П. поднялся по лестнице на площадку и узнал Степу, ходящего в каске между рядами ванн. Он был единственными рабочим в цеху. Степа увидел П., подошел к тигелю. Снял с руки брезентовую рукавицу, ударил ребром голой ладони по ручью жидкого железа и рассмеялся. Он ударил по ручью еще два раза, и на полу задымились черные брызги. Потом Степа переоделся, и они поехали на универсале П., переделанном из скорой помощи, на Слободку. На Рыбной улице он поставил машину под большим каштаном, и они зашли в калитку и купили у хозяйки бутылку самогона. Степа сказал П., что если бы он хоть немного испугался, то рука вспотела бы и ее срезало бы металлом.

Когда Оля отвернулась, П. достал из автомобильной аптечки таблетку от головы. Он протянул ее Оле, она не глядя взяла таблетку и запила водой. Потом П. сложил все вещи обратно в сумку.

Выше по улице раздались хлопки, и ноги военных пробежали по стене подвала обратно. Еще через полчаса стены задрожали, в небе зашипело, и Элла с П. переглянулись. Они оба знали эти приметы. Дорогу перебежала плачущая женщина. Первый снаряд упал на квартал, в воздух полетели ошметки травы и пыль. П. выматерился, схватил пустую коньячную бутылку, швырнул ее в окно. Бутылку попала в бок броневика, в затишье между разрывами неуместно зазвенело бьющееся стекло. П. лег на поддон, запахнул воротник пальто и провалился в сон. Ему снилось, что он спит на своей койке в общей каюте и боком ощущает гул и вибрацию, идущие от гребного винта по всему буксиру.

* * *

Ночью подвал еще подтопило, и П. проснулся засветло от того, что при близких разрывах вода плескалась у его лица. Он достал рукой до кастрюли и стал черпать черную воду и выливать ее через выбитое окно на тротуар. Стенка кастрюли скрежетала о бетонный пол, и когда он вычерпал воду до вчерашнего уровня, он взял миску и вычерпал ей еще немного.

Элла кашляла в полудреме, а потом снова заснула. Отложив миску, П. поднялся по лестнице. Сырой ветер насквозь продувал первый этаж. Через дыру в фасадной стене в переднюю проходил слабый синий свет.

П. остановился в дверях, перекрестился и перешел на ту сторону улицы.

На участке старика, который выгуливал овчарку, забор был повален, дырявые ворота лежали перед крыльцом. Крышу снесло, и над домом возвышалась кирпичная труба со спутниковой тарелкой. П. вошел в сени, толкнул незапертую дверь и разглядел в комнате мужчину. У него в руках не было ружья, на поясе не висело подсумков. Он был одет в серое пальто.

- А где старик? - спросил П.

- Отправился на Луну.

П., ничего не говоря, прошел в ванную, открыл эмалированный ящик с красным крестом, висящий на стене, и подсветил себе фонариком. Он рассмотрел названия на упаковках лекарств и взял пачку с антибиотиком. Он вернулся в комнату, взял со стола две первые попавшиеся жестяные банки, положил их в пальто и вышел на улицу.

Вернувшись в банк, П. включил в подвале плафон и прочитал инструкцию к лекарству. Это тоже был антибиотик общего действия, курс рассчитан на неделю. Он выдавил одну таблетку и протянул ее Элле. Сова сидела на угловом поддоне. Одним полуоткрытым глазом она проследила за тем, как Оля глотает таблетку.

Сквозь дыру в обменник залетала кислая гарь. П. подождал еще четверть часа и вышел в коридор. По зданию гулял ветер. Он помнил, как в ветреную погоду его мать, городская женщина, снимала с чугунной плиты кругляши, наклонялась и шептала в топку слова, которые он не мог расслышать, и через четверть часа ветер на улице успокаивался. На первом этаже все было цело, и он поднялся на второй.

Вентиляционная отдушина разносила по подвалу эхо разрывов. П. услышал, как на первом этаже разбилась пятилитровая банка из-под кампота. На полу обменника глухо прозвенело стекло. Оля плакала, а сова любопытно смотрела на нее. На улице светало. П. отключил плафон от батареи и посмотрел на свою перебинтованную руку. Он достал из заплечной сумки ножик, срезал грязный бинт. За эти дни порез заживился, на нем наросла серая корка. Мать заметила, что бородавка на его руке не заживала уже несколько дней. Днем, когда он вернулся из школы, она порылась в кухонном столе, сказала маленькому П. идти за ней, и он пошел. Они с ней вышли за ворота. Мать сказала дать ей руку. Она надрезала фруктовым ножиком бородавку. Ловкие руки санитарки сделали надрез быстро, и он даже не успел испугаться. Потом мать достала из кармана очищенную картофелину, разделила ее пополам, натерла обе половинки кровью из бородавки. Она выкопала ямку возле опоры электропередачи, положила туда половинки картофелины. Она зашептала над ямкой молитву, из которой П. услышал только "Отче наш...", и закопала ямку. На следующий день бородавка засохла и отвалилась.

За окном слева направо просвистели гусеницы. Потом они заелозили на месте, кроша асфальт, и остановились. Среди тишины грохнуло орудие, снаряд прошелестел по воздуху и разорвался. Между выходом и разрывом прошло одно мгновение, у П. и Эллы заложило уши. Это был танк и он стрелял по той же гостинице на перекрестке, по которой вчера стрелял броневик. Он выстрелил еще три раза, и они услышали, как здание обрушилось. Руины горели, по улице, выбитой как ковер, плыла гарь, и снова становилось темно.

Танк уехал, загудел на парковке за банком. Элла кашляла от боли в легких и паров солярки. Они услышали, как со стороны улицы Артема едет легковая машина. Началась стрекотня, и машина остановилась, загородив окно. Из машины закричала женщина.

- Чего? - крикнул ей военный.

- В машине слепой, - повторила женщина.

Военный крикнул, чтобы все прекратили стрельбу, и ружья затихли.

- Там кто-то слепой, - сказал другой военный.

- Ползите сюда, - крикнули слепому.

П. выглянул из окна. Из-под днища машины он видел, что мужчина в бушлате с надорванным рукавом ползет по проезжей части в обратном направлении. Мужчина держался за ногу. Увешанные белыми ленточками двери седана были открыты. Жена мужчины, которую П. не видел, окрикнула его, и он пополз в сторону военных на противоположном тротуаре.

Потом слепого увели под руки военные, его жена пошла за ними следом, их машину отогнали с проезжей части.

Звуковая дорожка к этим зарисовкам.

Другие солдаты побежали по тротуару направо, один из них споткнулся о камень, упал и через окно увидел П. и Эллу.

- Военные? - спросил он.

- Нет.

- А кто?

- Местные жители.

- Здесь недосмотренный дом, - крикнул солдат и обошел банк кругом. В коридоре захрустели шаги. - Показывайте документы, - сказал солдат, светя им в лица ручным фонариком.

Элла показала синий паспорт с трезубцем, а П. сказал:

- У меня документы сгорели в доме.

Солдат сказал ему раздеться. П. снял пальто и задрал рубашку. Солдат сказал показать плечи, и П. задрал рубашку выше.

Солдат ушел из банка, побежал к своему отряду. Последними двое солдат катили по выбоинам на тротуаре садовую тележку с орудием.

Звуковая дорожка к этим зарисовкам.

Они просидели в подвале до темноты, и их скука стала сильнее страха. П. походил по первому этажу банка. Поднялся на второй этаж, взошел по шаткой винтовой лестнице. Вместо мезонина осталась большая дыра в скате крыши. Гаснущее небо мягким градиентом спускалось к востоку. Черта морского горизонта почти пропала, но вдоль берега Краснодарского края вразнобой мигали маяки. П. посмотрел налево, туда, где загустела ночь. Далеко за заводом вся республика степных облаков вспыхивали холодным голубым светом. До П. доносились мерные глухие хлопки. Он запахнул воротник пальто, спустился на первый этаж.

Он запахнул воротник пальто, спустился обратно, сложил на разбитом кафельном полу костровой шалашик.

Спустившись в подвал, он достал из заплечной сумки еще один провод, снял с него изоляцию, обернул сухой тряпицей, подсоединил концы провода к плюсу и минусу. Тряпица задымилась и вспыхнула. П. поднес к ней бумагу.

Элла раздувала занявшийся костер куском картона. П. принес ведро из-под краски и подкинул в костер угля. Дым затягивало в дырявые окна банка, как в трубу, но беленый потолок все равно на глазах покрывался копотью.

Минометные перестрелка затихла, а авиабомбы еще не полетели на улицу. Они сидели вокруг костра на поломанных офисных стульях и не хотели расходиться. П., скрестив вытянутые ноги, допивал коньяк. Элла смотрела на огонь, протянув ему навстречу холодные ладони.

Солдат сказал ему раздеться. П. снял пальто и шейное полотенце, задрал свитер и рубашку. Солдат сказал ему оголить плечи. П. задрал рубашку еще выше.

- Курить есть? - спросил солдат.

- Нет, - сказал П.

- Ты служил? - спросил солдат.

Никто из них не служил. Степе удалили желчный пузырь, Витек сразу после мореходки устроился на пароход, П. положил военкому на стол конверт, который собрал с получки за первые полгода работы на буксире, а Жекька завалило в копанке.

- Нет, - сказал П.

П., скрестив вытянутые ноги, допивал коньяк. Элла смотрела на огонь и протягивала ему навстречу холодные ладони. Головы Эллы и Витька уже обросли ежиком после того, как их обоих вернули из побега, но бледные шишковатые скальпы все равно проглядывали при свете костра. Они доехали на попутках до курортного поселка под Мариком, вскрыли там дачу и месяц прожили на ней. Витек накинул на линию электропередач провод, и у них все время было электричество. Элла работала вебкамщицей на американском сайте. Ее смены начинались в пять утра. Деньги приходили в гривнах на дебетовую карточку, которую они оформили в городе на бродягу, но потом карточку заблокировали. Они вернулись пешком в город, ночью забрались в сарай на окраинном участке, переночевали в нем и вынесли канистру бензина. Днем продали канистру на рынке. Их поймали, следующие день и ночь продержали порознь в камерах, а потом за ними из Красного Гая приехали директор детдома и дядя Константин.

Даже через полгода Эллу с Витьеом не хотели пускать в тот поход. Они отрабатывали - Витек подметал двор, а Элла помогала кухарке. Пока они поднимались на меловую гору, П. сорвал с куста ягоду. Он только надкусил ее и выплюнул, но его тошнило всю ночь, и дядя Константин приходил к его палатке отпаивать его кипяченой водой.

- Температура плюс восемь - это совсем не то же, что плюс шесть, - сипло сказала Элла.

П. сделал из бутылки последний глоток, покачал головой и сказал:

- И уж точно не то же, что плюс два.

Эллины руки согрелись, и теперь она держала над костром свои рукавицы, набирая в них тепло.

Они ушли обратно в подвал, когда за несколько кварталов грохнула первая авиабомба, но перед этим П. зашел в обменник. Он успел разложить ножик и нацарапать на гипсокартонной стене засечки за три прошедшие дня. Они слышали из подвала, как в восточном небе продолжают рокотать разрывы.

IIII IIII II

На рассвете они вышли из подвала, и П. осмотрел машину. На ее крыше лежал большой ком асфальта. Все двери заклинило. Парковка была вспахана гусеницами, а под можжевельнками лежали ящики из-под снарядов. В тумане между деревьями пролетела сорока с пышным хвостом, похожая на воздушного змея.

Пройдясь по соседним дворам, П. подобрал с земли бревно, которое кто-то в спешке бросил и не донес до своего очага. Ствол клена из городского сада, обхватом в две ладони, криво подпиленный и доломанный руками или ногами.

П. рванул заднюю дверь четырки, и она со скрежетом поддалась. Он измерил рулеткой расстояние от пола до крыши, потом измерил высоту бутылочного домкрата. Достал из заплечной сумки сломанное полотно ножовки и начал пилить бревно.

Допилив, он поставил домкрат между сиденьями, поставил на него бревно и стал поднимать его. Промятая крыша, упершаяся в подголовники сидений, щелкала и выправлялась. Когда домкрат поднимался до упора, он немного опускал его и подкладывал между ним и бревном брусок.