П. выкопал на газоне рядом с могилой женщины еще одну ямку и сложил в нее кошачьи трупики. Даже если бы он не отпугнул оголодавших собак, они не стали бы есть кошек, они хотели только задушить их. Закопав ямку, П. поставил сверху кусок бордюрного камня.

У него закружилась голова. Он присел на ступени, опустил голову ниже коленей. Снежная крупа шелестела по асфальту и сразу же таяла. Головокружение не проходило, и тогда он встал, шаркающей походкой дошел до обменника, лег на спальный мешок. Когда перед глазами перестали летать темные круги, он приподнялся, стянул с ног вымокшие башмаки и носки, закутался в спальный мешок. Он снова приподнялся, вынул из башмаков стельки, снова лег. Он чувствовал, что если сейчас пойдет за водой, то по дороге упадет в обморок, но спать он не мог. Сова сидела на своей жердочке и, как замусоленная набивная игрушка, смотрела на него яркими глазами-пуговицами, а он, лежа на боку, смотрел на нее.

Потом П. почувствовал себя лучше и подумал, что сможет встать. Присев на лежанке, он расстелил на полу салфетку, достал из кармана ножик. Он разложил ножницы и, согнувшись пополам, принялся стричь ногти на ногах. Срез ногтя с большого пальца отскочил в угол. П. протянул руку, достал его, положил на салфетку. Раз в месяц он стриг ногти бабушке. Она надевала очки для чтения и постригала ногти дедушке - тот садился в кресло и, покряхтев, закидывал ногу на табуретку, - но сама уже не могла согнуться и дотянуться до своих стоп, а у дедушки дрожали руки, и он бы ее поранил. На газовой плите свистел чайник, она доливала в алюминиевый таз кипятка. Дожидалась, когда вода перемешается, и осторожно опускала в нее ноги. Когда они распаривались, закидывала на табуретку, покрытую полотенцем, сперва правую ногу. Он стриг ей ногти и когда дедушка был жив, и когда его уже похоронили. Когда срезы ногтей отскакивали, он ползал по крашенным коричневой эмалью половым доскам и искал их в стыках и под плинтусами, а если не находил, то говорил, что нашел, и бабушка дальнозорко щурилась и не видела, что в его щепоти ничего нет.

П. услышал, что в заднюю дверь кто-то вошел. Он поднялся, босиком вышел в коридор и увидел в комнате мужчину в коричневой куртке. Они поздоровались. Лицо у мужчины было таким же черным, как вчера на пожаре.

- Держите, - сказал мужчина и протянул ему пластиковый пакет, - вы неважно выглядите.

В пакете лежала жестянка с рыбным консервом и пшеничная лепешка. П. поблагодарил его.

- Тот дом было не потушить, - сказал мужчина.

- Да, когда я прибежал, это уже было понятно, - сказал П.

- Ветер переменился, в этом все дело. Если бы он остался прежний, мы бы могли успеть.

Пушка хлопала где-то вдалеке, как будто это настойчиво стучали кулаком в дверь. Мужчина сказал, что его семья и еще две машины попробуют сегодня выехать из города по зеленому коридору. П. сказал, что уже пробовал и его обстреляли на Артема. Мужчина спросил, когда это было, но П. не мог вспомнить, то ли это произошло позавчера, то ли еще раньше. Мужчина сказал, что они будут попробовать выехать.

Когда мужчина в коричневой куртке ушел, П. сразу зажег лампадку. Он достал из пакета консервную банку, упер острие ножа в крышку и ударил ладонью по рукоятке. Острие пробило крышку. Пилящими движениями он водил ножом вдоль края банки, и жесть легко поддавалась. Он отре‌зал крышку, вынул ее и бросил кусок рыбы в совиную клетку. Птица в два укуса все съела. Он видел по ее округленным глазам, что она не насытилась.

Он поставил банку между кирпичей. Язычки медленного огня касались дна, залезали на боковые стенки, опаляли бумажную этикетку. Томатная паста забурлила, и он помешал ее ножом. В банке что-то прогремело. Он нащупал кончиком ножа железку, поддел ее и вынул. Это был кривой чугунный осколок, размером с разменную монету. Он и не заметил, что банка дырявая. Паста снова запузырилась, и он снял банку с огня.

Рыба чересчур разогрелась, над ней поднимался парок. Зачерпнув ложкой кусок, он сложил губы трубочкой и подул на него. Он приложился к рыбе губами, но она была слишком горячей. Он подождал еще немного, не утерпел и начал есть. Он положил кусок в рот и откусил от лепешки. Рыба обжигала нёбо. Съев почти все, он отхлебнул самогона из бутылки. Он оторвал от лепешки кусок, покрошил его в банку. Он перемешал ложкой рыбные волокна, пасту и хлебные крошки. Доев все это, он облизал ложку, завернул ее в пергамент и убрал в карман пальто.

Открыв банку компота, он приложился губами к горлу и сразу отпил треть. Он проглатывал попадавшие в рот грушевые дольки, чувствовал, как глюкоза растекается по желудку и подпитывает его скоротечной силой. Он утер подбородок, поставил банку обратно на стол и прикрыл крышкой.

- Вы очень добры, - сказал П.

- Ну, если бы это все длилось уже полгода или год, посмотрел бы я, какой я добрый, - сказал мужчина. - Все происходит очень резко. К тому же вы тоже мне помогли.

Звуковое сопровождение к этим зарисовкам.

В сумерках он поднялся на мезонин и, поджав от холода губы, слушал, как самолеты врываются в небо, просвистывают над городом. Они тихо отпустили бомбы и подскочили в воздухе. На улицах сверкнули дорожные знаки, смотрящие на восток. На левом берегу поднялись два огненных гриба. Известковый цех дымился.

|||| ||

Перед краеведческим музеем он увидел три каменные бабы, они были вмурованы в тротуарную плитку. Кочевые воины из серого камня - головы , толстые шеи, короткие ножки - походили на сов. Все трое держали руки на животе, у одного была различима бляха. У него же осколком отбило правую сторону груди, под коричневым сухим мхом обнажилась пористая порода. П. увидел радость на их пустых лицах с ямками глаз и ртов. Спустя полторы тысячи лет эти три бабы снова оказались на своем месте.

Он прошагал мимо сквера, переулками спустился к гранитной лестнице. По стертым ступеням журчала вода, а снизу доносился гул робких голосов. Среди желтого камыша перед крыницей стояла очередь в пять человек. П. спросил, кто последний, и отозвалась женщина.

Когда подошла его очередь и он набирал воду, со стороны моря прозвучал хлопок. Камыш затрещал, ветер разнес пламя. Из зарослей пахнуло жаром и полетел душный дым. Люди молча шли по домам. Возле крыницы прошуршал сухой камыш, и из него выбежала скулящая собака, шерсть на ее крупе дымилась. Там, где она пробежала, трава загорелась.

П. поднимался с бутылью по ступеням. В его кармане запищал телефон. Пришло сразу несколько сообщений, хотя он уже неделю как держал телефон выключенным. Может быть, это вояки на левом берегу или на консервном заводе дали на время связь, а телефон включился, когда я сидел на корточках перед трубой, кнопка могла зажаться в кармане.

П. знал, что будет по ту сторону завесы, но идти туда сейчас было ни к чему. Они играли в собачий кайф в котельной под интернатом. К теплой трубе, обложенной утеплителем, привязывали на уровне шеи шарф. Разбивались по парам, и эти пары не менялись из месяца в месяц. Степа был с Леной, П. - с Коляном, а Вован - со Светой. Секундант перехватывался и держал соскальзывающего по трубе подростка за плечи. Для того за несколько секунд проходило несколько лет или, может быть, намного больше. Потом он открывал глаза и видел ухмыляющихся подростков, подсвеченных красной лампой с котла, слышал прелый запах водяного пара. Воспитатели замечали бледность на их лицах и следы вокруг шеи. Но когда на дверь котельной повесили новый замок, Колян сделал в городе копию ключа. Они перестали играть, только когда им это надоело.

Он присел под деревом и открыл список сообщений. Первая СМСка была от Степы:

"Мы уезжаем в 14 часов. Тебя не нашли. Если прочитаешь, приезжай к нам. Бензин есть".

Следующая была от него же:

"Сегодня четверг, 14 часов. Уезжаем в Запорожье. Тебя не нашли".

Следующие были рассылками от службы по чрезвычайным ситуациям и реклама страховки от его банка.

Еще одна была от интернатской Оли:

"Моя квартира сгорела. Где ты? Лену со Степой тоже не нашла".

Подняв бутыль, П. быстрым шагом пошел к банку.

Остатки снега парили в утренних сумерках. Когда затихал грохот, доносящийся из разных районов, П. слышал, как с жестяных крыш капает вода.

П. дошел быстрым шагом до банка, оставил бутыль и побежал на Слободку. Он удивился, что может бежать. Широко размахивая руками, он перескакивал лужи и большие воронки.

На спуске среди выгоревших плавней сидел мужчина в дубленке, в его руке был шнур, другой конец которого тянулся к ловушке. Перевернутый пластиковый ящик держался одной гранью на тростине. Под ящиком было рассыпано зерно, и его клевали голуби. Когда там собралось много голубей, мужчина потянул шнур. Ящик упал, и мужчина побежал к нему. Под спуском уже похоронили людей, которые позавчера набирали воду. Над их могилами тоже сделали таблички.

П. добежал вдоль канала до своего участка, зашел в калитку. Он посмотрел по сторонам, дернул дверь сарая. Она была открыта. Оля сидела в углу, на горе утеплителя.

Звуковая дорожка к этим зарисовкам