Задрав рукав своего пальто, П. посмотрел на часы и запомнил время. Через полтора часа обстрел продолжался, и через два с половиной тоже. Удары сливались в непрерывное гудение. П. хотел, чтобы все это сейчас же закончилось, но оно никак не заканчивалось. Люмовые стрелки на часах уже погасли, а снаряды на улице гремели. Потом он снова почувствовал, что все это происходит как будто не с ним, и ему стало так же все равно, как тогда на стогах. Они подставляли под бетонный забор короткую трухлявую лестницу, и кто-то из парней каждый раз перелезал последним, за девочками, и веревкой затягивал лестницу на ту сторону. Они перелезали, закуривали сигареты и ели черноплодку с одичавших разросшихся кустов, хотя от нее сразу вязало рот, а потом они шли по стерни на стога.

Сквозь грохот П. и Оля услышали, как по ламинату на первом этаже банка хрустят чьи-то шаги.

- Люба, - закричал из коридора мужской голос.

В подвал спустился мужчина без шапки и в рваном пуховике, заклеенном строительной лентой. Он обвел подвал лучом фонарика, ослепив П. и Олю, и сказал:

- Сюда не приходила высокая женщина в юбке? Это Люба, моя жена.

- Сегодня никто сюда не приходил, - сказала Оля, приподнявшись на лежанке.

- Если она придет, скажите, что ее ищет Борис, ее муж. - На волосах и ресницах у мужчины была пыль.

- Хорошо, - сказала Оля.

На волосах и ресницах мужчины осела пыль.

- Поешьте с нами, пока идет обстрел, - сказала Оля. Сверху так же грохотало.

- Что? - сказал мужчина, рассеянно глядя на незакрытую совиную клетку, стоящую на одном из поддонов. Сова зажмурилась и отвернула голову от яркого диода. - Это у вас сова? Нет, я пойду. Если она придет, скажите, что я ищу ее.

Мужчина поднялся по лестнице, пыльный воздух за его спиной осветился, но потом коридор снова потемнел.

Треск из вытяжной трубы звучал громче, и пол в подвале дрожал. Снаряд упал на соседний деревянный дом, в ушах у П. и Оли зазвенело. Потом банк тряхнуло, и из коридора вниз поплыла пыль. Сквозняк затушил лампадку. П. поднялся и закрыл дверь. В темноте он нащупал поддон и сел обратно. Он сидел на поддоне, уткнувшись лбом в колени. Его сердце колотилось. Из вытяжной трубы свистело, как если бы на район налетел вихрь.

П. чиркнул спичкой, поднес ее к фитилю, он загорелся и потух. П. снова поднес спичку, и фитиль не загорелся, шнурок начал обугливаться. П. подсветил себе фонариком и увидел, что в лампадке кончилось масло.

Оля закашлялась, и П. вспомнил про лекарство. Он выдавил таблетку из блистера и дал Оле. Она проглотила таблетку не запивая. Он думал о том, что наверху вряд ли осталось хоть что-то целое, и вряд ли остался свет, и тот мужчина, который искал свою жену, наверняка погиб. Теперь его не раздражал Олин кашель, потому что они сидели в темном подвале вдвоем - он и жена его интернатского друга.

Говорили, что на младенцев была очередь. Маленьких детей брали не так охотно, ради иностранцев им даже оформляли выдуманные тяжелые диагнозы. А на подростков спрос был низким, обычно они так и оставались в детдоме. У П. умерли опекуны, а Степа, Лена, Вован, Оля, Колян все были из неблагополучных семей.

Здоровые подростки одного возраста, они сразу сбились вместе.

После детдома Колян единственный из них не уехал из поселка. Однажды вечером Степа позвонил П. и сказал, что Коляна завалило в копанке. С него сняли комбинезон и каску, переодели и бросили в лесополосе. Уже шла война, и они не могли туда поехать. П. нашел фотографии копанки в Интернете: отвальная куча, лаз на изрытом холме, старый лифтовый мотор, привинченный к сваям, от него вниз идет канат. Поселок стоял на краю угольного разреза, и где-то уголь выступал из-под земли прямо на улицах. Антрацит, начищенный подошвами местных жителей, поблескивал среди грязи.

П. вспомнилось круглое лицо Коляна, тогда на стогах, его стрижка белобрысым ежиком и сощуренные глаза. Вначале он рассказывал им, как его мать посылала его кусочничать по соседям и как он ночевал на рынке, под навесом овощного прилавка, когда к ней приходили мужики, а через год, когда праздновали его день рождения, он пел в караоке: "Мама, я без тебя всегда скучаю. Мама, хожу и поезда встречаю". Он пел очень чистым тенором, совсем не таким, каким разговаривал, и воспитательница плакала. Когда они курили за котельной, он то и дело вспоминал - мама моя любимая, она такая хорошая и красивая, она самая лучшая, - и эти разговоры никому не надоедали. К тому времени мать Коляна за что-то села.

Обстрел затих, но в подвале не стало светлее. П. поднялся по лестнице, вышел на задний двор, сел в машину. Не включая ручной фонарик, нащупал в карте двери отвертку, отвинтил ей один из плафонов под потолком. Он вытянул на себя провода и перерезал их. Потом открыл капот машины и достал аккумулятор.

Спустившись в подвал, он поставил аккумулятор у стены. Зачистил провода и прикрутил их к плюсу и минусу. Лампочка на двадцать один ватт засветила слабым теплым светом. П. вспомнил про ночник в спальной комнате их детдома.

Звуковая дорожка к этим зарисовкам

Он взял с углового поддона кастрюлю с эмалевым красным цветком на стенке, положил тушеного мяса и картошки в Олину миску. Они оба поели. Ложки стучали о металлическую кастрюлю и миску. Верблюжатина не испортилась, картошка тоже. Поев, он отставил кастрюлю в сторону, поднял ладонь, посмотрел на свои трясущиеся пыльцы. Он сам уже немного отошел, а его пальцы еще нет.

Но они удерживали ложку, и зачищали провода, и скручивали провода вокруг клемм. Он положил руку себе на грудь, прислушался к сердцу. Оно волновалось, билось неровно, и он не знал, как его можно отрегулировать.

По России традиционно делается мало этнографии. По ряду причин Россия недоизучена. То есть, простыми словами, мы понимаем жизнь и работу своих ментов, врачей или школьных учителей гораздо хуже, чем традиционную жизнь и работу таймырских нганасанов. Поэтому появление любого такого материала - это событие.

Вот ребята из питерского автосервиса сами сделали двухчасовой док. фильм про пост-советскую зимнюю забаву - дрифт на подготовленных жигулях.

Эта тема может быть отличным сырьем для художественного кино наподобие "Двухполосного шоссе" или "Беспечного ездока". Осталось только написать сценарий и снять.

https://www.youtube.com/watch?v=QtVtCUWAHCE

Обрезком трубы он вскрыл навесной замок. В хате пахло холодом и отсыревшим постельным бельем. Он поднялся по стремянке на чердак и увидел под коньком осиное гнездо. Когда он брызнул в леток дихлофосом, из серого гнезда полезли пораженные осы. Кувыркаясь, они замертво падали на половые доски, не в силах его ужалить. П. работал вместе со Степой, тот выпустился из детдома на год раньше и сразу устроился на комбинат. Первым делом они заменили подгнившие стропила и переложили части черепицы.

Он долго лежал на боку с открытыми глазами, рассматривал разводы черной молотковой краски на стенках пустого сейфа и не хотел вставать. Ему вспомнился разбитый кирпич приставки, который он пнул на полу своего кабинета. Они с отцом часами играли в "Ралли Спорт Челлендж". На коробке пиратского диска было написано по-русски "Платиновая коллекция". Они подключали второй джойстик и играли с отцом на пару. Отец каждый раз выигрывал и на ледяных трассах, и на грунтовках, и в горах. Отец никогда не поддавался, но П. мог бы играть с ним весь день. Потом, когда они со Степой делали крышу, П. достал древний "Икс-бокс" из запыленной коробки. Вечерами он один играл в гонки, и полупрозрачный серый призрак машины его отца колесил впереди него по трассе Лэйкпоинт-ринг. Отец замедлялся перед резкими поворотами как раз настолько, чтобы едва-едва вписаться в них, увеличивал отрыв на прямых участках и на каждом круге финишировал первым. Все рекорды отца записались в памяти приставки. Через неделю П. отставал от отцовского "Сааба" только на полкорпуса. Когда крыша была почти готова, он выучил наизусть идеальное прохождение всех поворотов, и на последнем круге он шел впереди. Оставался только прямой участок, и он не мог не выиграть, но перед самым финишем он нажал на кнопку под указательным пальцем. Машина затормозила юзом, полупрозрачный призрак отцовской машины пролетел вперед. Если бы П. не затормозил, отцовских рекорд стерся бы из памяти "Икс-бокса".

Он еще порылся в завалах и достал все провода и зарядные устройства, какие смог найти, и тоже сложил их в рюкзак. Уходя из комнаты, он задел ногой приставку, на которой они с отцом играли в гонки. Черный кирпич первого "Икс-бокса" раскололся надвое.

Отрывок из книги Джона Алека Бейкера "Сапсан" в моем переводе -- на сайте "Н+1".

https://nplus1.ru/blog/2025/09/15/the-peregrine