Перебежал к дороге, П. пригнулся и пошел вдоль дорожной насыпи. Она росла к северу, и через минуту ему уже не пришлось пригибаться. За будкой между обрубленных тополей была выкопана траншея, в ней стояли военные и собирали свое орудие. Они мельком взглянули на П. и ничего не сказали.

П. взошел на холм к горящему дворцу культуры и обежал его. Между жилыми домами задувал ветер. За одним домом горели несколько костров, люди варили в котлах похлебки, а на мангалах стояли сковороды. Костры были загорожены стенками из шлакоблоков. Двое парней сидели рядом на пеньках и играли в карты на фанерной доске, положенной поверх покрышки. Спуск в подвал загораживала перевернутая на бок горелая легковая машина.

Спускаясь по лестнице он услышал короткие выходы снарядов и подумал, что это, наверное, стреляет орудие, которое собирали те военные за сторожкой.

Когда П. ехал по старому городу, в небе проревели два самолета. Он видел, как один из них догнала иголка ракеты и хвост беззвучно взорвался. Самолет стал падать в сторону окраин. П. слез с велосипеда и посмотрел, как от самолета отделилось кресло пилота, как над ним раскинулся парашют. Двое усатых мужчин выше по улице тоже остановились, и один прикурил у другого самокрутку. Они показывали руками в небо и шевелили губами, выпуская в воздух дым, и из-за рева их слова не долетали до стоявшего всего в десяти шагах П. Второй самолет на широких спиралях кружил вокруг пилота, то скрываясь в низкой туче, то показываясь из нее снова, с каждым разом все сильнее взбивая ее. П. не услышал, как упал первый самолет.

Звуковое сопровождение к этим зарисовкам.

- Пойдет, - сказал врач и не глядя протянул П. блистер. - Можете поставить вот туда.

- К таблеткам есть инструкцию по применению? - спросил П.

Врач протянул ему сложенную бумажку. Поднеся ее к глазам, он разобрал мелкий шрифт инструкции.

- Этого не хватит и на два дня, - сказал он, - а мне нужно лекарство хотя бы на три.

Врач, подняв брови, посмотрел на него и продолжил жевать. П. поставил бутылку на офисный стол и вышел из комнаты.

Спустившись в подвал банка, П. сразу вскрыл блистер и дал Оле белую миндалевидную таблетку. Над потухшей лампадкой дымилась консервная банка. П. догадался, что старик приходил проведать Олю. Сдерживая кашель, она запила таблетку кипяченой водой.

П. решил, что будет давать Оле таблетку три раза в день, но не скажет ей, что этого недостаточно. А мясо он потушит и, если движение фронта затянется, через день или два попробует отварить. В сумерках П. развел во дворе костер, бросил на дно кастрюли срез верблюжьего жира, и жир зашипел. Он нарезал на весу две мелкие луковицы, которые ему отдал старик, и бросил их в кастрюлю. Потом нарезал ломтиками картофелины и мясо, тоже бросил их на дно кастрюли и плеснул воды. Остатки кожи с опаленной верблюжьей шерстью он отбросил на газон.

Поздно вечером в воздухе стояла сырость и дым. П. отнес кастрюлю в подвал. Во время еды у Оли получалось сдерживать кашель. Разомлевший П. почувствовал, как от тушеного мяса вспотели его лоб и спина.

Он вырезал на стене обменника еще одну засечку. Проваливаясь в дрему, он думал, что спустится в подвал, как только начнется обстрел. Но ночью хлопки раздавались прямо на улице, в банке выбило несколько окон. П. слышал это и продолжал лежать, глядя в темную стену.

|||| ||||

Звуковая дорожка к этим зарисовкам.

Утром дул ветер, и на район с проспекта наплывал черный дым. П. выкопал лопаткой еще несколько бордюрных камней и сложил их один на другой перед капотом и левыми колесами своего универсала, которые не прикрывала стена банка. Потом он сел в машину и включил радио, но по всем рабочим волнам передавалась музыка. Тогда, снова сбросив с аккумулятора клемму, он закрыл машину. Он нарезал во дворе лапника, связал ветки в пучок и вымел с первого этажа банка стеклянные осколки.

Потом он переносил в подвал цветы. Расколовшиеся горшки он перематывал строительной лентой. Один горшок разбился вдребезги; он перенес его вниз, подставив снизу черепок, и посадил прямо в кучу земли на полу подвала, у Оли в ногах.

Он увидел, как дворами в сторону Слободки пробирается вереница людей, по рытвинам подпрыгивали их дорожные чемоданы и тележки-кравчучки. П. спросил, откуда они идут.

- Двадцать третий микрорайон уничтожен, - сказал мужчина, укутанный в байковое одеяло, - и семнадцатый микрорайон тоже.

- Вы шли сюда через весь город? - спросил П.

- А куда нам еще идти. Линия фронта движется, и мы идем впереди нее, - сказал мужчина.

- Так оставайтесь в банке. Здесь есть подвал.

- Нет, мы идем к родственникам на Слободку, а здесь скоро все разнесут.

Снова сбросив с аккумулятора клемму, П. захлопнул капот, закрыл машину на ключ. Он поднял глаза и посмотрел поверх обрубленных можжевельников на ближнюю многоэтажку. Огонь вырывался из трех окон на верхних этажах. Над другой многоэтажкой слева от нее поднимался дым. Прозвучал хлопок. На здание позади этих двух упал снаряд, и клубы дыма осветились красным огнем. П. не вздрогнул, когда хлопнул снаряд; он смотрел на огонь и дымы так, как будто все происходило с другим человеком, а он был здесь посторонним.

Пыль, поднятая на улице разрывами, закрыла солнце, и через распахнутую дверь вниз не доходил свет. Гул нарастал, как если бы начиналось землетрясение. Они слышали, как в туалете на первом этаже отваливается от стен и бьется кафель. Оля попросила П. зажечь лампадку. Он чиркнул спичкой, и она сломалась об отсыревший коробок. От другой спички отлетела серная головка. Он выругался, достал третью спичку, нащупал в темноте полоску терки и ударил по ней под четким углом. Он по очереди поднес горящую спичку к промасленным фитилям, и они занялись. Когда Оля переставала кашлять, она, лежа на боку, не сводила глаз с трех огоньков. Они колебались на сквозняке и отбрасывали на стены только бледные отсветы, но со светом Оле и П. было чуть спокойнее, чем без него.

Задрав рукав своего пальто, П. посмотрел на часы и запомнил время. Через полтора часа обстрел продолжался, и через два с половиной тоже. Удары сливались в непрерывное гудение. П. хотел, чтобы все это сейчас же закончилось, но оно никак не заканчивалось. Люмовые стрелки на часах уже погасли, а снаряды на улице гремели. Потом он снова почувствовал, что все это происходит как будто не с ним, и ему стало так же все равно, как тогда на стогах. Они подставляли под бетонный забор короткую трухлявую лестницу, и кто-то из парней каждый раз перелезал последним, за девочками, и веревкой затягивал лестницу на ту сторону. Они перелезали, закуривали сигареты и ели черноплодку с одичавших разросшихся кустов, хотя от нее сразу вязало рот, а потом они шли по стерни на стога.

Сквозь грохот П. и Оля услышали, как по ламинату на первом этаже банка хрустят чьи-то шаги.

- Люба, - закричал из коридора мужской голос.

В подвал спустился мужчина без шапки и в рваном пуховике, заклеенном строительной лентой. Он обвел подвал лучом фонарика, ослепив П. и Олю, и сказал:

- Сюда не приходила высокая женщина в юбке? Это Люба, моя жена.

- Сегодня никто сюда не приходил, - сказала Оля, приподнявшись на лежанке.

- Если она придет, скажите, что ее ищет Борис, ее муж. - На волосах и ресницах у мужчины была пыль.

- Хорошо, - сказала Оля.

На волосах и ресницах мужчины осела пыль.

- Поешьте с нами, пока идет обстрел, - сказала Оля. Сверху так же грохотало.

- Что? - сказал мужчина, рассеянно глядя на незакрытую совиную клетку, стоящую на одном из поддонов. Сова зажмурилась и отвернула голову от яркого диода. - Это у вас сова? Нет, я пойду. Если она придет, скажите, что я ищу ее.

Мужчина поднялся по лестнице, пыльный воздух за его спиной осветился, но потом коридор снова потемнел.

Треск из вытяжной трубы звучал громче, и пол в подвале дрожал. Снаряд упал на соседний деревянный дом, в ушах у П. и Оли зазвенело. Потом банк тряхнуло, и из коридора вниз поплыла пыль. Сквозняк затушил лампадку. П. поднялся и закрыл дверь. В темноте он нащупал поддон и сел обратно. Он сидел на поддоне, уткнувшись лбом в колени. Его сердце колотилось. Из вытяжной трубы свистело, как если бы на район налетел вихрь.

П. чиркнул спичкой, поднес ее к фитилю, он загорелся и потух. П. снова поднес спичку, и фитиль не загорелся, шнурок начал обугливаться. П. подсветил себе фонариком и увидел, что в лампадке кончилось масло.

Оля закашлялась, и П. вспомнил про лекарство. Он выдавил таблетку из блистера и дал Оле. Она проглотила таблетку не запивая. Он думал о том, что наверху вряд ли осталось хоть что-то целое, и вряд ли остался свет, и тот мужчина, который искал свою жену, наверняка погиб. Теперь его не раздражал Олин кашель, потому что они сидели в темном подвале вдвоем - он и жена его интернатского друга.