влюбленный кактус

Хроники курьера. Глава I: Время тает

Первое мая, 2025 год. Среда. Москва.

Я не знал, что сегодня будет одним из тех дней, которые хочется выбросить в окно, но окно не открывается, потому что оно, как и всё в этой жизни — намертво заклинило.
Как и я — в Москве.
Как и моя судьба — в вечном ожидании электрички.

Утро началось, как и всегда, с дороги. Долгой, вязкой, как затянувшаяся кома. Я ехал на работу, настраиваясь на бой. Центр Москвы, дождь, элитные рестораны, жадные на чаевые клиенты. Всё как обычно, только небо сегодня было особенно щедро — вылило на меня всё, что накопило за зиму.

Я выглядел, как капустный монстр: слой за слоем одежды, сверху дождевик. Не человек — дренажная система на колёсах. Но знаете, что странно? Настроение было даже хорошим.
Наверное, потому что я принял свою судьбу. Я курьер. И если эта работа — болото, то я стал болотной жабой. С лёгкой улыбкой.

Дождь не утихал весь день. Иногда стихал, как будто собирался с силами, и через полчаса снова лил, словно небеса смеялись надо мной, чередуя насмешку с плевком.

К ночи я был выжатый, как пакетик чая в вокзальном буфете. Сел в предпоследнюю электричку, мокрый до костей, и поехал домой. Тогда я ещё не знал, что домой — это слишком амбициозное слово.

Лобня. Конец пути.
Машинист объявил, что «по техническим причинам» поезд дальше не поедет. Он умчался в депо, а я остался — со своим летом в обуви и зимой по колено. Сугробы накрыли платформу, как забытые пельмени морозилку.

В 2:10 ночи я всё ещё был в Лобне. Электричка не пришла. Пришёл только ветер. Острый, как укол под ноготь.
Я был мокрый, зябкий и глупый. Глупый, потому что верил, что всё закончится быстро.
И вот стою. Велосипед заметает. Обувь — тряпки. Хочу спать.
И я стою.
Стою.
Стою.
И вдруг падаю.

Прямо на перекрёстке, как дешёвый трюк в плохом фильме. Потянул челюсть — теперь она предательски хрустит. Но я жив. Удивительно.

Почему смерть так медлит?
Иногда мне кажется, что она наблюдает за мной с интересом, как зритель в театре.
Смеётся, когда я зеваю.
Ждёт, когда я поскользнусь, но не подсказывает, где лёд.
У неё, видимо, абонемент на мои приключения.

Пять утра. Я снова на вокзале. Снова надеюсь. Снова проклятая электричка — и снова её нет.

Какая-то женщина, замёрзшая и полусумасшедшая, начала бить ногой по вагону. Кричала, как будто этим может согреть себя. Метнула бутылку в стекло — промахнулась.
Потом подошла ко мне. Пыталась говорить. Я — нет. У меня было достаточно внутренних диалогов, чтобы ещё и чужие слушать.

Следующая электричка довезла меня до Икши. Медленно. Униженно.
Я даже успел поспать. Мёртвым сном. Настолько глубоким, что во сне я был живее, чем наяву.

А потом… она же, эта же трусливая электричка, вернулась и повезла меня обратно. Как будто хотела извиниться.

Наконец — Дмитров.
Вода залила улицы. Люди стояли на вокзале, как кораблекрушенцы, выжившие после цунами.

Я шёл домой пешком. Деревья валялись вдоль дороги, как уставшие стражи города. Ноги не чувствовал — только холод. Мама звонила раз тридцать. Папе я зачем-то сказал, что застрял в Лобне. Глупо. Как будто это новость, а не мой вечный статус.

Я пришёл домой. Снял обувь. Растаял.
Как снег.
Как день.
Как первый мая, который стал первым адом.

Упал. Уснул. Без снов.

Иногда мне кажется, что смерть — это не что-то страшное. Это просто электричка, которая никогда не приходит.

это текст моего брата, который он опубликовал на днях у себя в канале. я раз за разом возвращаюсь к нему и перечитываю, поэтому считаю должным оставить его и тут

— Можно я всё-таки кирпичами буду оперировать?
— Так себе из вас хирург

четверговые кото-танцульки в студию