Этот - из телеграма Холмогорова, немного расширенный.
Дюркгейм писал всё правильно. Он был гений, основоположник реальной социологии, сейчас во многом забытой, подмененной соцопросами и сказками о "социальных группах" и "субкультурах". Но Дюркгейм не понимал всю печальную правду того процесса, который начинается распадом Традиции и приходом Модерна. Начиная с "Возрождения" в Европе царит дух сатанизма, социальная суть которого заключается в том, чтобы за счет уничтожения традиции, пережигания традиции, с одной стороны двигать чисто экономический прогресс, а с другой - оборачивать его к службе тех людей, цель которых в том, чтобы попытаться "убить Бога и стать на Его место". Традиционные социальные институты уничтожаются, на их место приходит сегментированный индивид, который с одной стороны провозглашается хозяином и господином, а с другой - совершенно бессилен без антропогенной среды модерна. Можно уподобить традиционные общины молекулярным связям в веществе в химии. Когда они рвутся, высвобождается энергия. При разрыве социальных связей происходит высвобождение социальной энергии и перегонка ее в другую форму, в экономическую. Грубо говоря, общество, саму его ткань, превращают в собственность. Традиция и порождаемая ею механическая связь-солидарность для Модерна становится топливом, а аномия становится огнем двигателя, толкающего прогрес. Этот же процесс идет и сегодня, перейдя уже всякие рамки модерна. В модерне пережигалось топливо традиционного общества, в постмодерне - пережигается топливо традиционного человека. Человека о двух полах, человека у которого есть дети, естественное воспроизводство и нормальный разум. Начали с Общины (в разных формах - крестьянской общины, Церкви, Христианской Империи), кончили - индивидом, ради "освобождения" которого вроде бы уничтожали общину. Естественно, такое "освобождение", которое имеется в в виду "Возрождением" уничтожает коллективную форму существования индивида (общество) и гипетрофировано воспроизводит сегментированную форму. Это "освобождение", которое понимается чисто рассудочно, не диалектически. Диалектическое понимание освобождение следует из диалектического понимания человека, как единого троичного понятия о трех моментах: единичный момент человека (индивид), особый момент человека (коллектив), всеобщий момент человека - понятие человека (Образ Божий в человеке).
Чтобы уничтожить человека сатанизм атакует сначала Образ Божий в человеке, уничтожает саму возможность теозиса для человека, удаляя его от практического и теоретического воссоединения с Богом (прообразом образа). Соответственно, схизма 11го века - с этого все начинается. Потом - уничтожается община. Потом - индивид.
Дюркгейм писал всё правильно. Он был гений, основоположник реальной социологии, сейчас во многом забытой, подмененной соцопросами и сказками о "социальных группах" и "субкультурах". Но Дюркгейм не понимал всю печальную правду того процесса, который начинается распадом Традиции и приходом Модерна. Начиная с "Возрождения" в Европе царит дух сатанизма, социальная суть которого заключается в том, чтобы за счет уничтожения традиции, пережигания традиции, с одной стороны двигать чисто экономический прогресс, а с другой - оборачивать его к службе тех людей, цель которых в том, чтобы попытаться "убить Бога и стать на Его место". Традиционные социальные институты уничтожаются, на их место приходит сегментированный индивид, который с одной стороны провозглашается хозяином и господином, а с другой - совершенно бессилен без антропогенной среды модерна. Можно уподобить традиционные общины молекулярным связям в веществе в химии. Когда они рвутся, высвобождается энергия. При разрыве социальных связей происходит высвобождение социальной энергии и перегонка ее в другую форму, в экономическую. Грубо говоря, общество, саму его ткань, превращают в собственность. Традиция и порождаемая ею механическая связь-солидарность для Модерна становится топливом, а аномия становится огнем двигателя, толкающего прогрес. Этот же процесс идет и сегодня, перейдя уже всякие рамки модерна. В модерне пережигалось топливо традиционного общества, в постмодерне - пережигается топливо традиционного человека. Человека о двух полах, человека у которого есть дети, естественное воспроизводство и нормальный разум. Начали с Общины (в разных формах - крестьянской общины, Церкви, Христианской Империи), кончили - индивидом, ради "освобождения" которого вроде бы уничтожали общину. Естественно, такое "освобождение", которое имеется в в виду "Возрождением" уничтожает коллективную форму существования индивида (общество) и гипетрофировано воспроизводит сегментированную форму. Это "освобождение", которое понимается чисто рассудочно, не диалектически. Диалектическое понимание освобождение следует из диалектического понимания человека, как единого троичного понятия о трех моментах: единичный момент человека (индивид), особый момент человека (коллектив), всеобщий момент человека - понятие человека (Образ Божий в человеке).
Чтобы уничтожить человека сатанизм атакует сначала Образ Божий в человеке, уничтожает саму возможность теозиса для человека, удаляя его от практического и теоретического воссоединения с Богом (прообразом образа). Соответственно, схизма 11го века - с этого все начинается. Потом - уничтожается община. Потом - индивид.
Если не понимать человека - то есть не относиться к нему как к понятию - то и ничего невозможно исправить или познать в отношениях человека, общества и Церкви. А чтобы понимать человека - надо ведать три момента его понятия в неразрывной, но различимой их жизни. Это и есть диалектика понятия, по Гегелю, три момента понятия. Единичный, особый, всеобщий моменты понятия.
Европейская философия, истинно западная, началась с того, что третий (всеобщий) момент понятия выбросили и оставили два. Две противоположности. Индивидуально - коллективное. Без Церкви, в которой они диалектически едины. Начинается это с номиналистов, которые под маской "двух интенций" де-факто постулировали существование первого и второго бытия - раздельного бытия вещей и имен вещей. Номиналисты заложили всю дальнейшую традицию европейской метафизической бинарной философии. Дальше к этому подверстали еще и псевдооппозиции, типа псевдооппозиции "веры и знания". И поехало.
Без третьего момента понятия человека два момента необъединимы, а следовательно - неразличимы. А следовательно сам человек - неопределим. Непознаваем.
Бог, когда мы, порочные, порченые твари, тянемся к Нему, нашему разуму предстает как Абсолют, только лишь умопостигаемый Абсолют. Бог-Слово, Который протянул Себя к нам, предстал перед нами как Слово, Которое облеклось плотию и ходило среди людей. Как непосредственная, не только умопостигаемая реальность. Реальность Прообраза нашего образа, не только лишь субъективное понятие, но и объективное, непосредствено в чувствах данное понятие. В Православной традиции представлена полная, правильная диалектика понимания этого: три богословия. Три момента понятия, три богословия. Катафатическое богословие, апофатическое богословие и гиперохическое богословие. Катафатическое - это Бог всесведущ и всесилен и всеблаг, познаваем по энергии. Апофатическое - это Бог непознаваем по сущности. Гиперохическое - это, по словам Григория Паламы - "Бог выше не только познания, но и непознаваемости". Или если в одном логическом рассуждении: Бог всеблаг, но Его понятие всеблагости настолько выше нашего понятия всеблагости, что с точки зрения нашего порченого понятия всеблагости Он не всеблаг, но Его понятие всеблагости есть более истинное и нам следует понять, что на самом деле это наше понятие всеблагости порченое, а Он - всеблаг, но сущность Его всеблагости нам недоступна, доступно только действие этой всеблагости, энергия ("действие" по-гречески). Таким образом, в Православии в одном только лишь присутствует правильное диалектически-логическое понятие человека. Естественно, Европа, отсоединенная от этого источника истины, начала распадаться в аномию. Отсоединение от Православия для Европы и было крушением ведения всеобщего момента понятия человека.
То есть вывод: аномию наводят специально, намеренно, осознанно. Раньше ее огонь наводили на общину, теперь - на индивида. Дюркгейм не мог и предположить такого, потому что, конечно, не мог вообразить себе, что кто-то сознательно будет перегонять человеческое в экономическое.
Возможна ли промышленность без сатанизма? Развитие традиции вместо разрушения традиции "прогрессом"?
Конечно это возможно.
История России в том порукой.
Европейская философия, истинно западная, началась с того, что третий (всеобщий) момент понятия выбросили и оставили два. Две противоположности. Индивидуально - коллективное. Без Церкви, в которой они диалектически едины. Начинается это с номиналистов, которые под маской "двух интенций" де-факто постулировали существование первого и второго бытия - раздельного бытия вещей и имен вещей. Номиналисты заложили всю дальнейшую традицию европейской метафизической бинарной философии. Дальше к этому подверстали еще и псевдооппозиции, типа псевдооппозиции "веры и знания". И поехало.
Без третьего момента понятия человека два момента необъединимы, а следовательно - неразличимы. А следовательно сам человек - неопределим. Непознаваем.
Бог, когда мы, порочные, порченые твари, тянемся к Нему, нашему разуму предстает как Абсолют, только лишь умопостигаемый Абсолют. Бог-Слово, Который протянул Себя к нам, предстал перед нами как Слово, Которое облеклось плотию и ходило среди людей. Как непосредственная, не только умопостигаемая реальность. Реальность Прообраза нашего образа, не только лишь субъективное понятие, но и объективное, непосредствено в чувствах данное понятие. В Православной традиции представлена полная, правильная диалектика понимания этого: три богословия. Три момента понятия, три богословия. Катафатическое богословие, апофатическое богословие и гиперохическое богословие. Катафатическое - это Бог всесведущ и всесилен и всеблаг, познаваем по энергии. Апофатическое - это Бог непознаваем по сущности. Гиперохическое - это, по словам Григория Паламы - "Бог выше не только познания, но и непознаваемости". Или если в одном логическом рассуждении: Бог всеблаг, но Его понятие всеблагости настолько выше нашего понятия всеблагости, что с точки зрения нашего порченого понятия всеблагости Он не всеблаг, но Его понятие всеблагости есть более истинное и нам следует понять, что на самом деле это наше понятие всеблагости порченое, а Он - всеблаг, но сущность Его всеблагости нам недоступна, доступно только действие этой всеблагости, энергия ("действие" по-гречески). Таким образом, в Православии в одном только лишь присутствует правильное диалектически-логическое понятие человека. Естественно, Европа, отсоединенная от этого источника истины, начала распадаться в аномию. Отсоединение от Православия для Европы и было крушением ведения всеобщего момента понятия человека.
То есть вывод: аномию наводят специально, намеренно, осознанно. Раньше ее огонь наводили на общину, теперь - на индивида. Дюркгейм не мог и предположить такого, потому что, конечно, не мог вообразить себе, что кто-то сознательно будет перегонять человеческое в экономическое.
Возможна ли промышленность без сатанизма? Развитие традиции вместо разрушения традиции "прогрессом"?
Конечно это возможно.
История России в том порукой.
Любопытные идеи. Вроде лежит на поверхности, действительно, но я не знаю, чтобы это было где-то написано. Возможно потому, что в советские времена ученые не очень хотели видеть в былинах что-то христианское.
Forwarded from Незаслуженный учитель России
Весь год дети удивляли меня тем, что видели совершенно поразительные связи.
Прозвучит это хвастливо, но я привык объяснять людям какие-то символы или отсылки в том, что рассказываю. Это не очень приятная привычка, я выгляжу человеком претенциозным, но мне очень нравится рассказывать про интересное. Так вот, с детьми эти фокусы не работают - они меня побивают просто за счет ясности интеллекта.
Приведу пример. На уроках про русские былины (я еще про это расскажу, одни из лучших моих уроков) я упомянул, что Добрыня Никитич - скорее всего первоначально воевода Добрыня, сподвижник Владимира в крещении Руси. У Добрыни в некоторых былинах жена носит имя Забава Путятишна. И только я это сказал, кто-то спросил: "А не дочь ли это Путяты?". Я завис секунд на десять - ведь великолепная же идея. Было у Владимира два сподвижника - Добрыня и Путята, герои христианизации. И выходит, что в народном сознании они слились в Добрыню Никитича, женатого на Забаве Путятишне.
Пока я переваривал эту удивительную идею, мальчик на последней парте готовил свой coup de grace. Я этого мальчика особенно всерьез не воспринимал - он на уроке был активен, но за счет болтовни и шуточек. Сильно он не мешал, товарищей не раздражал, а мне был скорее симпатичен, так как напоминал меня самого в школе.
Но тут на него снизошло откровение.
- А помните, вы говорили, что образ дракона в сказаниях Средних Веков - часто образ Сатаны, язычества, дохристианской религии?
Я подозрительно на него посмотрел.
- Так ведь Добрыня бился со Змеем! То есть он крестил Русь, а в былинах бьется с образом язычества!
Я чуть не упал.
Прозвучит это хвастливо, но я привык объяснять людям какие-то символы или отсылки в том, что рассказываю. Это не очень приятная привычка, я выгляжу человеком претенциозным, но мне очень нравится рассказывать про интересное. Так вот, с детьми эти фокусы не работают - они меня побивают просто за счет ясности интеллекта.
Приведу пример. На уроках про русские былины (я еще про это расскажу, одни из лучших моих уроков) я упомянул, что Добрыня Никитич - скорее всего первоначально воевода Добрыня, сподвижник Владимира в крещении Руси. У Добрыни в некоторых былинах жена носит имя Забава Путятишна. И только я это сказал, кто-то спросил: "А не дочь ли это Путяты?". Я завис секунд на десять - ведь великолепная же идея. Было у Владимира два сподвижника - Добрыня и Путята, герои христианизации. И выходит, что в народном сознании они слились в Добрыню Никитича, женатого на Забаве Путятишне.
Пока я переваривал эту удивительную идею, мальчик на последней парте готовил свой coup de grace. Я этого мальчика особенно всерьез не воспринимал - он на уроке был активен, но за счет болтовни и шуточек. Сильно он не мешал, товарищей не раздражал, а мне был скорее симпатичен, так как напоминал меня самого в школе.
Но тут на него снизошло откровение.
- А помните, вы говорили, что образ дракона в сказаниях Средних Веков - часто образ Сатаны, язычества, дохристианской религии?
Я подозрительно на него посмотрел.
- Так ведь Добрыня бился со Змеем! То есть он крестил Русь, а в былинах бьется с образом язычества!
Я чуть не упал.
Про Дюну Фрэнка Херберта. Ответ на комментарий у Холмогорова, что Харконены - это ужас-ужас и аморал
Харконены не ужас-ужас. Если Вы причитаетесь, то увидите, что главное, чем герои Харконенов отличаются от героев Атрейдесов - это то, что последние - это сверхчеловеки, а первые - это такие сверхзвери. Недо-сверх-человеки. Главная эстетическая претензия автора к ним - "звериность", плотскость. Что конечно проявляется в образе "жирного барона" - слишком много плоти в них. Человеческое, слишком человеческое. Харконены - это недочеловеки, притязющие на сверхчеловечность. А Атрейдесы - настоящие, патентованные селектированные сверхчеловеки. Им можно простить любой геноцид. Ведь по факту с точки зрения человеческой морали Атрейдесы намного хуже Харконенов. Харконены устраивают геноцид на парочке планет максимум (если считать высасывание ресурсов из родного мира геноцидом экологическим). А Атрейдесы устраивают геноцид в масштабах галактики и чуть ли не вселенной. Но с точки зрения автора Харконены - не имеют на это право, а Атрейдесы имеют на это право. Формально это право называется "Золотой путь" - такое будущее для человечества, где перед ним не стоит угроза вымирания. Интересы расы! Что может быть выше их? Но реально, если причитаться, то окажется, что Золотой Путь "бога-императора" Лето - это не столько для расы, сколько для сверхлюдей. Он там прямо об этом говорит, что сверхлюди (обладающие предвидением) станут невидимы друг для друга и перестанут, следовательно, воевать друг с другом, сталкиваться. Реально же "Золотой путь" предполагает "Рассеяние" - выход человечества за пределы галактической зоны "старой империи" и полный распад единства человечества с бесконечной его пестротой и разнообразием и "многонациональностью". В результате, когда из "Рассеяния" возвращаются люди, то они в книгах "Еретики Дюны" и "Капитул Дюны" производят впечатление НЕлюдей. Уничтожают планеты (чего при старой империи и даже императоре Лето вроде не было). Почему это уничтожение планет является критерием нечеловечности для Херберта? Потому что человек для него - животное и критерием человечности для него является вписанность в экологическую систему, экологическая ниша в своем роде. Он особо и специально показывает это на примере Фременов. Дюна - это такая абсолютная экологическая система, система всех систем, идеал. Потому что она максимально жестока и, следовательно, (по мысли Херберта!) дает максимальную эволюцию от человека к сверхчеловеку. Фремены - это САМЫЕ человечные люди, по Херберту - потому что они живут в абсолютной гармонии-борьбе со своей экологической нишей. Атрейдесы - это сверхчеловеки - они переделывают экологическую систему под себя. Ну и Досточтимые Матроны, предводители вернувшихся из рассеяния НЕлюдей - это Сверх-Не-Люди, потому что они не переделывают даже экосистемы под себя, они их уничтожает. Они есть апофеоз "Золотого пути" - из Людей-Которые-Живут-На-Планетах вылупляются Не-Люди-Которые-Живут-В-Космосе. Эти сверхнелюди обитают не на планетарных экосистемах, их дом - космос, поэтому в планетарных системах они не нуждаются и уничтожают их. Херберт не смог написать истинно-космическое человечество, из под его пера вышло Вселенское НЕчеловечество. В общем и целом, главные герои Дюны, это, как всегда в хорошей западной литературе - те, кто желает убить Бога и встать на Его место. Сверхлюди. Их пассивной и безгласной жертвой являются люди (в частности фремены). Им противостоят СверхНедолюди (ну или СверхЖивотные, или Недо-сверх-люди Харконены, лузеры-неудачники, гилики, позарившиеся на права пневматиков) и и СверхНЕлюди.
А вы знаете, что то, что по-русски называется "псевдо-русский стиль" по-английски называется "Russian Revival architecture". И Вы, конечно, понимаете, что для тех кто называет русский стиль "псевдорусским", ничего по-настоящему русского быть в принципе не может и не должно быть. Понимаете, да?
Сижу в Питере на Розенберговских чтениях. Слушаю доклад о Герасиме Лебедеве. Оказывается что он, русский человек, был создателем первого индийского национального театра! Васильков Я.В. (докладчик): "И это не было чистой случайностью. Россиянин более подготовлен к созданию гибридных форм. Принесенный Лебедевым из России с принципом гибридизации. Индия в это время искала способы диалога. А Россия прошла через это в петровскую эпоху и выработала рецепты снижения остроты конфликта. " Лебедев сделал синкретический спектакль: по западной пьесе, которую он переложил на индийские языки и на индийские реальности.