И боль, и смерть не так ужасают дикое животное, как человек. Краснозобая гагара, перепачканная похабной нефтью, способная шевелить только головой, барахтающаяся на волнах, оттолкнется клювом от морской дамбы, если вы потянетесь к ней. Отравленная ворона, разинувшая рот и беспомощно катающаяся по траве, плюющаяся желтой пеной, будет раз за разом бросаться вверх, на падающую стену воздуха, если вы попробуете ее поймать. Кролик, раздувшийся от миксоматоза, - трясущийся мохнатый пузырь с костями, - почувствует, как от ваших шагов сотрясается земля, и будет искать вас своими незрячими гноящимися глазами. А потом, дрожа от страха, он забьется в кусты.

Чтобы сапсан узнавал и принимал вас, нужно носить одну и ту же одежду, ходить теми же тропами, совершать действия в одинаковом порядке. Как все птицы, он боится непредсказуемости. Приходите на одни и те же поля и покидайте их в одинаковое время дня, умиротворите дикость ястреба ритуальностью своего поведения, такой же неизменной, как его собственное поведение. Скройте блеск своих глаз, уймите белую дрожь в руках, затените свое твердое, суровое, размышляющее лицо, пребывайте в неподвижности дерева. Сапсан не боится ничего, что видит четко и издалека. Приближайтесь к нему по открытой местности уверенной, твердой походкой. Пусть ваша фигура увеличивается, но очертания ее не должны меняться. Никогда не прячьтесь — разве что, если вы совершенно незаметны. Ходите один.

Сторонитесь человека с его коварными странностями, держитесь подальше от враждебных глаз фермерских хозяйств. Научитесь бояться. Разделенный страх -- это самые крепкие из уз. Охотник должен стать тем, на кого охотится. Происходящее сию минуту должно обладать звенящей напряженностью стрелы, пробивающей дерево. Вчерашний день - тусклый и монохромный. А неделю назад вас и на свете не было. Упорствуйте, терпите, выслеживайте, наблюдайте.

(из перевода)

(Звук сделал погромче)

Перевел стихотворение.

* * *

Стиль - это ответ на все вопросы,
Свежий подход к скучному или опасному делу.
Совершить скучный поступок на стиле предпочтительнее, чем совершить опасный без стиля.
Совершить опасный поступок на стиле - это я и называю искусством.

Бои быков могут быть искусством,
Бокс может быть искусством,
Любовь может быть искусством,
Открывание банки сардин может быть искусством.

Не у многих есть стиль.
Немногие умеют придерживаться стиля.
Я видел больше собак на стиле, чем людей,
хоть и не у многих собак этот стиль есть.
У кошек он есть в избытке.

Когда Хемингуэй стрельнул и разбрызгал свои мозги по стене,
это был стиль.
Те или иные люди, оказывается, обладают стилем.
У Жанны д'Арк был стиль,
А также у Христа,
Сократа,
Цезаря,
Гарсии Лорки.

Я встречал людей на стиле в тюрьме.
В тюрьме я встречал больше людей на стиле, чем вне тюрьмы.
Стиль - это свой взгляд на вещи и поступки.
Шесть цапель замерли, стоя в луже,
или - ты голая выходишь из ванной и не замечаешь меня.

Перевел книгу, ищу издателя.

Если кому-то интересно, просто дайте знать.

«Сапсан» Джона Алека Бейкера

«Сойки затихли. Одна сойка, держа в раскрытом клюве желудь, тяжело взлетела. Она покинула древесное укрытие, поднялась над лугом и полетела к роще на склоне холма. Роща была от нее в четырехстах ярдах. Большой желудь торчал из ее разинутого клюва, как лимон из кабаньей пасти. Донеслось свистящее урчание, как если бы вдалеке заблеял бекас. Что-то мелькнуло и прошипело навстречу сойке, и она оступилась, запнулась в воздухе. Из клюва пробкой полетел желудь. Сойка замолотила лапками, как в припадке. Вся перекошенная, она падала. Земля прикончила ее. Сапсан налетел и унес ее на дуб. Там он ощипывал и ел ее, быстро заглатывая мясо, пока от нее не остались крылья, грудина и хвост.

Прожорливая, скопидомная сойка; ей следовало перелетать между лесополосами, с дерева на дерево, и соблюдать скрытность. Напрасно она обнажила перед бдительным небом белые пестрины на своих крыльях и надхвостье. Медлительная и мелькающая над зеленым заливным лугом, она была слишком явной мишенью.

Сокол перелетел на сухое дерево и ненадолго заснул. В сумерках он улетел на восток, к месту ночлега.

Куда бы он ни отправился этой зимой, я последую за ним. Я разделю с ним страх, восторг и скуку охотничьей жизни. Я буду следовать за ним, пока мои хищные человеческие черты не перестанут ужасать и затемнять цветной калейдоскоп, который окрашивает глубокие фовеальные ямки его лучистого глаза. Моя языческая голова окунется в холодную землю и так очистится».

https://www.jabaker.ru

"Чайки медленно летели на восток на прозрачных крыльях. Яркое солнце просвечивало их крылья насквозь. В три часа соколица покружила среди чаек и принялась парить. В эстуарии стояла полная вода. Кулики взвивались и ныряли над ручьями и солончаками, словно кровь, бьющаяся в запертом сердце. Я знал, что соколица увидит их, увидит, как тысячи чаек продвигаются к бурлящей воде, и я думал, что она последует за ними на восток. Я не медля сел на велосипед и поехал так быстро, как только мог, к холму в шести милях оттуда. С холма открывался вид на эстуарий. Дважды я останавливался и искал соколицу. Я обнаружил ее кружащей в вышине над лесистым хребтом, летящей, как я и надеялся, на восток. Когда я добрался до холма, она уже перевалила через него и снизилась...

...В световой линзочке, которую мой телескоп добывал из трех миль расстояния, залитого солнцем и искаженного воздухом, я видел, как блестящая вода эстуария потемнела и забурлила птицами, как острый соколий крюк взлетает и падает, следуя зубчатому полотну ее ставок. Потом темная вода снова просветлела, и все стихло".

Мой рассказ "Ротвейлер" вошел в длинный список конкурса имени Владимира Короленко (СПб).

"Когда старик с женой возвращались с рынка, они увидели в начале улицы Артёма, как среди обломков роется молодая ротвейлерша. Они остановились и подошли к собаке. На ее шее висел добротный ошейник из стропы, с дырками в два ряда. Глаза гноились, хотя и несильно, и на черно-подпалом крупе слева розовела проплешина. Они сразу поняли, что ротвейлерша молодая. Собака заглядывала им в глаза, но когда жена попыталась ее погладить, убежала через калитку в разбитый двор. Собака открыла калитку передними лапами и прошла внутрь, хотя одна створка ворот лежала на земле. Она жила здесь до войны и привыкла так ходить, это было ясно.

На висевшей створке виднелись обычные обереги: повязанная белая тряпка, надписи «Дети», «Здесь живут люди», «Ничего ценного нет». Но еще там был написан телефон хозяев. Старик зашел во двор. Там стояло несколько частных домов, все без крыш. Связь ловилась, и старик набрал номер телефона со створки ворот. Ответила женщина. Она сказала, что ротвейлершу зовут Эльба, но собака не ее. Кто хозяева, она не знала. Скорее всего, женщина и была хозяйкой."

https://spsliterator.ru/contests/konkurs-xii-long/

«12-е марта. Долину затопило, и теперь челиг летает охотиться и купаться на более высокой, более зеленой местности к юго-востоку отсюда. Проезжая между долиной и длинным узким эстуарием, я увидел, как он реет на крепком северном ветру. Он взмывал, и зависал, и двигался все время на юг. Тоже подгоняемый попутным ветром, я изо всех сил крутил педали и мчался по извилистым тропам, следил за раздвоенным пятнышком в вышине, терял его, снова нагонял, когда пятнышко замедлялось и кружило над стаями кормящихся чаек и ржанок. Грачи сидели у своих громоздких гнезд на высоченных вязах, венчающих холмы, и гортанно каркали на мартовское солнце. Деревья расплывались черными кляксами против ясного зеленого света.

Я перемахнул через холмы и, уже спускаясь в глубокую долину, увидел, как челиг по вееру солнечных лучей падает к дальним болотам. Я мчался по лестерширам быстрого зеленого света. Искристая влага с зеленых полей орошала мой глаз. Колеса гудели, вырывались из-под меня; порывы ветра несли меня вниз. Это была охотничья скорость, грохочущая погоня за крылатым хищником, который и сам спешил к своей добыче. Мне вспомнилось, как ребенком я скакал по весеннему зеленому дерну; по запущенным угодьям довоенных лет; по разросшимся лесополосам и великолепным зарослям сорной травы, над которыми вспыхивали то соколы, то вьюрки.

Дальние холмы поворачивали, кружили, раздвигались по сторонам; серебряная черта длинного эстуария вдруг засияла до самого горизонта, будто луч света, и все дальние болота одновременно двинулись к синей полосе моря. Я затормозил и осмотрел зеленое болотное зарево. Сапсан метнулся к световой щели, в которую превратилось море, и быстрым огоньком срикошетил над зеленой землей».

Случайно узнал, что мой рассказ "Тигр" вышел в сборнике "Про замерший мир":

"Альманах современной прозы "Про_замерший мир", специальный выпуск журнала "Рассказы"

Рассказы этого сборника про замерший мир. Про мир, замерший во время локдауна, поездки в прошлое, во время карнавала или в ожидании автобуса. Про мир, замерший в ожидании мира. Про нас, замерших в ожидании жизни. Только жизнь не замирает. Впрочем, про это тоже.

Евгений Бабушкин, Вера Сорока, Марианна Лаптева, Митя Корорин, Анна Лужбина, Катя Брезгунова, Николай Андреев, Игорь Масленников, Александра Бруй, Анна Суслова, Андрей Королев, Лидия Шафранова, Анна Пестерева, Ира Кузнецова, Екатерина Кудрявцева, Мария Монахова, Ольга Савченко, Анна Нейронова, Екатерина Златорунская"

https://kraftlit.ru/shop/pro_zamershij-mir

В начале рассказа содержится дружелюбная шуточная рецензия на док. фильм одного известного режиссера. Может быть, кто-то догадается, на какой.

«Тигр

Это сочинение про моего старшего брата. В тот раз брат оказался на дороге, потому что он явно был не в себе. Я знаю всю эту историю с его слов, а он не особенно много нам рассказывал. Но хотя бы что-то. Мне придется немного додумывать, но постараюсь не увлекаться, честно.

Ну и вот, к тому времени брат несколько месяцев избегал и свою жену, и Василису, и нас. Он буквально всех избегал, почти совсем с нами не общался. Что он видел на войне, об этом мы не имели никакого понятия. Может быть, он видел что-то ужасное, а может быть, и ничего такого. Или на него могла подействовать общая обстановка, в которой он долго находился (то есть армия и война). Он ведь не горел желанием туда ехать. Его забрали после того, как он с первого раза не поступил в институт. Мы просто понимали, что брат никак не может прийти в себя, и не приставали к нему с распросами.

Только один раз брат что-то нам рассказал. Он рассказал, что они ужасно долго жили на какой-то заброшенной станции, на запасных путях. Жили прямо в вагонах: зимой ставили в плацкартах железные печки, выбивали верхние окошки и просовывали туда трубы от печей. И все время, пока они там жили, их снимал какой-то режиссер. Он постоянно ходил за ними по пятам то с кинокамерой, то с диктофоном. Даже в полевой бане снимал — как они моются, перешивают подворотнички, стригут ногти на ногах, бреют друг другу головы одноразовой бритвой «Бик» и все в таком духе. Сначала они стеснялись, а потом привыкли к режиссеру и перестали обращать внимание. А потом режиссер уехал. Фильм был сделан, и его даже где-то показали — то ли на кинофестивале, то ли еще где. Но брат не посмотрел его. Брата не интересовало, что да как с этим фильмом.

Зато я скачал его и посмотрел. Кино очень непонятное: всё мелькает, все матерятся, ничего толком не происходит, какое-то мельтешение. В одной сцене я узнал брата. Я долго просто сидел и улыбался, когда узнал его лицо на экране. Что-то в этом было очень приятное, в том, чтобы в кинофильме узнать лицо знакомого вам человека, и не просто знаменитого актера, а своего собственного брата. Они шагают в две шеренги по туманному развороченному полю и устало кричат: «Джинсы воды набрали и прилипли. Мне кажется, мы крепко влипли». Всё вокруг в глине, просто всё — техника, одежда, сами солдаты и всё остальное. Брат так нам и рассказывал, что это была их строевая песня. Он шагает вместе со всеми, на ходу поправляет кепку в старом камуфляже «Флора». За запасными путями видны горелые многоэтажки, а сразу за ними — снежные вершины. Эти вершины еще выше многоэтажек, они как бы нависают над ними. Лица у всех... как вам объяснить? Как будто они все хотят, чтобы от них отстали. В общем, как я и сказал, фильм достаточно непонятный. Но, с другой стороны, это почти все, что я знаю про брата в те годы.

Той осенью, когда брат вернулся, Василисе уже был год и сколько-то месяцев. Он увидел ее первый раз. Не знаю, что брат тогда почувствовал. По-моему, он и сам не знал...»