Повесть «Пьянеть» начинается с описания штопора. Он старый, тупой, с обломанным кончиком, открывать бутылки им неудобно. Друг героя обещает подарить ему на день рождения новый. Но, хотя бутылка, открываемая в начале, в повести далеко не последняя, за пределами первых трех страниц штопор в «Пьянеть» не упоминается — дело как-то обходится без него. Похоже, следует считать этот полезный инструмент метафорой, характеризующей жизнь героя рябовской повести. Движение по кругу (напился-протрезвел-похмелился-напился...) без продвижения к какой бы то ни было цели. Да и какие могут быть цели у законченного алкаша?

Главный нерв повести состоит в том, что цели у главного персонажа есть. Да, пьет он давно, да, жена от него, естественно, ушла, забрав сына, вследствие чего он стал пить еще усерднее. Была вторая жена, но там обошлось без детей. Сына он не видит — его увезли в Америку, из женщин имеет дело только с проститутками, да и то в основном в фантазиях. Но внезапно с ним происходят сразу два события, которые гипотетически могли бы вывести его из тупика: он влюбляется («немного», как он сам говорит) и начинает заботиться о пареньке из своего двора, фактически усыновляя его.

«Обе книги чрезвычайно важны для меня, потому что речь в них идет о стереотипах, с которыми нам совсем не хочется иметь дело. Ненависть не всегда проявляется как крик и скандал — она возникает исподтишка, в межчеловеческих отношениях, и именно там мы можем что-то изменить.
Мой главный интерес — распознавание скрытых структур насилия и власти. Единственным связующим звеном в человеческих отношениях является признание неодинаковости: другой — это не-я. Именно эта неодинаковость становится источником обновления, творчества и жизни».

«Шлю вам самый тёплый привет, радостно, что мои книги доставляют вам удовольствие!»