...В световой линзочке, которую мой телескоп добывал из трех миль расстояния, залитого солнцем и искаженного воздухом, я видел, как блестящая вода эстуария потемнела и забурлила птицами, как острый соколий крюк взлетает и падает, следуя зубчатому полотну ее ставок. Потом темная вода снова просветлела, и все стихло".

Мой рассказ "Ротвейлер" вошел в длинный список конкурса имени Владимира Короленко (СПб).

"Когда старик с женой возвращались с рынка, они увидели в начале улицы Артёма, как среди обломков роется молодая ротвейлерша. Они остановились и подошли к собаке. На ее шее висел добротный ошейник из стропы, с дырками в два ряда. Глаза гноились, хотя и несильно, и на черно-подпалом крупе слева розовела проплешина. Они сразу поняли, что ротвейлерша молодая. Собака заглядывала им в глаза, но когда жена попыталась ее погладить, убежала через калитку в разбитый двор. Собака открыла калитку передними лапами и прошла внутрь, хотя одна створка ворот лежала на земле. Она жила здесь до войны и привыкла так ходить, это было ясно.

На висевшей створке виднелись обычные обереги: повязанная белая тряпка, надписи «Дети», «Здесь живут люди», «Ничего ценного нет». Но еще там был написан телефон хозяев. Старик зашел во двор. Там стояло несколько частных домов, все без крыш. Связь ловилась, и старик набрал номер телефона со створки ворот. Ответила женщина. Она сказала, что ротвейлершу зовут Эльба, но собака не ее. Кто хозяева, она не знала. Скорее всего, женщина и была хозяйкой."

https://spsliterator.ru/contests/konkurs-xii-long/

«12-е марта. Долину затопило, и теперь челиг летает охотиться и купаться на более высокой, более зеленой местности к юго-востоку отсюда. Проезжая между долиной и длинным узким эстуарием, я увидел, как он реет на крепком северном ветру. Он взмывал, и зависал, и двигался все время на юг. Тоже подгоняемый попутным ветром, я изо всех сил крутил педали и мчался по извилистым тропам, следил за раздвоенным пятнышком в вышине, терял его, снова нагонял, когда пятнышко замедлялось и кружило над стаями кормящихся чаек и ржанок. Грачи сидели у своих громоздких гнезд на высоченных вязах, венчающих холмы, и гортанно каркали на мартовское солнце. Деревья расплывались черными кляксами против ясного зеленого света.

Я перемахнул через холмы и, уже спускаясь в глубокую долину, увидел, как челиг по вееру солнечных лучей падает к дальним болотам. Я мчался по лестерширам быстрого зеленого света. Искристая влага с зеленых полей орошала мой глаз. Колеса гудели, вырывались из-под меня; порывы ветра несли меня вниз. Это была охотничья скорость, грохочущая погоня за крылатым хищником, который и сам спешил к своей добыче. Мне вспомнилось, как ребенком я скакал по весеннему зеленому дерну; по запущенным угодьям довоенных лет; по разросшимся лесополосам и великолепным зарослям сорной травы, над которыми вспыхивали то соколы, то вьюрки.

Дальние холмы поворачивали, кружили, раздвигались по сторонам; серебряная черта длинного эстуария вдруг засияла до самого горизонта, будто луч света, и все дальние болота одновременно двинулись к синей полосе моря. Я затормозил и осмотрел зеленое болотное зарево. Сапсан метнулся к световой щели, в которую превратилось море, и быстрым огоньком срикошетил над зеленой землей».

Случайно узнал, что мой рассказ "Тигр" вышел в сборнике "Про замерший мир":

"Альманах современной прозы "Про_замерший мир", специальный выпуск журнала "Рассказы"

Рассказы этого сборника про замерший мир. Про мир, замерший во время локдауна, поездки в прошлое, во время карнавала или в ожидании автобуса. Про мир, замерший в ожидании мира. Про нас, замерших в ожидании жизни. Только жизнь не замирает. Впрочем, про это тоже.

Евгений Бабушкин, Вера Сорока, Марианна Лаптева, Митя Корорин, Анна Лужбина, Катя Брезгунова, Николай Андреев, Игорь Масленников, Александра Бруй, Анна Суслова, Андрей Королев, Лидия Шафранова, Анна Пестерева, Ира Кузнецова, Екатерина Кудрявцева, Мария Монахова, Ольга Савченко, Анна Нейронова, Екатерина Златорунская"

https://kraftlit.ru/shop/pro_zamershij-mir

В начале рассказа содержится дружелюбная шуточная рецензия на док. фильм одного известного режиссера. Может быть, кто-то догадается, на какой.

«Тигр

Это сочинение про моего старшего брата. В тот раз брат оказался на дороге, потому что он явно был не в себе. Я знаю всю эту историю с его слов, а он не особенно много нам рассказывал. Но хотя бы что-то. Мне придется немного додумывать, но постараюсь не увлекаться, честно.

Ну и вот, к тому времени брат несколько месяцев избегал и свою жену, и Василису, и нас. Он буквально всех избегал, почти совсем с нами не общался. Что он видел на войне, об этом мы не имели никакого понятия. Может быть, он видел что-то ужасное, а может быть, и ничего такого. Или на него могла подействовать общая обстановка, в которой он долго находился (то есть армия и война). Он ведь не горел желанием туда ехать. Его забрали после того, как он с первого раза не поступил в институт. Мы просто понимали, что брат никак не может прийти в себя, и не приставали к нему с распросами.

Только один раз брат что-то нам рассказал. Он рассказал, что они ужасно долго жили на какой-то заброшенной станции, на запасных путях. Жили прямо в вагонах: зимой ставили в плацкартах железные печки, выбивали верхние окошки и просовывали туда трубы от печей. И все время, пока они там жили, их снимал какой-то режиссер. Он постоянно ходил за ними по пятам то с кинокамерой, то с диктофоном. Даже в полевой бане снимал — как они моются, перешивают подворотнички, стригут ногти на ногах, бреют друг другу головы одноразовой бритвой «Бик» и все в таком духе. Сначала они стеснялись, а потом привыкли к режиссеру и перестали обращать внимание. А потом режиссер уехал. Фильм был сделан, и его даже где-то показали — то ли на кинофестивале, то ли еще где. Но брат не посмотрел его. Брата не интересовало, что да как с этим фильмом.

Зато я скачал его и посмотрел. Кино очень непонятное: всё мелькает, все матерятся, ничего толком не происходит, какое-то мельтешение. В одной сцене я узнал брата. Я долго просто сидел и улыбался, когда узнал его лицо на экране. Что-то в этом было очень приятное, в том, чтобы в кинофильме узнать лицо знакомого вам человека, и не просто знаменитого актера, а своего собственного брата. Они шагают в две шеренги по туманному развороченному полю и устало кричат: «Джинсы воды набрали и прилипли. Мне кажется, мы крепко влипли». Всё вокруг в глине, просто всё — техника, одежда, сами солдаты и всё остальное. Брат так нам и рассказывал, что это была их строевая песня. Он шагает вместе со всеми, на ходу поправляет кепку в старом камуфляже «Флора». За запасными путями видны горелые многоэтажки, а сразу за ними — снежные вершины. Эти вершины еще выше многоэтажек, они как бы нависают над ними. Лица у всех... как вам объяснить? Как будто они все хотят, чтобы от них отстали. В общем, как я и сказал, фильм достаточно непонятный. Но, с другой стороны, это почти все, что я знаю про брата в те годы.

Той осенью, когда брат вернулся, Василисе уже был год и сколько-то месяцев. Он увидел ее первый раз. Не знаю, что брат тогда почувствовал. По-моему, он и сам не знал...»

Мой рассказ «Право на стирание» вышел в журнале «Хижа».

«Я завис в офисе на всю ночь, потому что нужно до завтра доделать бумаги. Принтер долго скрипит, потом перестает, и становится очень тихо. Только под потолком гудит вытяжка, и я шевелю губами, шепчу строки контракта. Я пробую разные варианты, снова распечатываю их на оборотке и перечитываю.

До праздников еще есть время, но в голове у людей уже что-то перещелкнулось, они уже начали все подряд наряжать. На всех стеклах расклеены бумажные снежинки, гирлянда мигает на карнизе и раздражает мне глаза. В кармане вибрирует телефон, я достаю его и читаю сообщение: «Грустная новость. После долгой болезни умерла наша подруга во Дхарме, Лариса Васюкова. Завтра проводим для нее практику. Приходите поддержать нас, если есть такая возможность».

Это от руководительницы центра. Вообще-то я не религиозен и хожу туда как светский человек. Да уж, смерть, смерть, смерть... что тут скажешь? Одно из центральных понятий наследственного права. Я откидываюсь в кресле и думаю...»

https://khizha.site/maslennikov

Если кто-то знает хорошего юриста по авторскому праву, напишите мне, пожалуйста, на @user31578

Перевел стихотворение (Чарлза Буковского):

* * *

Есть в нашем сердце такое место
которое ничем не заполнить

пространство

даже в самые
лучшие минуты
и
удачнейшие
времена

мы чувствуем его
мы чувствуем его
только
сильнее

есть в нашем сердце такое место
которое ничем не заполнить

и
мы все ждем
и
ждем чего-то

в этом
пространстве.

Наверное, мой творческий метод - что-то вроде нежной журналистики.

Это касается и режима сбора материала, и конечных текстов.

#писательство

НА ОБОЧИНЕ

Я встаю на аварийке на обочине проселочной дороги. Не глушу двигатель, ищу в бардачке запчасть и тут вижу через лобовое стекло, что посередине дороги извивается большая змея. Машина, наверное, переехала ее минуту или две назад. За змеей, как будто все происходит в кино, тянется кровяной след, и кровь еще блестит.

Змея двигает передней частью туловища, но задняя неподвижная часть перевешивает и тянет ее назад. Только кончик змеиного хвоста бесполезно дергается из стороны в сторону.

Все-таки змея медленно ползет вперед по горячему асфальту, и в уходящем солнце золотисто переливается ее брюхо. Она проползла уже две трети дороги. Прямо над ней проезжает грузовик. Он не задевает ее. Она поднимает голову, разевает пасть, шипит на грузовик. Морда змеи окровавлена, потому что она искусала свой пораненный хвост.

Змея передохнула минуту и пробует снова ползти вперед. Она уже подползает к краю дороги, за которой полоса гравия, а за гравием растет высокая трава. Змея раскачивает, как маятник, свое туловище и подтягивает перебитый хвост. Каждая проезжающая машина обдает горячим ветром змею и придорожную траву, и трава качается.

В итоге я так и не нахожу в бардачке нужную запчасть. Беру телефон, выхожу из машины, подхожу к змее, но не слишком близко, чтобы она не дай бог не укусила меня, и фотографирую ее. Из-за низкого солнца снимок не получается. Я еще нажимаю кнопки, но камера не справляется с резким светом. Ну и ладно. Я возвращаюсь в машину, выключаю аварийку и еду дальше.

Мой рассказ "В случае чего" вошел в длинный список Волошинского конкурса рассказов.

https://vk.com/wall-3699217_2542

В СЛУЧАЕ ЧЕГО

В вагоне притушили свет. В конце вагона кто-то заходился кашлем, где-то рядом, непонятно где, лопотал ребенок, а мои соседи продолжали играть в картишки. Они звали и меня, но я отказался. Соседа с верхней боковой койки тоже звали, и он тоже отказался. Он как сел на поезд в Янауле, так всю дорогу и пролежал на своей койке. В конце партии проигравший вставал и на весь вагон кричал «кукареку». Один раз кричал мальчик, потом женщина, потом мужчина, который сидел напротив меня. Никто не обращал внимания на эти «кукареку», у одного меня из-за них болела голова. Потом мальчик сказал, что в колоде не хватает трех карт. Они с друзьями на даче давно это заметили, просто он забыл. И все засмеялись.

Как только появилась связь, у соседа с верхней боковушки зазвонил телефон. Он перевернулся на спину, порылся в кармане куртки, достал телефон, дальнозорко прищурился, разобрал имя на экранчике. Он долго лежал и не брал трубку, и телефон все звонил. Он не понимал, что можно отключить звук. На его левой ладони синела наколотая паутина, от времени расплывшаяся, а на безымянном пальце правой руки был наколот толстый, тоже расплывшийся перстень, и поверх него блестело обручальное кольцо.

Наконец, мужчина принял звонок. Звонил его друг.

— Валера сказал, что я в списках, перед самым концом смены. Я спрашиваю, ты чего меня не предупредил, а он говорит, я специально не говорил зараньше, чтобы ты не взял да не уехал. Я говорю, все знали зараньше, все побрились и помылись, а у меня все кувырком. Он говорит, сдавай инструмент да собирайся, едь на пункт сбора. Я бегом-бегом до автовокзала. Опоздал на автобус, взял такси за свой счет, потом семнадцать часов прождал в зале ожидания.

Друг на том конце начал бубнить, медленно и грузно, как будто учился разговаривать или отходил от инсульта. Звонок был не по громкой связи, но голос громко хрипел из динамика.

— Ты возьми из моего сарая полуавтомат, — прервал его мужчина. — Он как новый. Это хороший полуавтомат, бери, а я потом куплю новый. Когда будешь забирать, подвари верхнюю петлю на калитке. Справа-сверху подвари, а то жена ведь как сделает. Удлинитель тоже лежит в сарае.

Друг пробубнил, что подварит петлю и что электроды уже стоят ему поперек горла.

[...]

Пишу рассказ в прямом эфире:

ВИШНЕВАЯ ВОСЬМЕРКА

В деревне, через которую проходила дорога, работал продуктовый магазин и киоск «Кофе с собой». По тротуарам ходили люди. На обочине стояли ведра с белыми наливными яблоками на продажу.

Сразу за деревней серели кукурузные поля. Вдоль дороги теперь шли редкие люди с хозяйственными сумками-тележками. Они шли им навстречу, в сторону Курска. Они везли в тележках, несли на руках тюки, кухонную посуду и свернутые рулонами матрасы.

(продолжение следует)

Антон спал на пассажирском сиденье, и когда вишневая восьмерка проезжала по битумным заплаткам на асфальте, его голова подпрыгивала. Потом он проснулся и сказал, что впереди, похоже, что-то горит. Над лесистым холмом клубился дым, солнце растекалось в дыму желтоватой кляксой. Коле с Антоном стало весело. Через приоткрытые окна в салон влетал шумный ветер, будто пахнущий гарью. Ветер трепал им волосы. Но машина поднялась на холм, и они увидели, что это трактор перепахивает сухую стерню и в воздух летят пыль и шелуха.

Восьмерка проезжала долгий поворот перед мостом. На внешней обочине, в траве, двое солдат лазили внутри легкового автомобиля. Из-за бронежилетов им было неудобно, и они двигались неуклюже. Водительское окно было выбито, багажник раскрыт. Коля продолжал смотреть на автомобиль в боковое зеркало, до тех пор, пока восьмерка не поехала по мосту.

Антон попросил салфетку. Коля сказал посмотреть в бардачке. Антон покопался в бардачке и нашел в углу пачку салфеток. На дне бардачка лежал хромированный, немного ржавый сувальдный ключ и цветная фотография.

— Чего там? — сказал Коля.

— Фотка, — сказал Антон, утирая нос.

— Я вижу, а что на ней? Можешь описать?

— Не вопрос, коллега. На данной фотке изображен дачный отдых, — сказал Антон. С тех пор, как они узнали, что оба поступили в институт, стали называть друг друга «коллегами». — Дедушка стоит на дачном участке, перед этой самой восьмеркой, смотрит в камеру и улыбается. За спиной у него, кроме восьмерки, — кусты смородины и забор. Штакетины подгнившие, местами позеленели и покосились.

— А чего там написано?

— Данная фотография заключена в желтоватую белую рамку. На рамке написано синей ручкой: «27/5/1997. На добрую память». Посередине фотки сгиб. Кто-то ее согнул, понимаете, коллега?

— И все? «На добрую память»?

— Ну да, — сказал Антон. — Вам этого мало?

— Нет, нормально.

— Фотка как будто выцвела сразу после того, как ее напечатали, — сказал Антон. — Выглядит миленько. Кусты не зеленые, а изумрудные, типа как старые памятники. А лицо у дедушки такое, как будто он уже успел загореть.

— Он, наверное, напечатал снимок кому-то в подарок, но забыл подарить, и он так и остался лежать в бардачке.

— Получается, что он нам его подарил, — сказал Антон.

— Получается, что так.

— Передал привет.

— Как бы да.

— Ты вообще видел этого деда? — спросил Антон.

— Неа, — сказал Коля. — С ним папа встречался, мне кажется. Они же ничего мне не говорили.

— На краю фотки виднеется кирпичный гараж. Там он, наверное, и хранил ее.

— Да уж, тачка из-под деда, — сказал Коля. — Повезло так повезло.

— Штамповки блестят, как будто новые, — сказал Антон, чихнул и снова утер нос.

Дорогу кое-где выщербило мелкими разрывами. Движения почти не было. Они разминулись с гражданским джипом, он шел на всей скорости. Потом обогнали два военных грузовика с секциями понтонного моста в кузовах. Потом их обогнал караван из разных машин с черными номерами.

— Да он только на дачу на ней и ездил, - сказал Коля. - И сразу прятал в свой кирпичный гараж.

— Но он еще живой, этот дед? — спросил Антон.

— Без понятия, — сказал Коля. — Может, и живой. Но тогда почему он не забрал все вещи из бардачка, особенно ключ. Забыл, что ли?

— Может он живой, просто ничего не помнит.

— Тогда он как бы не совсем живой.

— Откуда ты знаешь, — сказал Антон. — Может, у него богатый внутренний мир и он все понимает.

— Я не очень разбираюсь в таком, я же не какой-нибудь психолог, — сказал Коля.

— В любом случае, машину он подогнал знатную.

— Не буду спорить, коллега.

«Не советую спешить. Впереди камера на шестьдесят», — сказал вдруг навигатор. Коля автоматически притормозил, испугавшись штрафа, но потом снова дал газу.

Они проезжали очередную деревню, она была покинута. В деревне не было запустения, потому что ее покинули совсем недавно. Строения стояли целые, только водонапорная башня упала на бок, железным огромным набалдашником в чей-то огород. На дальнем лугу паслись без привязи коровы и козы.

Людей, бредущих вдоль дороги, стало больше. Те люди, что нашли транспорт, уже давно уехали из этих мест.

— В самое пекло они заедут на инкассаторской машине, — сказал Антон, смотря на вереницу беженцев. — Заберут людей со всеми манатками, довезут их до поселка. А там их подберем мы.

— Проще не придумаешь, — сказал Коля.

В окне одного дома приоткрылась кружевная белая занавеска, из-за нее выглянуло лицо. Простоволосая сухая женщина проводила восьмерку взглядом и задернула занавеску.

Коля с Антоном молча смотрели на дорогу. Дальше было круговое движение, и на одном из съездов с круга стояли бетонные блоки. Вишневая восьмерка включила поворотник и съехала как раз к блокам. На другой стороне дороги, на выезде, дежурили вооруженные люди. Коля потянулся было к бумаге от благотворительного общества, но машину никто не остановил.

Коля сам остановился, посмотрел на навигатор. Поселок был дальше по этой дороге, все время на юго-запад. Коля поправил очки, включил скорость, и машина быстрой змейкой объехала блоки.

Антон положил обратно в бардачок снимок, который все это время держал в руках.

— Хорошо ехать вот так, без музыки, — сказал он, защелкивая бардачок.

— Это точно, коллега, — сказал Коля. — Никогда не понимал людей, которые слушают музыку за рулем.

(конец)