает во благо, это жалкое оправдание, но любое зло применимо и де-факто неизбежно.
Ошибка— это ситуация, которой надо всеми силами пытаться избежать. По сути, это одно из определений слова "ошибка".
Разумеется, любые вещи, которых мы избегаем, порой находят нас. Но странно считать допустимым то, что по определению считается провалом и не допускать того, что является просто малоприятным.
Всё это может показаться словоблудием, но этот пример раскрывает одну из самых критичных проблем массового понимания этики. Человек, объявляющий высшим злом то, что делает регулярно, обесценивает понятие зла. Далее он либо впадает в дикий диссонанс, начинает вертеться и бросаться в разные стороны, либо просто полностью теряет всякое представление о добре и зле, а зачастую даже о том, что является его личным сугубо корыстным интересом.
ЛаВей писал, что самый страшный грех— это глупость. Я скажу, что самый страшный грех— это самообман. Ибо он умножает глупость в геометрической прогрессии.
У нас людям зачастую кажутся смешными движения вроде BLM, когда в США один случайно убитый наркоман вызывает огромные беспорядки.
Причина в отсутствии понимания контекста.
Представьте, что вместо дряхлого прадедушки, со смесью ненависти и ужаса тыкающего в маргинальных нацистских подростков на экране телевизора, ваш ещё не старый отец рассказывает вам, как сотрудники правопорядка избивали ваших родственников на улицах, как через банковское мошенничество у ваших предков отнимали собственность, а гражданских лидеров, пытавшихся защитить ваш народ, расстреливали по всей стране.
А потом по ютубу мужчина в той самой форме душит наркомана.
И в таком контексте протестующие чёрные сразу перестают быть сошедшими с ума либерастами, а становятся элементом хаотичной, неорганизованной, но необходимой борьбы.
Да, в наше время расизм в США де-факто побеждён. Но ещё совсем недавно он выходил за рамки всего, что можно было увидеть на постсоветской территории за последние 50 лет. Люди помнят это не из документальных фильмов, а из личного опыта и рассказов старших.
И даже ничтожный намёк на воскрешение старых порядков вызывает у них панику и ярость.
Причина в отсутствии понимания контекста.
Представьте, что вместо дряхлого прадедушки, со смесью ненависти и ужаса тыкающего в маргинальных нацистских подростков на экране телевизора, ваш ещё не старый отец рассказывает вам, как сотрудники правопорядка избивали ваших родственников на улицах, как через банковское мошенничество у ваших предков отнимали собственность, а гражданских лидеров, пытавшихся защитить ваш народ, расстреливали по всей стране.
А потом по ютубу мужчина в той самой форме душит наркомана.
И в таком контексте протестующие чёрные сразу перестают быть сошедшими с ума либерастами, а становятся элементом хаотичной, неорганизованной, но необходимой борьбы.
Да, в наше время расизм в США де-факто побеждён. Но ещё совсем недавно он выходил за рамки всего, что можно было увидеть на постсоветской территории за последние 50 лет. Люди помнят это не из документальных фильмов, а из личного опыта и рассказов старших.
И даже ничтожный намёк на воскрешение старых порядков вызывает у них панику и ярость.
О, счастливая вина, заслужившая столь славного Искупителя!
Гимн "Да возрадуется!"
Общеизвестен христианский миф о том, что женщина сумела провести операцию по хищению сверхсекретных знаний из незапертого и неохраняемого рая, поставив в тупик всю местную службу безопасности.
Этот миф является ключевым в христианстве, пожалуй, сравнимым по ценности со всем Новым Заветом.
Его суть не в обвинении женщины или змеи.
Это был старт глобального процесса метанойи— изменения ума.
Метанойя— это то, что отличает подлинное раскаяние от ложного. Это переоценка поведения и восприятия, приводящая христианина к развитию в нужном направлении.
Все идеи христианства сводятся к бесконечной переработке своего поведения через чувство вины, катарсис и следующую за ними метанойю, по сути это смысл жизни, диктуемый христианством.
Но многие христианские теологи почему-то утверждают, что не понимающие добра и зла люди, живущие в инкубаторе рая и не способные размножаться (задачу такую людям поставили, но опцию родов прикрутили позже) умудрились сломать весь глобальный план бога, взяв яблоко, оставленное им на самом видном месте.
Выходит, идиоты либо теологи, либо их бог.
Грехопадение— это мифологический релиз окончательной версии человека, способного к духовному развитию и рефлексии через осознание вины и способного покорять планету вместе с потомством.
И пожалуй, последний предрелизный дебаг неслучайно приписывают женщине, выпускающей каждого нового человека в мир.
Forwarded from 𝕃𝕒𝕞𝕖 ℍ𝕠𝕣𝕤𝕖 𝕋𝕖𝕒𝕞
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Nevod's Den
Миф об инсайде
В чате разговоров всегда больше, чем доходит до канала. В одном из них зацепили тему, которая напрямую про мою профессиональную деятельность, и захотелось разобрать вслух один расхожий миф. Миф об "инсайде".
Звучит он так. Самый ценный аналитик это аналитик с инсайдом. Тот, у кого есть доступ к закрытому, к источнику внутри, к тому, чего не видят остальные. Аналитик без инсайда может делать все по науке, по открытым данным, и все равно промахнуться. А с инсайдом не промахнешься. Обычно это подпирают аналогией с разведкой - мол, самая ценная информация та, что получена от внедренного агента, а не собранная по открытым источникам.
Красиво. И неверно.
Начнем с того, откуда вообще растет культ агента. Агентурная сеть это инструмент эпохи дефицита информации. В закрытом обществе факт заперт внутри, и чтобы его достать, нужен свой человек внутри. Ценность агента была прямо пропорциональна недоступности информации - чем плотнее закрыт контур, тем дороже крот. Весь романтический ореол разведки родом оттуда, из мира, где информация была физически труднодоступна.
Мы живем не в том мире. Гиперинформационное общество переворачивает всю эту логику. Спутниковые снимки в коммерческом доступе, корпоративная отчетность, трекеры судов и самолетов, госзакупки, соцсети, утечки, коммерческие базы данных. Тот самый факт, ради которого раньше вербовали источник, теперь либо публичен, либо покупается. Узкое место сместилось. Проблема давно не в том, чтобы добыть информацию, а в том, чтобы правильно ее прочитать.
И вот ключевое, что упускают романтики инсайда. Открытый источник надежнее не по идеологии, а по устройству. Его можно перепроверить. Несколько независимых открытых данных либо сходятся, либо нет, и это видно. Агента перепроверить нельзя. Его можно перевербовать, он врет, преувеличивает свою полезность, говорит то, что заказчик хочет услышать, тащит свою повестку. Одиночный закрытый источник это не золото, это непроверяемый риск. Поэтому в нормальной разведке инсайд не принимают на веру, а перепроверяют по тем самым открытым данным, которые в мифе объявлены менее ценными.
Теперь примеры, чтобы не голословно.
Ирак 2003, я разбирал это в канале. Вся история с оружием массового поражения поехала на инсайдере. Перебежчик по кличке Curveball рассказал про мобильные биолаборатории, которых не было. Он выдумал. А открытые данные, инспекторы ООН и МАГАТЭ, были корректно скептичны. Инсайдер оказался не просто бесполезен, он оказался хуже, чем бесполезен. Он стоил войны.
Дальше классика контрразведки. Олдрич Эймс и Роберт Хансен, ценнейшие инсайдеры своего времени, годами работали как двойные агенты. Именно доверие к закрытому источнику позволяло им десятилетиями сливать своих и кормить противника дезинформацией. Чем ценнее инсайд, тем дороже обходится его отравление.
А теперь обратная сторона. 1996 год, комиссия Аспина-Брауна по реформе разведки в США проверяет тезис на практике. Аналитику открытых источников Роберту Стилу дают задачу собрать данные по Бурунди. Он делает это за несколько телефонных звонков и приносит информацию детальнее, чем выдала вся разведывательная машина страны. Комиссия в отчете признает, что сообщество "необъяснимо медленно" осваивает открытые источники. Еще в 1992 тот же Стил вывел цифру, которую с тех пор только подтверждали - около 80 процентов нужной информации лежит вне секретных фондов и берется из открытого доступа. С тех пор тенденция только усилилась. Современные расследования по открытым данным, показали, что это работает уже давно на оперативном уровне, а не как вспомогательный инструмент.
В чате разговоров всегда больше, чем доходит до канала. В одном из них зацепили тему, которая напрямую про мою профессиональную деятельность, и захотелось разобрать вслух один расхожий миф. Миф об "инсайде".
Звучит он так. Самый ценный аналитик это аналитик с инсайдом. Тот, у кого есть доступ к закрытому, к источнику внутри, к тому, чего не видят остальные. Аналитик без инсайда может делать все по науке, по открытым данным, и все равно промахнуться. А с инсайдом не промахнешься. Обычно это подпирают аналогией с разведкой - мол, самая ценная информация та, что получена от внедренного агента, а не собранная по открытым источникам.
Красиво. И неверно.
Начнем с того, откуда вообще растет культ агента. Агентурная сеть это инструмент эпохи дефицита информации. В закрытом обществе факт заперт внутри, и чтобы его достать, нужен свой человек внутри. Ценность агента была прямо пропорциональна недоступности информации - чем плотнее закрыт контур, тем дороже крот. Весь романтический ореол разведки родом оттуда, из мира, где информация была физически труднодоступна.
Мы живем не в том мире. Гиперинформационное общество переворачивает всю эту логику. Спутниковые снимки в коммерческом доступе, корпоративная отчетность, трекеры судов и самолетов, госзакупки, соцсети, утечки, коммерческие базы данных. Тот самый факт, ради которого раньше вербовали источник, теперь либо публичен, либо покупается. Узкое место сместилось. Проблема давно не в том, чтобы добыть информацию, а в том, чтобы правильно ее прочитать.
И вот ключевое, что упускают романтики инсайда. Открытый источник надежнее не по идеологии, а по устройству. Его можно перепроверить. Несколько независимых открытых данных либо сходятся, либо нет, и это видно. Агента перепроверить нельзя. Его можно перевербовать, он врет, преувеличивает свою полезность, говорит то, что заказчик хочет услышать, тащит свою повестку. Одиночный закрытый источник это не золото, это непроверяемый риск. Поэтому в нормальной разведке инсайд не принимают на веру, а перепроверяют по тем самым открытым данным, которые в мифе объявлены менее ценными.
Теперь примеры, чтобы не голословно.
Ирак 2003, я разбирал это в канале. Вся история с оружием массового поражения поехала на инсайдере. Перебежчик по кличке Curveball рассказал про мобильные биолаборатории, которых не было. Он выдумал. А открытые данные, инспекторы ООН и МАГАТЭ, были корректно скептичны. Инсайдер оказался не просто бесполезен, он оказался хуже, чем бесполезен. Он стоил войны.
Дальше классика контрразведки. Олдрич Эймс и Роберт Хансен, ценнейшие инсайдеры своего времени, годами работали как двойные агенты. Именно доверие к закрытому источнику позволяло им десятилетиями сливать своих и кормить противника дезинформацией. Чем ценнее инсайд, тем дороже обходится его отравление.
А теперь обратная сторона. 1996 год, комиссия Аспина-Брауна по реформе разведки в США проверяет тезис на практике. Аналитику открытых источников Роберту Стилу дают задачу собрать данные по Бурунди. Он делает это за несколько телефонных звонков и приносит информацию детальнее, чем выдала вся разведывательная машина страны. Комиссия в отчете признает, что сообщество "необъяснимо медленно" осваивает открытые источники. Еще в 1992 тот же Стил вывел цифру, которую с тех пор только подтверждали - около 80 процентов нужной информации лежит вне секретных фондов и берется из открытого доступа. С тех пор тенденция только усилилась. Современные расследования по открытым данным, показали, что это работает уже давно на оперативном уровне, а не как вспомогательный инструмент.