Прошел выходной маркет, а мы рады поделиться с вами одним из представленных на нем объектов — компактным питьевым сетом из графина и стакана, выполненным в глубокой сине-чернильной гамме с дымчатыми разводами.
Форма сета отсылает к классической типологии карафа для вина: расширенная каплевидная форма плавно переходит в вытянутое горло, а парный стакан повторяет силуэт горлышка в миниатюре — так пара читается как единый ансамбль.
Оба предмета выполнены вручную в гутной технике из цветного стекла. Благодаря цветовой комбинации появляется «облачная» игра тонов: от почти прозрачного дымчато-голубого в верхней части до плотного темно-синего, уходящего в графит, у основания объектов.
Сет одинаково хорошо работает и как функциональная посуда — для вина, воды и других напитков, — и как самостоятельный интерьерный объект.
Доступен к покупке! На связи с вами!
#ателье #продукция #гутноестекло #карафа
Telegram/ VK/ Instagram

Из классиков стекла я бы выделил художника-концептуалиста Бориса Смирнова. Его творчество было очень разнообразным, и он умел создавать внутри стекла оригинальные пространства и смыслы’, — делится основатель нашей мастерской Алексей Яценко.

Сегодня в воскресной рубрике рассказываем о мастере, без которого сложно представить советское художественное стекло XX века, — Борисе Александровиче Смирнове (1903–1986).
Смирнов пришел в стекло уже сложившимся художником: получил образование во ВХУТЕИНе, работал в графике, сценографии, фарфоре — и этот ‘небутылочный’ опыт во многом определил его взгляд на материал. 
Главное, что отличает Смирнова от предшественников, — отношение к стеклу как к носителю сюжета и смысла, а не только формы. Мастер одним из первых в советской традиции стал работать сериями-композициями, где отдельные предметы складываются в повествование: ансамбли ’Балет на льду’,’Праздничный стол’, ‘Баскетбол’, тематические наборы и скульптурные группы. Сосуд у него мог стать персонажем, бокал — архитектурой, а прозрачность и цвет работали как драматургические средства.
Смирнов смело смешивал техники — гутное стекло, сульфидно-цинковое, гравировку, цветные накладки — и не боялся иронии и гротеска там, где от декоративного искусства традиционно ждали парадности.
Именно этот концептуальный подход и притягивает Алексея: стекло как пространство, в котором можно строить идеи, а не только формы. В практике Iglass и Ismalta это ощущается в том, как мастер выстраивает работы сериями и инсталляциями — где материал становится средством рассказа, а не самоцелью.

#вдохновение #стекло #смирнов #гуто #iglass
Telegram/ VK/ Instagram

В прошлый раз мы рассказали о том, как зарождалась идея проекта «Серафим» — от давнего интереса Елены Колоновой к ангельской иконографии до решения работать с пространством, а не с отдельным объектом. Сегодня мы расскажем о том, как эта идея обретала физическую форму, и о людях, в совместной работе с которыми объект смог «взлететь».
Работа над конструкцией началась с главного вопроса: как удержать в равновесии перья? Именно их конфигурация — направление, наклон, ритм — рассчитывали всё остальное. Для Елены было принципиально важно войти в новую для себя художественную среду аккуратно, поэтому первая версия каркаса создавалась с расчётом на динамичное расположение стеклянных элементов и одновременно на устойчивую установку в формате постамента.
Скульптура на постаменте получилась тяжёлой, почти монументальной, процессуально включала в себя использование лишь болгарки и сварки, но именно она позволила Елене качественно презентовать основные цели и задачи проекта: показать серафима как соединение натуралистичной детали пера и обобщённой, почти архитектурной массы.
Следующий шаг был связан уже с подготовкой к выставке «Орбиты хрупких тел» (Heritage Gallery) . Елена начала исследовать саму плоскость экспонирования — в какой-то момент она пришла к решению, которое перевернуло проект в буквальном смысле: из вертикальной плоскости в горизонтальную. Серафим должен был перестать стоять — и начать парить. Прежний каркас видоизменился: вес требовалось радикально снизить и перераспределить, а сама конструкция должна была работать на подвес, а не на опору.
Елена нарисовала эскиз будущей люстры — и здесь в истории проекта появляется ещё один важный соавтор. По этому эскизу Антон Артемчук (Shukhov Lab) за несколько месяцев разработал и изготовил складывающуюся конструкцию из нержавеющей стали, выполненную лазерной резкой. Выбор материала и технологии был не случайным: нержавейка дала необходимую прочность при минимальной толщине, а лазер позволил добиться той точности, без которой стеклянные перья попросту не сели бы на свои места.
Именно этот каркас зритель видит в Heritage Gallery: тонкие металлические пластины, от которых расходятся ряды стеклянных перьев, и встроенные внутрь источники света, превращающие скульптуру в действующий светильник. То, что начиналось как тяжёлый объект на постаменте, в итоге стало почти невесомой формой под потолком. Одновременно с этим внутренняя логика перьев, присущая самой первой версии, сохранилась.
#серафим #люстра #выставка #орбиты_хрупких_тел #проект #моллирование #shukhovlab
Telegram/ VK/ Instagram

Сегодня делимся объектами, представленными в нашем ателье, — рассказываем о декоративной чаше насыщенного бирюзово-синего цвета со свободной формой.
Силуэтно она отражает органическую, природную пластику, где край изделия собран в волнообразные лучи, а профиль напоминает морскую раковину. Как и в других наших проектах, здесь ни одна складка не повторяется — форма живет в асимметрии и читается по-новому с каждого ракурса.
Объект выполнен в технике фьюзинг из цветного стекла: глубокий бирюзовый тон в толще перекликается со светлым, почти небесным градиентом, прозрачные участки у основания добавляют работе легкости и глубины. Чаша прекрасно работает как самостоятельный интерьерный акцент — на журнальном столе, консоли или подоконнике. При этом она сохраняет и утилитарную функцию: подойдет для фруктов, мелких предметов.
Доступна к покупке!
#ателье #продукция #гутноестекло #органическая_форма
Telegram/ VK/ Instagram

‘Савельева Любовь Ивановна очень меня вдохновляет. Она изобрела стиль стихографики, у нее очень подвижные стремительные работы, персонажи перебегают из предмета в предмет, стихи — из страницы в страницу. Меня цепляет и привлекает то, как она осваивает различные пространства вместе со своими работами’, — делится Елена Колонова.

Хотели бы рассказать о художнице, чьё имя стоит в одном ряду с крупнейшими мастерами отечественного стекла XX–XXI веков, — Любови Ивановне Савельевой .
Савельева пришла в стекло из графики: окончила Строгановку в мастерской Захара Быкова, много работала как книжный график и карикатурист. Имеющаяся практика во многом определила её дальнейший художественный язык. Более сорока лет мастерица сотрудничала с Ленинградским заводом художественного стекла и Экспериментальным стекольным заводом в Гусь-Хрустальном, была народным художником России, членом Российской академии художеств. Её работы находятся в собраниях Государственного Эрмитажа, Русского музея, Третьяковской галереи, ВМДПНИ, Царицыно, Кусково, Елагиноостровского дворца-музея — и это лишь часть художественной географии.
Очень ценным фрагментом биографии Савельевой является изобретение особого языка, который она назвала стихографикой. Это способ работать со стеклом так, как поэт работает со словом: композиции строятся ритмом, паузой, движением, а тонкие гравированные линии превращают прозрачную массу в подобие листа, по которому ‘пробегают’ её знаменитые персонажи —бегущие, летящие, будто застигнутые в момент шага или прыжка фигурки. Стекло у Савельевой перестаёт быть фигуративным в привычном смысле — оно становится пространством повествования, где линии и свет работают наравне.
Не менее важно и то, как художница обращалась с пространством вокруг работы. Её композиции — часто многочастные, разворачивающиеся в среде: серии и ансамбли, посвященные А. С. Пушкину, О. Э. Мандельштаму, музыке, памяти, любви. Савельева распределяла или расформировывала своих героев по экспозиции так, что зритель оказывался внутри общего сюжета, а не перед отдельным объектом на подиуме. Именно эта способность осваивать пространство вместе с работами вдохновляет Елену.
Для нас также в её методе особенно близки два момента. Первый — восприятие стекла как повествовательной среды, где важны движение и ритм, а не только форма. Второй — работа с пространством экспозиции как с частью самого произведения. Этот же принцип во многом лежит в основе проекта ‘Серафим’ и других инсталляций студии, где объект существует не сам по себе, а в диалоге с местом.

#вдохновение #савельева #стихографика #стекло #iglass #ismalta
Telegram/ VK/ Instagram