Когда выкипела почти вся вода, он открыл ножиком вторую закрутку с говядиной и сразу отнес кусок мяса сове. Подняв пучки ушных перьев, она сидела у окна и смотрела на огонь. Он бросил кусок на подоконник, и тогда птица сжала его когтями и откусила. Закрыв глаза, она быстро проглотила его, подняла лапу и отгрызла еще кусок.

П. вывалил оставшееся мясо в кастрюлю и перемешал. Через минуту он снял кастрюлю с огня, поставил на асфальт. Тут с неба послышался рев. Он звучал все громче и удваивался. Над крышами домов пролетели два самолета, и их двигатели разорвали низкое небо пополам, как простыню. На заводе два раза грохнуло, земля под банком заходила ходуном. Сова за дребезжащим стеклом поджала ушные пучки и съежилась. Она взлетела, ударившись головой о потолок. Сердце П. реагировало на каждый разрыв, оно сжималось и дрожало. Самолеты на той же малой высоте проревели обратно.

П. снял с кастрюли крышку и зачерпнул ложкой риса. Он подул на рис и попробовал. Зерна хорошо разварились и пахли дымом. Присев на поддон, он стал есть из кастрюли. Странно, что горожане не вытащили из универсама все поддоны, подумал он. Сухие сосновые доски были лучшими дровами, какие можно найти. Клюква давала кислинку, лавровый лист - пряность, а можжевеловые ягоды - смолянистую горечь. Он съел весь рис и тушенку и почувствовал, что на лбу у него проступила испарина.

Звуковое сопровождение к этим зарисовкам.

Звуковая дорожка к этим зарисовкам

На газоне вокруг деревьев еще оставались проплешины снега. Он поставил кастрюлю у лестницы, достал из багажника лопату и, когда еда остыла, засыпал кастрюлю этими остатками зимы.

Сова пряталась в клетке. Она забилась в самый угол, и из решетки торчали разрозненные перья ее хвоста. П. зашел в обменник, чтобы посмотреть, в порядке ли она после ушиба, а потом принялся строгать колышек для могилы, как вдруг в заднюю дверь постучали и сразу же вошли. По кафелю простучали сапоги.

В коридоре стоял мужчина в коричневой куртке, с ведром в руке.

- Если можете, приходите тушить дом на Ленина, - сказал он.

- Какой дом?

Мужчина назвал номер и убежал.

Снова достав из багажника лопату, П. побежал к проспекту. Горел только один подъезд многоэтажки, из верхних окон вылетал черный дым. Последние жильцы высыпа́ли во двор. Трое мужчин вынесли на руках старуху, посадили ее на скамью на детской площадке. П. наполнял ведра песком из песочницы и передавал их дальше по цепочке.

Ветер переменился, и огонь пошел не только сверху вниз, но и вдоль здания. Развевающиеся занавески в лопнувших окнах прогорали. Потолочные панели раскалялись и на глазах провисали, как размокший картон. Гудронные стыки между плитами горели и поджигали мебель. Пока занимались соседние подъезды, средний тлел в опустившихся сумерках. Не сгорели только квартиры на первом этаже.

Жильцы перестали тушить и вяло ушли вглубь двора, подальше от жара. Они переминались с ноги на ногу, присаживались на чемоданы и баулы, смотрели на горящий дом. Лица у всех почернели и от пожара, и из-за того, что они который день не умывались и готовили еду на костре, и П. догадался, что у него самого сейчас такое же лицо. Какой-то мужчина спросил у соседа, куда та теперь собирается идти. Женщина за спиной П. говорил, что нужно было набирать воду на крынице, а не тушить песком. Мужчины в коричневой куртке среди них не было.

П. подобрал с земли обрезок фанеры. Он вернулся в банк и в офисе на втором этаже нашел среди разбросанных канцелярских принадлежностей маркер. Он вывел на фанере печатными буквами: "Женщина ок. 50 лет коричневые ботинки". Прикрутив дощечку к колышку, он вышел на темный двор и обухом топора вбил колышек возле кургана.

Перед тем, как лечь, он почистил зубы и вырезал на стене обменника еще одну черту. От кафельного пола теперь совсем не тянуло холодом.

|||| |

Еще не рассвело, когда по пустой улице спешным шагом прошли трое военных. Не доходя перекрестка они остановились и собрали миномет. П. из своей дремы услышал выход. Когда они выстреливали третий раз, он с клеткой в руке уже спускался в подвал. Минут через десять в квартале начался гулкий треск, как если бы это была стройплощадка и на ней раз за разом обрушивалось что-то огромное.

П. знал, что уже не сможет лечь. Когда треск затих, он достал из машины грабли и принялся мести асфальт и газон. Он думал: если все сделать правильно и предусмотреть все, что можно, то мои шансы выжить повысятся. Лишь бы не прилетела авиабомба. Он смел осколки в угол бордюра. Ими можно было бы наполнить двухлитровую банку.

Вышла книга Джона Алека Бейкера "Сапсан" в моем переводе.

<<Куда бы он ни отправился этой зимой, я последую за ним. Я разделю с ним страх, восторг и скуку охотничьей жизни. Я буду следовать за ним, покуда мой хищный человечий облик не перестанет ужасать и затемнять цветной калейдоскоп, окрашивающий глубокие фовеальные ямки его лучистого глаза. Моя языческая голова окунется в холодную землю и тем очистится>>.

https://ozon.ru/t/THsG7nW

Потом П. сложил правое зеркало машины, завел ее и подогнал правым бортом вплотную к стене. Сдавая назад и вперед, он вытягивал ручник, чтобы в ранних сумерках не загорались стоп-огни. Заглушив двигатель, он нажал кнопку приемника. Ведущая, скрывая усталость в голосе, читала предутренний выпуск новостей:

"...Встреча президентов двух стран не исключается и может состояться сразу после того, как стороны выработают условия соглашения. Чиновник добавил, что, по оптимистичной оценке, это произойдет в ближайшие дни или недели..."

Он присмотрелся через лобовое стекло к шевелению в можжевельниках и увидел на соседних ветвях двух кошек. Ведущая заканчивала выпуск:

"...И о погоде. Сегодня температура без изменений, зато завтра на Азовском побережье ожидается потепление..."

П. выключил приемник, хлопнул дверью универсала.

Он выкорчевал лопаткой еще несколько бордюрных камней, они оказались вкопаны неглубоко. Он сложил их один на другой возле колес машины со стороны двора. Вынеся из банка сломанный стол, он поставил его на ребро возле переднего крыла машины, так чтобы столешница загораживала сбоку мотор, и укрепил несколькими бордюрными камнями.

После этого П. достал из-под лестницы кастрюлю. Весь снег растаял, на асфальте вокруг места, где она стояла, темнела лужа. Он съел ложку риса, почувствовал прогорклый вкус и выплюнул его на прошлогоднюю желтую траву. Подумав минуту, он вывалил всю еду под крайний можжевельник, подальше от захоронения: пусть кошки сами решат, есть ее или нет.

П. зашел в дом, поднялся на мезонин. По левую руку прояснившийся горизонт уже продавило, как грыжа, белое солнце. Он глубоко вздохнул, прищурился и увидел, как оно медленно ползет вверх. Он посмотрел направо - на порт золотым дождиком падала люстра, и из темноты появлялись верхушки складов, ангаров и жирафоподобных кранов. На заднем дворе залаяли собаки. Их было много, и они не замолкали, поэтому П. спустился.

Стая из дворняг и одичавших породистых собак гоняла по парковке кошек. Бродячие кошки уже забрались на можжевельники и расселись по веткам, а домашние бежали вперед, между деревьев и каруселей на детской площадке. Они не понимали, что на дереве можно спастись. Кошку прикусывала собака, другие собаки налетали, склонялись над ней, и вот они уже перетягивали между собой серую шкурку. Кошки, забравшиеся на ветки, смотрели вниз выпученными глазами.

Голодные собаки кружили между деревьев и, задрав морды, облаивали кошек. П. прикрикнул на них, и они разбежались. Он подошел ближе. Еда под крайнем можжевельником была съедена, на ее запах и сбежалась стая.

Звуковая дорожка к этим зарисовкам.

П. выкопал на газоне рядом с могилой женщины еще одну ямку и сложил в нее кошачьи трупики. Даже если бы он не отпугнул оголодавших собак, они не стали бы есть кошек, они хотели только задушить их. Закопав ямку, П. поставил сверху кусок бордюрного камня.

У него закружилась голова. Он присел на ступени, опустил голову ниже коленей. Снежная крупа шелестела по асфальту и сразу же таяла. Головокружение не проходило, и тогда он встал, шаркающей походкой дошел до обменника, лег на спальный мешок. Когда перед глазами перестали летать темные круги, он приподнялся, стянул с ног вымокшие башмаки и носки, закутался в спальный мешок. Он снова приподнялся, вынул из башмаков стельки, снова лег. Он чувствовал, что если сейчас пойдет за водой, то по дороге упадет в обморок, но спать он не мог. Сова сидела на своей жердочке и, как замусоленная набивная игрушка, смотрела на него яркими глазами-пуговицами, а он, лежа на боку, смотрел на нее.