Берлин. Домашний матч, как говорится, в Квартире 62.

Наивысшая форма ворсторга от вида огромного пса: свинина-собака-медведь

Обещал же - история на 600 евро:
Очень долго оттягивал, каждый раз меня спрашивали «а есть гитарные версии песен? а запись послушать?» на что я отвечал: "всё будет!" (это продолжалось долго). Но после акустического концерта в Аудитории.Тбилиси, когда публика расходилась, какие-то незнакомые ребята спросили сколько стоит записать альбом? Я ответил 600€ (брякнул примерно, наобум). На следующий день я играл спектакль, на поклонах вышла девушка и вручила конверт с этой суммой. После уже было не отвертеться. Артем Клименко согласился меня записать. Я забронировал студию на востоке Берлина и купил флакончик граппы. Сам альбом вышел очень земляной, густой, душа моя перловая - там и из раннего, и из израненного. К песням, которые мы играли с Post/a/Nov-ой я давно не возвращался; все, что идет под маркировкой BANVIVAN играю сейчас в одного. Вот, какой-то рубеж-зарубеж, где все звучит +/- так, как было сочинено. Мы там немного повозились с «пространством», с эффектом присутствия, получилась - кухня/подворотня (моя среда). В песнях фрагментарно возникает саксофон - в знак напоминания о том, что я закончил музыкальную школу когда-то и с тех времён уделяю ему незаслуженно мало времени (кстати, после записи французский тенор 50-ых годов, который я однажды купил возле обочины у священника, частично развалился).

Промежуточные итоги перед сбриванием жидких усов, наросших за 3 месяца:

1. Систематичное умиление матери на видеозвонках
2. Идентификация родителями 15-ти летних подростков (+ уважение к пубертату)
3. Устойчивая привычка подкручивать то, чего нет (школа «мимо»)

Вывод - сбрить к хренам собачим, чтобы никто не заметил разницы

А представьте, что кто-то из ваших знакомых выебал Ирину Алегрову?

Юродство современников и друзей - поощряю, отражаю, питаю нежность.
Посмертное юродство - сродни канонизации, а в литературе, ну, не меньше жизнеописания святых (типа, заметки от ОБЭРИУ и всё, что рядом).
Собственное юродство я допускаю порционно - то ли его не приручил, то ли себя к нему не приучил, а, может, лукавый. Тем не менее, при активном неконтролируемом проявлении оного могу дёрнуться, встыднуть - жмусь, давлю, «мужичком» защищаюсь - и вот здесь уже никто не в плюсе.

Эй ты, печальный путник, я тоже тут лежу, если что!

Здравствуй, здравствуй,
милый Васька,
Поздравляет старый друг
Если остров - скажем «Васька»,
Если поезд - в Петербург,

А гулять куда? На Крюков
(Много чаек да утят),
Что там шагомер наклюкал?
Осень,
бомбами в октябрь.

Если рыжий - значит Ёся
Или Боря, или Ап,
Я б с тобою в кажду осень
Пил Венецию из грапп!

Хоть, скотина ты такая,
Не запостил мой альбом
Всё равно не обижаю -
(съ
глаз долой, из сердца вон)

Запишу вот эти вирши,
Сердцем память вороша,
Может кто-то, да услышит,
Улыбнутся кореша,

Незнакомки да зеваки,
Нежить, нечисть, аферист…
Мысль, оформленная в знаки,
Лучше, чем прозрачный лист?

Или хуже? Или похер?
Сам решай - да будь таков.
Белый госпиталь эпохи,
Данс-макабр меж веков.

Общие чатики - это иллюзия. Нет в них ничего общего. Изредка что-то может проклюнуться, а так - одно название.

А вот свинка и белочка - чудо, как дополняют друг друга, если речь о сказках и о болезнях (иногда совмещены)

Женя П. намастырил меня за годы совместного безобразия, что Хэллоуин - дело серьезное и подходить к нему надо также. На сей раз, я просто решил выйти из дома. За прошедшую неделю выходить было явно лишним, несмотря на друзей (смотря), и премьеры, и водка с Митей Б. А тут - праздник, как-никак ..
В подъезде мне встретились два смуглых пиздюка - один в накидке Бэтмена, другой в штатском - пухлый с рыжим мешком. Видно, что руку на колядках они пока не набили, и вообще, я бы спросил у них по-дружески, как обстоят дела с изучением Корана, скажем, или разговорами о главном в семье, но не стал, ведь я сам псина, дело моё собачье - купить салфеток и мистера Проппера. И че-то я так обрадовался, умилился/смутился при виде этих двоих, выкрикивающих по-немецки «trick or treat» (вроде было оно) вразнобой, несмело, что не нашел ничего лучше, как в секунду нацепить маску дебила - половозрелого переростка - имбицила , который тут же расплылся в улыбке доктора Ливси из «Острова сокровищ» и вымолвил: Ай донт андерстенд. Надо отдать должное моим оппонентам, они поняли, что я говорю на непонятном для них языке. Словно два призрака прошли они сквозь меня и во всем городе воцарилась тишина. Потухли канделябры. С болота донёсся сдавленный рёв забитого вепря.

Милая, я так устал от непонимания, от стыдливого напряжения, от изнурительной, безногой коммуникации в чужой языковой среде. Давай заведём любовниц, чтобы они всё переводили, но обязательно были итальянками, с желательно, беларускімі корнями.

Впервые пришёл послушать Земфиру в живую. Как бы сказал мой друг Чатский:
- Тому Йорку, в целом, похуй, что ты думаешь. Он. Тупо. Есть.

Самое странное на этом концерте, конечно, было встречаться глазами с мужиками. Поэт бы назвал эти золотые секунды ‘что-то важное между’, не меньше

Год 2000-ый. Почти сутки от Брянска до Симферополя в поезде. Июль, вязкие 6 утра, впереди жизнь. ‘Ромашки’. Бабушка, дед - мы ждём троллейбус на Алушту. Играет местное Крымское радио. ‘Ромашки’. Припечатали меня в экибану они тогда, крепчайше этим новым, безусловным впечатлением. Вообще, я мало чего помню, но золото время не вымоет. ‘Все мы вышли из гоголевской шинели’, сука, ‘Ромашки’ эти - про неописуемо-пиздюшачьи надежды.

Не сыграла, к слову

После гигиенической чистки зубов, отринув поверхностный налёт, хотелось говорить только с комплиментами.

Понедельник. Забудемся?

Вторник. Завалимся?

Среда. Поборемся?