Есть ночи, когда зима становится живым существом.
Берёшь тальхарпу — и чувствуешь, как под пальцами шевелятся старые сказания, ещё до того, как их придумали.

Звук идёт низко, будто из-под чёрного снега.
В нём — след волка, тень избы без окон, соль на губах странника и дыхание реки, которая знает имена, давно стёртые людьми.

Я играю про холод, но он отвечает теплом — странным, древним, как огонь в последней избе на краю мира.
И кажется, что эта ночь слушает меня так, как никто никогда не слушал:
не человеком — духом.

Сижу в студии. Фигачу сольник. И пох на зиму и пох на снег! 😌

Неон капает со звука.
Пальцы скользят, будто вспоминают чужие сны.

Гриф тёплый,
город холодный,
между ними — дрожь.

Соло ломается,
искра путается в шуме,
что-то живое
прячется внутри цифры.

Без смысла.
Без ответа.
Только пульс
и мерцающий след
Танцующего Света

Какой балщой и карасивий! Кто знает шо за модель?

Саундчек из Краснодара. Кстати, что за песни? 😌

Russian elefant is the best friend of finnish elefant!

За Бореем — там, где снег не падает, а слушает.
Я играю эту этническую песню на тальхарпе: струны заклинают, будто тонкие кости зимы.
А она поёт — и голос идёт по степи, как чёрная птица над белым молчанием.

Я люблю странного.
Чтобы в музыке было чуть не от мира — сквозняк легенды, шорох древнего, тень, которая не пугает, а зовёт ближе.
Как будто ты стоишь один в холодной степи, и где-то за горизонтом уже шевелится миф. И не всегда неизвестное опасно.

За Бореем за Бореем
Птицей черного крыла
За Бореем за Бореем
Поднимаалась
Черная орда

Лед и плаамя лед и плаамя
Пылью путной гулом туч
Лед и пламя черно знаамя
Занимаалась
Сеча ратная

Лёд — это тишина.
Пламя — это память.
И всё это — в одной песне, в одном дыхании.

За окном пошел снежок. И даже как будто бы наступает зима… ну а я продолжаю работу над сольником и радуюсь снежку! ❄️❄️❄️

Metallica один из самых влиятельных артистов в моей жизни. Не в смысле “в детстве слушал”. А в смысле: их звук, их энергия, их честность встроились в мою систему координат. Где-то они помогли мне сформировать вкус, где-то — руку, где-то — мышление о песне, о груве, о том, как должны звучать гитары, чтобы это было не “красиво”, а по-настоящему.

И есть ещё одна вещь, которая вообще плохо объясняется словами.В трудные периоды жизни Metallica почему-то всегда оказывалась рядом. Не знаю как это работает — я не мистик по профессии, но… я реально чувствовал помощь. Иногда это выглядело смешно и просто: включил песню и стало легче. Иногда — как будто тебя кто-то вытащил за шкирку из внутренней ямы и сказал: “Дыши. Дальше.” И ты вдруг можешь.

Sad But True песня-камень. Тяжёлая, простая, упрямая. В ней нет лишнего. Она как шаги чего-то большого за спиной. И это соло я сыграл не ради “копии”. Скорее как способ сказать спасибо. И как способ снова подключиться к этой странной линии связи, которую я ощущаю уже много лет.

Без лишних слов…
Просто звук и состояние.

Вот, стою и думаю… то ли «Ума ту ту рман», то ли «22 Умармана». Последнее мне больше нравится… повеяло степью и Великой Ордой.