Посетил презентацию книги «Снеговик», автор - начинающий прозаик, Велемир Королёв (шутка, просто Королёв В., без "елемир". у нас тут каждый день это самое). Дело было в магазине «Babel.Books», в хорошем книжном месте. Вадик общался с публикой красивым, мужским, дурным голосом, читал с выражением (видно, что не в первый раз) и цепким глазом, пел мягко, высоко, уверенно. Впервые кто-то из моих друзей презентовал собственную книгу, я был тронут и немного погрустил, так как сзади Гумилёв, Хлебников, Хармс - трагические фигуры. Вот, теперь у них новый сосед - «Снеговик».
Подумал, что судьба сначала подарила мне друга Валеру с его ‘Abel Book’ в Москве. Теперь же я в Берлине и к Абелю добавилась буква ‘Б’. Надеюсь там, куда занесёт меня лёгкая-нелёгкая, к ‘Babel’ добавится буква ‘Е’, а слово books тихонько растворится.

Я положил руку ладонью вверх и в ту же секунду на неё прилёг листик. Захотелось зафиксировать этот момент, сочинить что-то поэтическое, типа ‘приснись, приснись, рыжий лист дубовый’. Но, кажется, это сделали давно до меня Дунаевский с Дербенёвым, исполнил Караченцов, а лист был кленовым… Ну вот, снова придётся сочинить что-то злое, гневное, нежное, понятное не с первого раза, а лучше непонятное, разорвись моя *** напополам, и как обычно: о несбыточном.

Голова седеет, борода начала расти клоками (начала расти - подчеркнуть красным карандашом), вы помните каким Иисус был в 33? Конечно, помнить тут нечего, представить, разве что. Голова седеет… Думаю через 5 лет буду, как мастер - седой, бородатый, манкий, мечтающий пересобрать панк-группу.

2016

Вадик, здравствуй, это Игр пишет.
С большим интересом дочитал твою книгу до главы «Январь». Признаюсь, несколько последних дней я глотал ломкие страницы текста порционно, не торопясь, как просит в предисловии автор (ты), ведь много от этого праздничного кулича не откусить зараз. Хочу думать, что у тебя все хорошо и ты не зазнался в компании писателей, и не сидишь до утра в Парижском ЦДЛ, и не куришь трубку в вязаном свитере, сидя на патриарших у трамвайных путей с бакенбардами, внимательно подцепляя булавку к мертвой бабочке, и не работаешь сельским доктором, наконец, отказался от морфия, отказался от эфира, и не косишь по утрам поля, то и дело прихватывая смуглолицую крестьянку за мясистую грудь , и не играешь в карты на последние рубли, и не бъешься в апоплексическом ударе, и не заключил контракт с издателями (чтобы одно и тоже каждый год с райских островов), а живешь лучшую писательскую жизнь. Если это так - я рад, скромность тебя всегда украшала (т.е. делала крашем для публики, слушателей и старшего поколения дессидентов).
Но позволь мне расставить точки на i. До поры до времени в твоей книге есть персонаж «Игорь» (допускаю, что речь обо мне, мы пережили много совместных опытов, как коллеги и мужчины). До поры до времени есть персонаж «батя» (допускаю - реальный батя), имя бати не называется (до поры до времени). Но в какой-то момент, когда ты приезжаешь к родителям (глава 07/12) и ночуешь, начинается вот такое описание утреннего сюжета: «Ма спросила, Игорь, ты в этих штанах поедешь? Он кивнул; ма сказала, красиво, тебе идет». Вадик, боюсь, читатель может подумать, что мы приехали к родителям вместе, ведь дальше в тексте встречается очень крепкое бранное слово. Может показаться, что возникла «небольшая» авторская недомолвка, а потом - резкое заявление. Да, мы тёзки с твоим отцом, ведь ты мне тоже, как сын из приличной семьи, но кого это колышет - чёрствый народец нынче пошел… В общем, я не знаю что тут можно сделать, как сгладить углы - книгу переиздавать будет накладно, «все совпадения в именах и ситуациях допущены специально» говорит автор (ты) в предисловии, не отказывать же ему (тебе)? В общем, будь здоров, Гена! Захочешь презентовать книгу в нашем захудалом городишке снова - пиши, я с удовольствием приду.

PS Те штаны мне и вправду шли…

Принимается

Ах, да. Название нового альбома : Там нельзя было больше. Отсылки, ребусы, референсы - позже.

Голландки на велосипедах - лица волевые, целеустремлённые, взгляд холодный, как Северное море. А после - румяные, снисходительно-тёплые, но всё же чужие.

Денег нет, но какая всё-таки чудная погода.

Вот если запил и ничего не происходит (в обыденном смысле) - это понятно. Но если ничего не происходит (в любом смысле), когда завязался - бери ручку и пиши: пропало.

Во времена больших перемен и мировых потрясений, волнуясь за утрату силы гравитации/притяжения, следует прикрепиться к поликлинике.

А вот во времена карантина у Мастерской были открытые прямые эфиры в зуме. Периодически заходили какие-то незвестные посетители, которые надрачивали в кадре или беспощадно еблис. Оглянувшись понимаешь - вот она свобода в Past Simple.

- Леночка, пошалим сегодня он-лайн?
- Отчего бы нет! Какие варианты?
- Так,, лекция второкурсников МГИМО?..
- Заблокировали за 3 секунды.
- Хм.. Курсы по кулинарии?..
- Никто не обратил внимания(
- Концерт Джавида Гагулова?
- Было.
- Кукольный спекталь для детей и родителей?
- Ну, конечно, Андрей! Речь идёт о поколениях, о связи отцов и детей, и сыновей с матерями. Чтобы к 19:00 был готов и висел на люстре!
- Отлично, спасибо.

Кстати, в иные одинокие вечера часто хотелось грязи, но она не случалась. Американка перед собственным отъездом в блиц-режиме удовлетворила ***у, а после попыталась поцеловать меня взасос. Я учтиво увернулся, выпорхнул из общаги и пошел гулять по трамвайным рельсам в сторону м. Киевская. ‘Умел учтиво уворачиваться’, так и напишите на гранитном камне.

Пёструю ленту соцсетей нужно пролистывать быстро, гневно и остервенело. Также следует отписываться от каждого 7-го повстречавшегося на пути. Если текст под фоткой красивой женщины оказался не таким красивым, как само фото или женщина, или стихами средней руки - лайк следует отменить, горевать не следует. Ставить лайки себе - можно, но с условием моментального удаления личного аккаунта и уходом в необратимое, потустороннее, куда уже давно пора да всё руки, ноги, сны.

В чужом подъезде я встретил незнакомого человека, он спросил:
-Вы Игорь Титов?
Я ответил:
-Да.
Дверь открылась, нас впустили, больше мы не встречались.