П. поднялся в обменник, достал из рюкзака бутылку самогона и, задрав голову, сделал хороший глоток из горла. Он увидел, что над бронированным стеклом на коробе жалюзи сидит сова. Она медленно моргнула ему одним глазом, разинула клюв и сипло зашипела. П. закупорил бутылку и сел на рюкзак, привалившись к стене. Достал ножик и срезал с руки грязный бинт. Из автомобильной аптечки достал перекись водорода, промыл ей рану, намотал на руку свежий бинт.

Когда ноги затекли от долгого сидения, П. встал и вышел из банка. Он добежал переулками до городского сада.

На последней улице перед аркой виднелась по левую руку шлакогора в латках серого снега, и за ней и выше нее - кирпичный дымоход. Вместе гора с трубой походили на великанскую землянку. П. поднял с земли выбитый кусок брусчатки и вошел в сад.

Шагая по аллее с бюстами великих людей, он заметил, что пруд пересох, а на лужайке лежат груды оплавленных камуфляжных тряпок. П. отвернулся, когда разглядел среди них участок кожи с обгоревшими волосами. Последним в ряду стоял бюст Льва Толстого. Сжимая в руке камень, П. прошел мимо и с раздражением посмотрел на расчесанную на две стороны бороду в золотой краске, надбровные дуги и нос неандертальца, очень большие уши, пустые радужины, выдавленные в бетоне. Ни на одной лужайке не сидела птица.

Обойдя сгоревший грузинский ресторан, П. подошел к краю холма и осмотрел низину. Весь порт был виден отсюда. У причала темнела игрушечная фигурка его буксира. Он мог разглядеть, что вокруг бортов уже растаяла ледяная оправа. На спуске тоже не было птиц. П. выпустил из руки камень и сел на лавку летнего театра, чтобы отдышаться.

Подняв через минуту глаза, он увидел, что в глубине пустой сцены что-то шевелится. Он встал, подошел ближе и разглядел стаю отдыхающих голубей. Он медленно прошел вдоль скамеек, под ногами хрустели цементная крошка и стекло. Он встал почти у края сцены, выбрал глазами одну птицу, замахнулся и бросил камень. Под сводом засвистели крылья. П. закрыл рукой лицо. Голуби разлетались во все стороны, бились о крышу. Одна птица осталась на досках. Она бегала по кругу вокруг своего неподвижного расправленного крыла, а целым крылом часто била. П. запрыгнул на сцену, поднял ее и свернул шею. Голубь был в руке увесистым и теплым.

Вернувшись в банк, он разложил на заднем дворе костер. Он достал из кармана спичечный коробок, потряс им и ничего не услышал. Открыв коробок, он увидел, что спички кончились. Он подумал минуту и снова вышел на улицу. Он пошел направо, к дому того старика, который выгуливал овчарку. Он примерно помнил, в каком из частных домов тот жил.

П. открыл калитку, в доме залаяла собака. П. позвал хозяев, и старик в рваном бушлате "Метинвест" вышел во двор. Они поздоровались. Старик сказал заходить в дом. П. заметил, что саманную стену его дома выпучило, и оконные рамы тоже наполовину вылезли наружу.

Внутри кисло пахло табаком. Выслушав П., старик открыл печку, достал щипцами большой жаркий уголь и бросил его в консервную банку из-под сардин. Он согнул на банке крышку и отдал ее П.

Овчарка обнюхала ноги П., успокоилась и свернулась клубком на подстилке возле печи. Положив морду на лапы, она проследила своими карими глазами, как П. берет банку, пожимает старику руку, выходит с банкой в дверь.

Когда П. шагал обратно, ниже по улице хлопнул снаряд. П. забежал в подворотню, прижался к стене. Сидя на корточках и слушая хлопки и треск обломков, он чувствовал, как жестянка нагревается между его ладонями. Потом обстрел затих, и он пошел дальше, засунув банку в карман пальто и на ходу придерживая ее рукой, чтобы она не опрокинулась и не загорелась подкладка.

Он отогнул крышку жестянки, достал рукой уголь и бросил его в середину кострового шалашика. Встав на колени, он наклонился до самого асфальта и подул. Уголь зардел, занялись щепки, и с трудом, но зажглись рубленые ветки городских деревьев. Потом он ощипал голубей. Ветер из холодной весенней степи разбрасывал по заднему двору серый пух и перо. Он вспомнил, как дедушка в конце охоты снимал птиц с пояса и по очереди ощипывал их, еще теплых, такими же частыми щипками против пера. Белая голубиная кожа лопнула в тех местах, куда попал камень.

П. осмолил тушки над разгоревшимся костром и вырезал с бедра одного голубя кусок. Он протянул его сове, ходившей по полу первого этажа и боявшейся вылететь на улицу. Сова выхватила мясо из его рук, зажала в черных когтях и принялась клевать, раздирая кожу, вытягивая мясные волокна. Она быстро все съела, злобно нахмурила брови и посмотрела на следившего за ней П.

П. выпотрошил голубей и принес сове обрезки. Она не обратила внимания на лапки, съела первым делом требуху, а неощипанные голубиные головы стала клевать, проламывая кость, давясь перьями и выедая мозг.

П. посолил тушки, насыпал внутрь универсальной суповой приправы и поджарил их на постном масле. Потом залил их водой и подбросил в костер сучьев. Когда тушки почти доварились, бросил в кастрюлю стакан риса. Через четверть часа он спустился к Оле. Она открыла глаза и приподнялась на лежанке. Он положил ее порцию на единственную тарелку и налил сбоку острого соуса, который нашел в универсаме, а сам стал есть из кастрюли. Мясо было мягким, в нем попадались мелкие длинные косточки, которых нет в курином мясе.

До темноты П. разрезал магазинные пакеты и наклеивал их на треснувшие окна. Зашедшее солнце расплылось по горизонту, как кровь, и первый этаж банка наполнился матовыми сумерками. Потом он достал из багажника машины огнетушитель и отнес его в подвал. У Оли продолжался грудной кашель, поэтому П. перетащил два поддона обратно в обменник, накрыл их лапником, застегнул пуговицу на воротнике пальто и задремал.

|||| |||

Затем, положив ногу на ногу, сел за стол, достал портсигар и закурил. Пересушенная самокрутка кисло дымила.

П. спросил, откуда у старика мясо. На тарелке рядом с шахматной доской лежал обсыпанный крупной солью кусок.

- Так в зоопарке убило верблюда. Сосед работает там смотрителем. Они сегодня решили выехать и оставили мне что у них было, - сказал старик. Он был без очков, и П. заметил, что его глаза слезились, как у всех стариков. Края век оттопырились и обнажили красные слизистые. - Я бы все тебе отдал, но мне самому нечего есть, - добавил он.

- Не сегодня завтра через нас будет переваливать фронт, - добавил он.

- Где найти антибиотики вы случайно не знаете? - спросил П.

- Не знаю. Все аптеки давно растащили. Разве что в больших бомбоубежищах могут быть медики, и то не факт, - сказал старик.

- У вас в доме есть подвал? - спросил П.

- Нет, - ответил старик.

П. попросил его завтра сходить и проведать девушку, потому что он попробует раздобыть еды и она останется в подвале одна. Старик сказал, что проведает ее.

Утром Олин грудной кашель не прекращался. П. приложился губами к ее лбу и почувствовал сквозь липкую испарину жар. Сова, сидя на лестнице, недовольно смотрела на П. и пыхтела, как человеческий младенец. П. сказал, что попробует раздобыть еду. Оля пила из кружки остатки компота, разогретого на лампадке. Надев рюкзак, он вышел из банка, и ему стало весело от того, что он делает. Он харкнул на выщербленный асфальт и пошел в сторону театра. Ветер приносил из горящего Портовского района гарь, и она заглушала йодовый запах моря.

Дворами он дошел до частной застройки на крутом берегу. В окне кирпичного дома с дырой в шиферной крыше мерцала свеча, вставленная в горлышко пивной бутылки. Он увидел, что в комнате сидят за столом мужчина и девочка в повязанном головном платке. Мужчина половником разливал по тарелкам суп из кастрюли. П. видел этих людей первый раз в жизни, и не было никакого смысла стучаться к ним. Интернатских воспитанников всегда можно узнать по тому, как робко они заглядывают в окна домов, в лица прохожих. На этой улице сейчас ничего не взрывалось, но бетонная пыль не оседала и пахла, как воздух в кабинете зубного врача.

П. прошел частную застройку до конца, прошел под большим мостом. Посередине мост был пробит, но он выдержал бы и человека, и нескольких людей. Внизу между сухими плавнями журчала зеленая река. На пригорке с той стороны реки покоптил и развернулся на месте броневик. П. присел за опорой большого моста. Он минут пять наблюдал за броневиком, выглядывая из-за опоры, а потом поднялся и пошагал обратно.

Мой рассказ "Куриный бог" в журнале "Юность".

<<Девушка  шла по приморскому парку. Всю первую половину дня она раздавала продуктовые наборы и регистрировала людей из очереди. И теперь, идя быстрым шагом в общую палатку, на обед, она чувствовала, что не может успокоиться.>>

https://unost.org/authors/kurinyj-bog-2/

Он вспомнил, как в самое первое утро пришел к Степе и Лене и увидел из окна, как в море летят градины. Они шипели над крышей и взрывались на мелководье в двухстах шагах от первой линии, разносили вокруг блестящие брызги, рыб и ледяную крошку. В тот раз по морю был выпущен полный пакет градин, и он не понимал, то ли наводчик пожалел их, то ли ошибся в расчете. Потом в утренних сумерках на том месте темнела большая полынья, а вокруг лежали выброшенные рыбы.

Он вжал голову в плечи и перебежал проспект, перескакивая дыры, по проводам и мусору, между погасших светофоров. Тучи плыли по небу быстро, как дым, толкали колесо обозрения, и люльки на нем покачивались и скрипели.

П. по грудь спустился в воду и, загребая руками, перешел на ту сторону речки. Лебеди, размахивая подрезанными крыльями, прятались от человека за своими будками. Ворота были приоткрыты, и он зашел в них.

и П. постучался.

- Кто? - прокричал мужской голос из-за ворот.

- Гражданский, - крикнул П., сидя на корточках. Створка приоткрылась, и П. зашел. Он сказал: - Можно у вас выменять верблюжье мясо?

- Пойдемте, - сказал тучный мужчина в дубленке нараспашку и повел его быстрым шагом вдоль птичьих вольеров.

Бурый медведь проводил их взглядом и промычал из своей клетки, как корова. В углу медвежьего вольера лежало несколько кусков мяса, над ними летали мухи.

- Для медведей хорошо... если мясо подтухшее, - сказал мужчина, прерываясь из-за отдышки.

В угловом вольере лежали наполовину разделанные туши двух больших верблюдов и скелеты верблюжат, обтянутые серой пленкой. Туши были обложены подтаявшим льдом и обсыпаны солью из разбитого солонца.