Вот, стою и думаю… то ли «Ума ту ту рман», то ли «22 Умармана». Последнее мне больше нравится… повеяло степью и Великой Ордой.

Ребза! Может кто в курсе… где мне н айти фильмец «пациент номер 1» реж. резо гигиенишвили.

Друзья, с Новым годом! 🎄
Пусть у вас в 2026 всё будет по-человечески: дома тепло, в голове поспокойнее, на душе полегче.

Пусть рядом будут свои — те, с кем можно молчать и всё равно понимать. Пусть деньги не треплют нервы, здоровье не капризничает, а удача хоть иногда сама приходит без уговоров.

И пусть музыка — любая ваша — всегда вытаскивает, когда надо.
Спасибо, что вы со мной. Обнимаю крепко. 🤍🎸

❄️🎄🍾🎉Ну что… вот и наступил наступавший 26ой. Как проводили? Как встречали? Делитесь, рассказывайте! ❄️🎄🍾🎉

Третий день нового года. Как проводите время? Снеговики, лыжи или антология «назад в будущее» за один день? 😉

Каждый год я пересматриваю данную ленту как личный ритуал. Чтобы напомнить себе, как всё делали те, кто был в самом начале. И каждый раз цепляет что-то новое: не песни даже, а разговоры, взгляды, паузы, это странное настроение между делом. Для меня, как музыканта, этот фильм — про ощущение коллектива. Про то, как Битлз просто живут рядом и делают своё. Устают, спорят, подкалывают друг друга, молчат, снова пробуют. Без позы. Без «ты обязан». По-человечески.
И в этот раз я вдруг поймал себя на мысли: они ведут себя очень современно. Прямо сейчас. Как будто съёмка была не полвека назад, а недавно, почти вчера.
Наверное, потому что живые люди не стареют. Когда люди остаются людьми — время над ними не работает.
Кто смотрел?

А вы знали вообще такое 🤯 Алан Парсонс, который,
Alan Parsons Project, космос, психодел и студийная магия —
в 18 лет работал ассистентом на Abbey Road, когда Beatles писали Abbey Road.
Восемнадцать.
Не легенда. Не продюсер.
Просто пацан, который таскал ленты, крутил ручки и стоял в комнате, где делалась история.
А потом — Pink Floyd, Dark Side of the Moon и привет, вечность.
Случайно глазом зацепился за фамилию A. Parsons, когда титры шли в Get Back…

Эта тема у меня в голове звучит как «ночной город на батарейках, а ты такой ребенок в солнечных очках».
Сначала — арпеджио. Такое, знаешь, как будто пальцами перебираешь провода, и они светятся. Чисто, красиво, почти по-человечески.
Потом приходит соло. Как сигнал из соседнего измерения: неоновые жилы, рваный свет, немного боли, немного красоты. Будто у города есть нерв — и ты случайно попал медиатором прямо в него.
Мне нравится эта странность: когда мелодия звучит тепло, но рядом стоит холодная техника и просто молча смотрит. Когда музыка — как маленький костёр в железной комнате.
Короче, ловите. Если в какой-то момент покажется, что у вас на душе загудел 16 битный проц из 90х— это оно.

Moscow calling! Надеюсь все свои ламбы, феррики и лотусы приготовили к снежной зиме? А то смотрите… опозорится «на раз» можно в такую погоду.

Первая This Is Spinal Tap — до сих пор живая. Смешная, неловкая, местами более чем точная. Все эти ужимки, комплексы, детские обиды музыкантов — половина не придумана, а честно подсмотрена в гримёрках и турах.
И вот появился Spinal Tap II: The End Continues.
Хочется радоваться, но есть внутренний стоп. Время сейчас странное: цензура, осторожность, страх сказать лишнее. А Spinal Tap — это как раз про лишнее, глупое, смешное и очень человеческое.
Есть опасение, что раньше смеялись над собой, а теперь будут оглядываться по сторонам.
Но, с другой стороны, вдруг именно сейчас это и нужно — проверить, жив ли ещё рок-юмор без намордника.

Кто уже смотрел — как оно? Стоит или оставить первую часть в покое?

Все таки рок-н-ролл — это добро.
Простое, живое, настоящее.
Не про стиль и не про правила. Про то, что внутри.
Как будто каждому из нас досталась маленькая искра
Не заслуга, не награда — просто так. Дар от наших прОклятых богов Титанов.
И вот с ней можно по-разному:
зажать, притихнуть, поберечь.
А можно — выпустить наружу.
Через эмоцию.
Через честный звук.
Через эту внутреннюю пассионарность, когда не получается «потише» и «поудобнее».
Рок-н-ролл — это когда не считаешь, сколько осталось.
Когда отдаёшь всё здесь и сейчас.
И пока это живёт в нас —
мы живые.
Не функции, не роли.
Просто люди, которым есть что сказать и не промолчать.

Сегодня на повестке дня wherever I may roam. И эта песень, как старая дорога, по которой уже ходил босиком. Сбивал ноги, злился, радовался, возвращался. Она всегда звучала как внутренний компас: идёшь куда-то вслепую, но почему-то точно знаешь — я иду. Живой.
В этом соло нет показухи. Там пространство. Там шаги. Там одиночество без жалости к себе. Состояние человека, который принял дорогу и больше с ней не спорит.
Я играю это сегодня не как кавер и не как «смотрите, как могу». Просто делюсь моментом. Тем самым ощущением, которое много лет назад помогало собраться, выстоять, не свернуть.

Если вдруг отзовётся — значит всё не зря.