Звуковая дорожка к этим зарисовкам.

П. поставил машину на участке. Закрыл ворота, обошел дом кругом. Северная стена стала щербатой от попадания железных осколков, но других новых повреждений у дома не было.

Он поднялся на крыльцо, и на его ладони осталась шелуха голубой эмали. Заклинившая входная дверь насилу поддалась. Он увидел, что внутри на обломках, полу и уцелевшей мебели лежит цементная пыль. На заводе прогрохотал разрыв, и верхний слой осевшей пыли снова поднялся и заблестел в воздухе. До вечера П. собирал обломки и мусор по мешкам, выносил их наружу и складывал у ворот.

Когда стало темнеть, он прошел в спальную, снял с кровати матрас. На улице выбил его граблями, потом занес в саманный сарай и положил на штабель неструганных досок, туда, где неделю назад нашел спящую Эллу. Он снова прошел в спальную, достал из комода чистое постельное белье, застелил им матрас, а на край матраса со стороны стены положил подушку.

Натаскав из-за дома кирпичей, он сложил возле сарая очаг. Пока уголь разгорался, он почистил складным ножиком рыбину, посолил ее и завернул в фольгу. На краю неба зарокотали два самолета. Они летели к городу. П. хотел было спрятаться в доме или сарае, но потом подумал, что это не имеет никакого смысла. Самолеты подлетели ближе, отпустили бомбы, и те тоже упали на завод, как и предыдущие бомбы. П. положил на угли завернутую рыбину. Через фольгу просачивалось немного сока, он капал на угли и шипел. Не дожидаясь, когда рыба допечется, он открыл бутылку белого брют, наполнил кружку и отпил. Шампанское было сухим и отдавало фруктами, как сидр. Через четверть часа он надел на одну руку брезентовую рукавицу и достал сверток с рыбой. Рыба допеклась. Кожица местами почернела и прилипла к фольге. П. поворошил вилкой между дымящихся белых волокон, наколол немного мяса, подул на него и съел. Он проглотил его и запил шампанским из кружки. Потом он включил телефон, у которого оставалось еще немного заряда. Экранчик показал уведомление о том, что часы были переведены на летнее время. Связь не ловилась, и П. выключил телефон. Остывающее небо полиняло от сплошной дымки, от края до края его пересекали инверсионные следы улетевших самолетов.

Конец

В книге про обэриутов увидел такую систематизацию бессмыслицы (абсурда) у Введенского и Хармса и решил предложить свою схему.

Бессмыслица - это сюжеты, в которых ничего не происходит, и герои, которые никак не развиваются. На мой взгляд, ее можно разделить на утверждающую и отрицающую, высокую и низкую.

Утверждающая - это, выражаясь языком буддизма, прямое указание на природу ума. Утверждающие высокие авторы: Введенский, Достоевский, Беккет. А утверждающий низких автор я, наверное, не встречал.

Отрицающая высокая бессмыслица акцентирует неудовлетворительность жизни. Такое размышление провоцирует глубокую грусть, сокрушение сердца, и через это может прийти освобождающий опыт. Отрицающие высокие авторы: Хармс, Достоевский, Беккет, Чехов, Шаламов. Отрицающие низкие авторы: Ионеско, Чехов, Шаламов, Акутагава. В крайних случаях отрицающая низкая бессмыслица становится сатирой - например, Ионеско.

Авторов можно перечислить очень много, потому что прикосновение к опыту бессмыслицы совершенно естественно для любого творчества.

Схема будет уточняться, и в любом случае это скорее шутка, потому что работа глубокой интуиции в бессмыслице важнее, чем следование системным критериям.

Возможно, пример утверждающей низкой бессмыслицы - это заумь, с ее целями от "омолаживания языка" до социальных переустройств.

На сайте о переведенной книге Бриса Пэнкейка теперь есть подборка фотографий к каждом материалу. Аппалачи 70-х годов, редкие портреты автора, архивные материалы.

https://www.breecepancake.ru