Я думал про то, что подавленность - это когда на краю моего ума маячит осознание, что все это не закончится ничем хорошим. Ничем хорошим, по большому счету. И если я отстраняюсь от этого понимания, ум бежит от этой ситуации и не может убежать, и тогда возникает подавленность.

Купил стиральную машину. Ее доставили с опазданием в семь часов. Продавщица игнорировала мои вопросы и претензии. Потом приехали грузчики, я открыл им двери, сказал, куда ставить машину, и в конце сказал "спасибо". Потом внутри барабана я нашел наклейку, на которой было указано, что экономичность стиральной машины - класса "Д", то есть очень плохого класса. Я сфотографировал наклейку и отправил продавщице, которая сказала, что у этой стиральной машина класс "А++". Она ответила что-то невразумительное, и я пошел в магазин. По дороге мысленным взором рассматривал свою злость - как злость, гнев - как гнев. Пытался не раскручивать их, а наблюдать за ними. Продавщица в магазине объясняла, что эта наклейка отображает то ли устаревший, то ли, наоборот, новый стандарт. Как сложно, наверное, видеть свою злость, гнев, ненависть, когда есть угроза жизни. Ведь в моем случае угроза только моим деньгам и самолюбию.

С другой стороны, когда есть угроза жизни, присутствует одно несомненное преимущество: ты понимаешь, что это максимально напряженная ситуация. Ничего тяжелее быть не может.

На пустом туристическом пляже тлела большая куча сухих веток и мусора. Хозяин одного из домов приехал утром, сложил ее и поджег. На гальку накатывали волны, и пена тушила тлеющие угли. Куча дымила.

На пешеходном островке посередине дороги девочка-подросток зевнула и надула пузырь из жевачки. Пузырь лопнул и облепил ее губы. Она всосала его в рот и продолжила лениво жевать. Она стояла и ждала светофора.

В ночной забегаловке сидел седой старик в фирменном комбинезоне заправочной станции, красном со светоотражающими полосами. Он сидел положив ногу на ногу и курил сигарету. Владелец забегаловки, высокий мужчина в толстых очках, был его знакомым. Я понял это, потому что они пожали руки и поздоровались, когда тот проходил между рядами. У старика был глубокий сильный голос, совсем не стариковский. Скорее всего, на заправке в это время, за полчаса до полуночи, был пересменок. Пока я ждал свой бутерброд, старик сделал три или четыре затяжки, не больше. Он сидел почти неподвижно, потряхивал сигарету пальцами, смотрел то на кухню, то на проезжую часть. Он курил чертовски красиво, и мне самому хотелось закурить. Но я не попросил сигарету и не купил пачку, потому что бросил, почти год назад. Я был на Урале, мы сидели с друзьями, и один из них сказал, что курение надоело, что оно вредно, и предложил заключить мужское пари - кто первый закурит, тот платит остальным определенную сумму. Потом второй, кто закурит, платит последнему оставшемуся. С тех пор я не виделся с парнями, но денег так никто и не получил.

Цыгане всегда ходили особняком: дети играли в волейбол у входа в супермаркет; взрослые стояли кругом под деревом и показывали друг другу какие-то вещи, сложенные на электрическом щитке, или по двое ездили на мопедах, или просто стояли в стороне, на что-то смотрели и курили; старухи сидели на тротуаре и просили милостыню хриплым голосом. Один раз я свернул не туда у двух больших лодок на прицепах и пришел на автомобильную свалку. Это было почти поселение, огороженное штабелями из разбитых автомобилей. Хижина справа была вся сделана из разрезанных капотов, дверей и крыш. Цыгане постепенно разбирали автомобили на запчасти и продавали в Интернете. "Брат", - сказал мне по-английски цыган. Никто из цыган не говорил по-русски. Он сидел на пластиковом стуле и смотрел что-то на телефоне. - "Здесь нет сквозного прохода?" - сказал я, хотя и так видел, что сквозного прохода там нет. Но было любопытно посмотреть на этот городок хотя бы еще немного. Я представлял себе, насколько спокойно проходят дни этого цыгана. Он сидит на пластиковом стуле, иногда курит с друзьями, иногда говорит с женой и детьми, иногда разрезает машины, иногда продает запчасти. Не беспокоится об образовании и коммунальных платежах. - "Нет, тут не пройти", - сказал он. - "Вот там нет прохода, да?" - показал я рукой. - "Нет, там нет прохода. Надо вернуться и повернуть направо". - "Понятно", - сказал я, и он кивнул. - "Ну, пока, счастливо", - сказал я. - "Счастливо".

Я проезжал мимо на велосипеде. Машины стояли на светофоре перед рынком - поток красных стоп-сигналов. Воздух медленно остывал. Солнце зашло, городской горизонт алел. Светилась реклама на стреле башенного крана. На улочках, которые остались позади, поддатые компании бродили или выпивали сидя на бордюрах, а эту развязку люди только проходили и проезжали насквозь. На лужайке, там, где сливались две улицы, был разбит сад, и среди зелени белели крупные бутоны каких-то цветов. Светофор переключился, машины поползли вперед.

БЕГОМ

Толпа шла вперед. Люди кашляли, шутили и переминались с ноги на ногу. Андрей выбрал место ближе к первой линии, но не слишком близко к пэйсеру. Он перевязал шнурки двойным узлом и смочил футболку на груди, чтобы охлаждалось сердце. Когда прозвучала сирена к старту, напряжение разом спало. Все улюлюкали и бежали.

На набережной они пробегали мимо елей, розовых кустов и стелющихся можжевельников. Андрей представил, как это место выглядело очень давно, когда здесь не поселились люди. Спокойное течение реки, песчаные покатые берега изгибаются влево. Смешанный лес ровно покрывает всю местность. Никаких дорог, причалов и мостов.

Они пробежали под мостом. Грузовики над их головами грохотали, когда проезжали по дорожным стыкам. Звуки были мощными и плавными и доносились одновременно со всех сторон. По реке шла баржа с горой гравия. Из борта баржи сливалась толстой струей вода.

Потом они пробегали мимо строющихся небоскребов. Потом повернули налево, и дорога долго шла в плавный подъем. В шатре с питанием он наполнил бутылку водой и положил себе на загривок, под футболку, влажную губку.

Толпа свернула на Садовое кольцо. Вся десятиполосная дорога была свободна. Он пробежал больше трети всего пути, и сил оставалось много. Когда они пробегали по туннелю, некоторые люди закричали. Он закричал, просто чтобы услышать свое эхо в огромном темном туннеле: эхе-хей! ааа-ооо! Это было весело, и люди позади него тоже кричали.

После еще одного моста был разворот. Все огибали столбик с флажком, бежали в обратную сторону и махали руками тем, кто бежал навстречу по другой стороне. Он взял из шатра две дольки апельсина, съел мякоть, а корки отбросил.

Они забежали на мост, и там он увидел женщину с пораненной коленкой. Она плакала и просила воды. Он отдал ей свою бутылку и спросил, нужна ли помощь. Помощь не нужна, сказала женщина. Он не хотел рассиживаться с ней и обрадовался, что может бежать дальше. Всех, кто пробегал по мосту, обливали водой из пожарного шланга, а рядом с цистерной стоял фотограф и делал снимки.

Потом был долгий подъем по тенистому бульвару с трамвайными путями. Когда дорога шла ровно, он старался восстанавливать силы. Группа, с которой он бежал, растянулась. На Рождественском бульваре опять был подъем, но короткий. В конце бульвара дорога пошла все время под гору, и он дал ногам нести себя вниз. Он потряхивал руками, чтобы они тоже отдыхали. В конце спуска они свернули направо, в сторону цирка. Он постукивал руками по ляжкам, чтобы разбить напряжение, размять мышцы, но теперь это не работало.

Тверская улица долго шла вниз. Люди из его группы обгоняли его. Он старался тратить меньше сил, чтобы тело само бежало вниз по склону, но его все равно обгоняли. Ноги ощущались как будто каменными. Пэйсер уже убежал далеко вперед. Андрея обогнал последний человек из его группы, и он заплакал. Он вспомнил научно-популярный фильм, который недавно посмотрел на Ютубе. В фильме рассказывалось про космос. Когда планеты образовываются из космической пыли, говорилось в фильме, одна с другой могут столкнуться. Если они столкнутся, то могут слиться в одну большую планету или распасться на несколько. Или одна планета может вышибить другую, и тогда та другая улетает в межзвездное пространство. Она становится планетой-сиротой, говорилось в фильме. В конце Тверской, перед Кремлем, на постаментах стучали барабанщики и танцевали танцоры, крикуны подбадривали бегущих. Андрей плакал на бегу и смотрел на флажок своего пэйсера вдалеке. Он пробежал больше трех четвертей дистанции.

Когда он бежал мимо кремлевских стен, тучи уже рассеялись, наступила жара, и от реки не веяло прохладой. Он бежал по газону, чтобы стопам было мягче. Он пробежал мимо автомобиля скорой помощи. Внутри сидел мужчина: он склонил голову между коленей, а рядом с ним сидел врач.

Андрей знал, что дорога до конца будет все время идти по этой набережной. Здесь стояло много зрителей. Он чувствовал, что финиш близко и бежал из последних сил.

На Лужнецкой набережной забег повернул направо. Там стояло очень много людей: они кричали, свистели и махали флажками из-за рекламных щитов. Андрей ускорился, расправился и побежал так, как будто ему легко бежать. Он пересек финишную линию и остановил секундомер на часах. Девушка протянула ему апельсин и согревающее одеяло из фольги.

Он прошел вперед, нашел свободное место на лужайке и прилег на спину. Неподалеку он увидел своего пэйсера с флажком за спиной, но вокруг пэйсера стояли незнакомые люди, совсем не те, с которыми он бежал бОльшую часть пути. Андрей первый раз видел их. Он повернулся на бок и стал чистить апельсин.

ВСЁ ПО ПЯТЬДЕСЯТ

Андрей слушал плеер и шел вдоль рядов магазина дешевых товаров. Учитель на записи рассказывал по-английски про буддистского бога, которого называют Милосердно слушающим. Этот бог думал, что может оставаться милосердным, смотря на любые страдания. Однажды он захотел послушать, как звучат страдания всего мира, говорил учитель. И когда бог услышал, как они звучат, все эти страдания, его переполнило милосердие. Он тут же разлетелся, распался на тысячу частей.

На записи зазвучал гимн богу на древнем индийском языке. Пел учитель и люди, которые перед этим его слушали. Они пели нестройно - кто-то, наверное, знал гимн наизусть, а кто-то пел по бумажке. Андрей шел и рассматривал товары. На полках тесно лежали наборы отверток, коробки шоколадных конфет, горшки для растений, пластиковые вешалки, соломенные шляпы. Андрей разминулся на узком проходе с женщиной. Ее глаза, как показалось Андрею, смотрели беспокойно. По его левую руку стоял холодильник с бутылками изотонического напитка. Жидкость была синей, а бутылки - одна к одной, совершенно одинаковые, только на некоторых слегка криво приклеились этикетки. На всех товарах висел ценник в пятьдесят рублей.

Сейчас на этом канале я выкладываю разные зарисовки.

"СТАРТ-ШОССЕ"

Он неспеша едет по тротуару, этот худой мужчина на велосипеде. Седые лохматые волосы, как у ученого. Он едет на синем "Старт-шоссе" со всеми оригинальными деталями. Переводные наклейки почти отшелушились, но и так понятно, что это велосипед ХВЗ. Под седлом примотана картонная коробка, из нее торчит разводной ключ. Мужчина едет совсем медленно, держа руль нижним хватом. Он никак не мешает пешеходам. Он смотрит на асфальт, а люди ему безразличны. Этот мужчина - я, и сегодня мне исполнилось пятьдесят пять. Я еду в продуктовый магазин.

Праздновать я не праздновал, конечно. Не люблю этого, да и не с кем. После тридцати время просвистывает быстро, так что не замечаешь. Год, еще год, еще год и так далее.

Мой рассказ "Пересечка" в журнале "Волга": https://magazines.gorky.media/volga/2022/7/peresechka.html

My short story "A Crossing" published on postsocialism.org:
https://postsocialism.org/2022/10/25/peresechka-a-story-by-igor-maslennikov/

Мой рассказ "Лепесток-1" в альманахе Переделкино: