я плыву по отражению в океане северного сияния
против течения и ветра, на горизонте не маячит земля
даже кажется, что утро бьëт в глаза, чтобы сбить с маршрута
только большие киты на спинах несут к востоку мой фрегат
ловлю вибрациями послания от внезапных попутчиков
хоть как-то переписать их и донести до конца пути
наверное там тоже частички их разбитых душ,
а между ними скалистые горы и бесконечные хребты.
значит, это лишь мифы, что океан бескрайний,
люди всегда боялись необъятно больших просторов,
гигантских скользких чудовищ, что обитают в них,
но все монстры из сказок тоже ведь несвободны.

по четвергам он любил протирать пыль. он поднимал каждую маленькую фигурку и бережно протирал маленькой безворсовой салфеткой. по поверхностям проходился специальным средством для дезинфекции (естественно со смыванием, естественно как пережиток с ковидных времен)
он не оставлял без внимания ручки дверей и разнообразных ящиков. ручки он протирал по средам, и сочетал это с перекладыванием чашек и разбором приправ. приправ, зачем-то, несоразмерно много, они все время в какой-то неправильной последовательности, и это сильно не сочеталось с пустым, но чистым холодильником.
во вторник он менял постельное белье. комплектов было ровно два, один стелился в первый и третий вторник месяца, другой - во второй и четвертый.
зато было много расстеленных пледов. до них не всегда доходили руки, но запястья неустанно гудели поправить и так, и эдак.
в понедельник он устраивал генеральную уборку своим музыкальным инструментам. заодно сочетал это со сдуванием пылинок с каждой, уже чистой, маленькой фигурки, и дополнительным ухаживанием за ручками выходных дверей.
в воскресенье под удар попадала ванная комната. с особым пристрастием отдраивалась раковина и створки душа. а с каким удовольствием переставлялись и наполнялись немногочисленные мыльные принадлежности.
после помывки ванной комнаты очередь генеральной уборки доходила до него. он трижды промывал голову шампунем, сдирал ороговевший слой тела мочалкой, отдраивал зубы жесткой зубной щеткой (обязательно до скрипа), и, самое противное, активно промывал нос. промывать нос он не любил; но ощущать грязь не любил больше.
в субботу он пылесосил и мыл полы. причем сначала пылесосил, потом мыл полы, потом опять пылесосил, и потом опять мыл полы. ведь сначала надо избавится от самой крупной грязи, потом помыть со средством, потом достать пылесосом до каждого уголка своей лилипутской квартиры, и только потом помыть чистой водичкой. и обязательно новой чистой тряпочкой.
в пятницу он опять протирал пыль. но мог и еще раз помыть ванную комнату, а мог перебрать приправы, или, например, вне расписания поменять постельное белье, и тогда в месяце белье менялось не 4 раза, а 8.
и вот, в очередной четверг, как единственный вечно грязный элемент квартиры, он опять натирался мочалкой и мучил бедный нос.
до тех пор, пока в квартире наконец не стало чисто.