Эпиграф к тексту о понятиях политического и религиозного
https://t.me/posredstvenno_st/1292

Новая история религиозного и секулярного, переопределение правой и левой политики. От христианского Рима до наших дней.
https://telegra.ph/Po-tu-storonu-politicheskih-koordinat-07-10

Оказывается, общую терию революции уже написали, причём давно. Изобрёл велосипед, но хоть близкий к оригиналу…
https://gtmarket.ru/library/articles/1703

Друзья, мои тексты также есть на syg.ma и Medium. Где бы ещё вам было удобно читать Deschooling Society? В Телеграме круто, но он не вечный…

В центре картины я – записываю то, что диктует мне Тюмос.
https://telegra.ph/O-geroizme-09-27

Открытое письмо Андрею Баумейстеру (автор умер)
https://telegra.ph/Pohvala-Tyumosu-11-10

пацан_есси сьогодні вечером стрімчанскій, готуйте вуха

я і ілья дескулін подіскутіруєм про фукуяму і все ж таки спробуєм понять - історія кінчилась чи нас розвели, ну і як без коханого /acc

Краткое содержание хорошей статьи, которую вы могли пропустить. Надеюсь, когда-нибудь напишу отдельный текст о насилии...

Мысли о трампизме с точки зрения теории элит.
https://telegra.ph/Kontrrevolyuciya-Trampa-02-09

Смерть Запада и циркуляция элит

Если правящий класс или господствующая нация в течение долгого времени сохраняли господство благодаря силе и сумели обогатиться, то они могут его поддерживать в течение некоторого времени и без применения силы. Они могут оплачивать золотом мир со своими противниками, жертвуя честью и достоинством ради достижения тех полезных целей, которые составляют, однако, определённый капитал. Поначалу власть удерживается благодаря уступкам, и появляется ошибочное представление, что это может длиться до бесконечности.

Это слова Парето. Вдохновляясь другим знаменитым итальянцем, он утверждал, что элиты бывают двух типов: «львы» и «лисы». Первые в большей степени опираются на дисциплину и насилие, вторые – на подкуп и soft power. По наблюдениям Парето, либеральная демократия с её акцентом на обеспечении благосостояния и отказом от высоких идеалов постепенно отбраковывала «львов». То есть элиты, способные сохранить влияние и престиж государства в ситуации, когда уговоры и экономические стимулы уже не работают. Главная проблема «лисов» в том, что они этого не понимают, а потому предлагают неэффективные решения. Вот что пишет об этом военный историк Мартин ван Кревельд в своей недавней книге «Pussycats: Why the Rest Keeps Beating the West – and What Can Be Done about It»:

По мере того как страны Запада отказывались от воинской обязанности, число граждан, имеющих хотя бы минимальный опыт военной службы также снижался. Всё чаще министры, чиновники, члены парламента и прочие государственные элиты принимали жизненно важные решения в сферах, в которых ничего не смыслили. [...] Они никогда не испытают на собственной шкуре того, на что пошлют других, если начнётся война. В большинстве случаев они даже не позволят своим сыновьям, тем более дочерям, пополнить ряды вооружённых сил. Какие у них предложения? У шведского министра иностранных дел Маргот Вальстрём есть идея. На мачистскую агрессию Путина в Украине, говорит она, мы ответим «феминистской внешней политикой».

Кревельд робко предлагает решения проблемы «пуссификации» воспитания, обучения и воинской службы мужчин Запада, однако его книга заканчивается на фаталистической ноте. Он приводит примеры восхождения и упадка древних цивилизаций, которые, несмотря на бесспорные отличия и отдалённость от нашей эпохи, сталкивались со сходными проблемами в своё время. Минуя героическую эпоху аскезы и коллективной солидарности, элиты всё чаще отдавались сиюминутным наслаждениям, преследовали краткосрочные цели и исповедовали «гуманистические» ценности. Как следствие, цивилизация сытых декадентов из раза в раз становилась жертвой голодных и целеустремлённых варваров, не намеренных отступить ни на йоту. Есть ли надежда на то, что циркуляция элит приведёт к власти сильных личностей? Или трамписты на поверку тоже окажутся пусечками?

Асабия – сила бедных и голодных

По теме «пуссификации» прикрепляю старый пост лидера ультранационалистической организации «Авангард Культурна Спілка». Философская часть его канала во многом посвящена критике того, как современный мир с его комфортом и боязнью конфликтов развращает население, делает его неспособным на коллективное действие. Многие ультранационалисты считают, что история циклична. И в этом они интеллектуально близки не только Шпенглеру, но Ибн Хальдуну – арабскому историософу, который в 14 веке попытался отыскать закономерности восхождения и падения средневековых государств.

Теория Ибн Хальдуна контекстуальна: он описывал противостояние пустынных кочевников и оседлой стратифицированной цивилизации. Если попытаться её генерализовать, it will go like this: власть захватывают общности с высоким уровнем асаби́и – групповой солидарности, которая тем не менее снижается по мере того, как каста воинов оставляет прежний образ жизни. Живя за счёт налогов и ренты, они роскошничают, грызутся по мелочам и ослабевают. В свою очередь, это привлекает новых хищных претендентов, закалённых суровыми условиями, и цикл повторяется вновь.

Трудно представить, чтобы современные «варвары» завоевали высокотехнологические страны Запада. Однако первые точно могут доставить последним хлопот. Цена жизни израильтянина несравнимо выше палестинской, европейца – российской (и украинской). Бедные с большей вероятностью пойдут убивать и умирать за деньги, страну или идею. Сытым есть что терять, они, хоть и скрипя сердцем, будут воевать чужими руками. Для них не существует «метанарративов», и это не баг, а фича общества потребления, которое ругают те, у кого асабия аномально высока для наших времён и широт. К счастью (или к сожалению), серьёзных политических амбиций они не выказывают...

Тот самый пост:
https://t.me/lichtwarts/5356

Сокращение госаппарата: подводные камни.
https://telegra.ph/Evropejskoe-Somali-03-11

Левиафан по-русски

«Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно» писал викторианский историк лорд Актон. Эта очень европейская мысль предупреждает о том, что концентрация власти в руках верховного арбитра опасна для тех, кто ценит свободу выше безопасности. Другой знаменитый англичанин Томас Гоббс в своё время прочувствовал хаос гражданской войны и написал «Левиафан» – апологию неограниченной суверенной власти, единственно способной защитить своих subjects от войны всех против всех. В контексте европейской политической философии Гоббса воспринимали по-разному: для одних он реакционный защитник монархии, для других революционный предвестник тоталитаризма, для третьих прагматичный архитектор государства модерна. Я же думаю, что Гоббс, сам того не зная, писал о России.

У меня есть лекция о феномене русской власти. Там я галопом по Европам рассказываю об особом типе политической культуры, которая сформировалась на территории Северо-Восточной Руси немногим раньше Ивана Грозного и воспроизводится с тех пор несмотря на модернизации, революции и прочие пертурбации. Эту идею я взял у вражеского, но оригинального историка и политического теоретика Андрея Фурсова. Вот его тезисы: ряд геополитических факторов привели к формированию и сохранению особого типа политических отношений в Русском государстве, где верховная власть была 1) над законом, 2) единственным политическим субъектом. Как я пытался показать в серии текстов про Средневековье и Раннее Новое время, в послеордынской России на пути у воли монарха не было ни достаточно организованных и автономных сословий, корпораций или регионов, ни профессиональной правовой защиты, которую в Западной Европе предоставляло духовенство, а позже юристы. Звучит не очень прогрессивно, но дьявол в деталях.

Перекидываем мостик к тексту о слабости украинского государства, неспособного приструнить организованные группы интересов, которые забирают на себя часть его прерогатив. По мнению Фурсова, как раз эту проблему и решала в своё время русская власть! Мол, если элитам дать волю, они снова устроят смуту, революцию, лихие девяностые или ещё что в таком духе. Как говорил Гоббс, «пока люди живут без общей власти, держащей всех их в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной, и именно в состоянии войны всех против всех». Вот только насколько выводы Гоббса универсальны, применимы ко всем обществам?

Чем больше читаю вестернов, тем больше убеждаюсь в том, что даже умнейшие из них часто игнорируют собственные политические традиции. И пишут о Европе будто бы это Россия… Вот мемный теоретик либертарианства Ханс-Херман Хоппе утверждает, что европейский монарх владел своим королевством как семейным бизнесом. На самом же деле патримониализм был характерен только для тех широт, где подданные рассматривались в качестве слуг государя, а не важных особ с какими-то там правами и чувством собственного достоинства. Совпадение ли, что капитализм появился в обществе собственников, а не собственника? Так же и Гоббс выдавал экстраординарное за норму: европейцы на протяжении столетий умудрялись сосуществовать без централизованных государств, не устраивая при этом анархию в плохом смысле этого слова. По мнению историков типа Ричарда Пайпса или Сергея Сергеева, война всех против всех не утихала именно на родине анархизма – чуть только самодержавный гнёт ослабевал. Ставлю на то, что всё дело в низком уровне доверия (и согласия) в восточнославянских обществах, что и приводит к тому, что господарь становится единственно возможным защитником порядка, пускай и бесправного. Подробнее об этом как-нибудь в другой раз.

Большой текст о международном положении и робоанклавных перспективах: Светов и милосердие, глобалисты и человеческая масса, Трамп и Технат, камео-появления "Семи Королевств" и The Body Of Bodies, а также внезапно появившаяся в этом безумном мире новая свобода - вместе со сложностью выбора.

https://witness-of-singularity.medium.com/arise-59151306e715

Альтернативная ссылка: https://scribe.rip/59151306e715

Как на самом деле устроен Евросоюз
https://telegra.ph/Evrosovok-Evrosobor-04-19

База или кринж?

How Moldbug Got Pwned
https://telegra.ph/Kyortis-YArvin-blesk-i-nishcheta-neoreakcii-05-11

Мем для моих маленьких любителей экстремизма

Андрей Баумейстер – один из немногих украинских интеллектуалов, кто более-менее верно описывает устройство нашего государства и состояние элит. Подозреваю, что это одна из главных причин, почему он пария для нашего интеллектуального мейнстрима. В этом видео Баумейстер говорит об управленческой анархии, политической инерции и нео-сословном обществе. В общем, в чём-то похоже на мой недавний текст «Европейское Сомали».
Disclaimer: black pills of declinism included.

Старые левые, новые правые

У меня есть годовалый текст, где я предлагаю пересмотреть устоявшиеся представления о левой и правой политике. Там упоминается малоизвестный, но оригинальный политический философ Эрик фон Кюнельт-Леддин. В этой заметке я хочу вернуться к этому «консервативному архи-либералу», элитаристу и апологету имперской наднациональной Европы. Позиция, которая кажется устаревшей и эклектичной, может прояснить современное противостояние популистов и либералов.

Кюнельт-Леддин принадлежал к вымирающему виду. Уроженец Австро-Венгрии, дворянин, убеждённый католик и монархист, критик массовой политики – его полемические труды имеют отпечаток особой идентичности, нетривиального характера. Иначе трудно объяснить, как всеобщее избирательное право, социализм и национализм можно считать подвидами… левизны. Серьёзно, одна из книг Кюнельт-Леддина называется вот так: «Leftism: from de Sade and Marx to Hitler and Marcuse». Естественно, под левыми он понимал что-то своё.

У автора книги со скандальным названием непростая задача: проследить генеалогию антисистемных политических движений. Основной его тезис ещё амбициознее: народовластие, коммунизм и ультранационализм берут начало в утопических христианских сектах, противостоящих светской власти и официальной церковной иерархии. Этот паттерн живуч: в Новое время разрушению статус-кво, апелляция к воле угнетённого большинства и превознесение его идентичности воплощается во Французской революции – инструкции для последующих демократических, национально-освободительных и социалистических движений. Но не для либералов.

Кюнельт-Леддин отличается от других реакционеров. Для него либерализм – не массовая идеология, разлагающая Запад, а его достояние, элитарный проект образованных меньшинств: духовенства, полиматов Возрождения, философов Просвещения и прочих аристократов духа. Согласно такой бёрковской интерпретации, либерализм предстаёт не как оппонент, а как придворный советник аристократической Европы. Он не разлагает, а воплощает (и своевременно модифицирует) правовые и хозяйственные принципы, заложенные европейскими элитами в далёком прошлом. Проблема не в либерализме, а в тёмном большинстве, которое его не понимает и не любит. Массам больше по душе Освенцим и ГУЛАГ…

Кюнельт-Леддин по ходу дела также предлагает оригинальную генеалогию либерализма. Воспринимал он его примерно в том же «классическом» ключе, что и Фридрих фон Хайек – его земляк, приятель, куда более известный критик тоталитаризма (и мажоритарной демократии). Хотя классика не по душе ни «нео», ни «лево», у них с Кюнельт-Леддином есть кое-что общее, непроговоренное, элитистское: либерализм с его разделением властей и защитой прав меньшинств от воли большинства противоречит духу демократии. Со знаком минус, но об этом говорит Патрик Денин – автор недавней книги «Regime Change: Toward a Postliberal Future». Он же наставник Джей Ди Вэнса.