Призрак татарской мечты об османо-японском союзе: фотоотрывки из «Алям-и Ислам» Абдуррашида Ибрагимова, где он рассказывает об истории своего путешествия и своего проекта

... Причина, почему чуваши вообще, в данном случае Старо-Ганькинские язычники чуваши, поддаются совращающим речам заведших близкое знакомство с ними татар и татарских мулл, речам, обыкновенно происходящим за общим чаепитием, тянущимся несколько часов сряду, обуславливается, во первых, племенным сходством чуваш с татарами и отличным знанием чувашами татарского языка, который одной конституции с чувашским; во вторых, незнанием чувашами не только язычниками, но и православного догматов и истин православной веры, что в свою очередь объясняется отсутствием в здешних краях русского начала, вообще русского духа, а также отсутствием частых церквей, с ними и священников, единственных учителей православной веры, незнанием большинством чуваш (не говоря уже о женщинах, которые вовсе не знают по русски) русского языка и незнанием священниками, которые приходятся по одному на 5-10 селений чувашского языка.

Из дела " ...о чувашах д. Старой Ганькиной Бугурусланского у., желающих приписаться к магометанскому приходу"

Ирано-таджикский поэт и литературный деятель XVI в., уроженец Герата Фахри-и Харави составил антологию стихов мусульманских правителей под названием "Раузат ас-салатин" ("Цветник государей"). В ней он упомянул и о творчестве "падишаха Казанского вилайета" хана Мухаммед-Амина:

Мухаммед-Амин-хан
Мухаммед-Амин-хан, государь Казанского вилайета, был падишахом скромным, как дервиш, [наделенным] добрым нравом и утонченностью. Когда Мухаммед-хан Шейбани завоевал Хорасан [в 913=1507/08 году], <[Мухаммед-Амин-хан] направил ему поздравление и попросил [себе] в качестве подарка [из завоеванной страны] доброго человека из выдающихся людей>. Вышеозначенный хан [Мухаммед-Шейбани] отправил ему Гулям-и Шади и мастера [стихотворного метра] "чар-парэ" Бульбуля. [Мухаммед-Амин-хан] окружил их совершенным покровительством.
Ему принадлежит следующий несравненный стихотворный отрывок:
"Ветвь нарцисса, гордо возвышающаяся в саду, увенчана золотым венцом;
Золотой венец доставляет страдание дервишу с поясом [суфия]".

Продолжая тему “наших красивых женщин”. Процитирую Ключевского:

«Экономическое благосостояние Киевской Руси XI и XII вв. держалось на рабовладении… Уже в Х—XI вв. челядь составляла главную статью русского вывоза на черноморские и волжско-каспийские рынки. Русский купец того времени всюду неизменно являлся с главным своим товаром, с челядью. Восточные писатели Х в. в живой картине рисуют нам русского купца, торгующего челядью на Волге; выгрузившись, он расставлял на волжских базарах, в городах Болгаре или Итиле, свои скамьи, лавки, на которых рассаживал живой товар — рабынь. С тем же товаром являлся он и в Константинополь. Когда греку, обывателю Царьграда, нужно было купить раба, он ехал на рынок, где “русские купцы приходяще челядь продают” — так читаем в одном посмертном чуде Николая-чудотворца, относящемся к половине XI в. Рабовладение было одним из главнейших предметов, на который обращено внимание древнейшего русского законодательства, сколько можно судить о том по Русской Правде: статьи о рабовладении составляют один из самых крупных и обработанных отделов в её составе»

Ключевский конечно не особо акцентирует на этом внимание, но экспорт рабов следует читать именно как экспорт рабынь, по всему бассейну Балтийского и, в гораздо большей степени - Средиземного моря. Немецкие купцы приезжали в Новгород и Псков именно что “девкы купити”. Именно девками Русь завалила все рабовладельческие рынки Средиземноморья аж до берегов Арагона.

Я ни в коем случае не хочу сказать, что Русь здесь была чем-то уникальна. Да, именно женщины составляли основную экспортную статью экспорта, того что сейчас называют Русью на заре ее существования. Но это как раз ситуация типичная. Самый древний, базовый вид товара на свете - это конечно никакие не меха и воск а молодые, симпатичные женщины. Девушки - это универсальный товар. Не умеешь продавать ничего другого - продавай женщин

Неудивительно, что в периоды экономических трудностей страна то и дело возвращается к первоосновам

В волжско-камском районе на помощь татарам-мусульманам в деле распространения ислама среди крещеных татар выступает на первый взгляд довольно незначительное явление, но име­ющее важное значение в деле пропаганды ислама, именно портничество. В деревнях татары-му­сульмане сами редко занимаются ремеслом порт­ного,– это дело исполняют крещеные татары. Порт­ные из крещеных татар обыкновенно каждую зиму отправляются для занятия своим ремеслом по другим деревням. Так как численность мухаммедан гораздо больше, нежели крещеных татар, то портные из крещеных естественно должны бывают проживать дольше среди мухаммедан, неже­ли среди крещеных, занимаясь шитьем, и отсюда возвращаются совершенными мухаммеданами. Занятие шитьем составляет среди крещеных одно из самых выгодных ремесел. Шитье доставляет крещеному татарину десятки рублей за зиму. Притом пища некупленная, следовательно, к заработкам нужно прибавить еще рублей 20, чтобы полу­чить сумму всех доходов, которые приносит среди крещеных и мухаммедан занятие ремеслом портного. Эта выгода побуждает крещеных та­тар отправляться на зиму заниматься шитьем. Крещеный, отправляясь шить, останавливается для работы у мухаммедан. Здесь он тотчас прихо­дит в столкновение с мухаммеданами; ему со всех сторон сыплются увещания оставить христианство, как религию ложную, и принять мухаммеданство. Слова мухаммедан, воодушевленные энтузиазмом и религиозным жаром, мало-помалу овладевают совершенно душой крещеного-портного. Он на первую же зиму начинает сильно симпатизировать мухаммеданству, на другую зиму становится тайным поклонником его, а на третью и открыто оставляет христианство и переходит в мухаммеданство при благоприятных условиях. Тут он ста­новится самым сильным приверженцем новой ре­лигии. Трудно бывает после искоренить семена, посеянные мухаммеданами, а в большинстве случаев и совершенно нельзя, потому что шитьем обыкновенно начинают заниматься с самых молодых лет. Религиозное учение мухаммеданства, привитое к молодой почве, успевает чрезвычайно сильно укрепиться, так что уже никакие усилия не могут искоренить его в сердце этого отпавшего. Замечательно, что всегда, во всех крещено-татарских деревнях, портные бывают склонны к мухаммедан­ству. Отпавшие обыкновенно бывают самыми рьяны­ми приверженцами новой религии.

— Профессор Машанов, Михаил Александрович

Современное состояние татар-мухаммедан и их отношение к другим инородцам
Миссионерский съезд в г.Казани. 13–26 июня 1910 года.-Казань: Центральная типография, 910.-С.241–244

В субботу в 19:00 проведем стрим с исламоведом профессором Альфридом-Эфенди Бустановым. Поговорим про Мурада Рамзи, рахимахуЛлах, его историю и работу Альфрида-эфенди по исследованию его тафсира. Стрим будет в нашем телеграмм-канале, его запись будет загружена на ютюб. Обязательно подключайтесь, чтобы поговорить лично!

Вкратце сказать, Мурад Рамзи — один из крупнейших богословов начала XX века в наших землях. Мусульманскому миру он известен, как переводчик "Мактубата" имама Раббани, каддасаллаху сирруху, на арабский язык. Он самостоятельная крупная фигура, сильно повлиявшая на всю картину исламского богословия в СНГ. Кроме того, он один из учителей Сайфуллы-кади Башларова, и связан напрямую с Дагестаном. Наконец, он автор крупного исторического сочинения "Талфик аль-Ахбар", изложившего историю Булгарского вилаета на арабском языке.

План осады г. Казани 1552 года.
Из книги "Сказания князя Курбского"

Я возвратился в Казань августа, Верхне-Азякский Игнатий Егоров – 28 августа. В это время Игнатий Егоров совсем успел смутить три деревни; он распространил в 3-х деревнях, что действительно есть царский закон выходить в магометанство и будто он сам слышал это от царя, о выходе крещеных татар в магометанство, будто при нем спрашивали Царя, как он прикажет относительно этого.

А Царь будто бы отвечал: «Я давно разрешил выходить в магометанство; если они спрашивают позволения у меня, то в какой бы вере они ни жили, – будут ли магометане или крещеные, – для меня все равно».
Азяковцы шумели, будто бы это царь самому их Игнатию сказал. Услышавши это, я пошел к Игнатию.

Его дома не было; дома были его двое ребят. Я спросил их: «Видел ли Игнатий царя?» Игнатьевы ребята сказали, что он ходить-то ходил для того, чтобы видеть царя, но возвратился, не видавши его. Я сказал:

«Зачем же он, возвратившись, совсем смутил три деревни, будто есть царский закон выходить в магометанство?» Ребята сказали, что отец их по возвращении до сих пор даже и на улицу не выходил; зачем он будет говорить это, когда он сам сказывал, что воротился, не видевши царя? Потом я сказал; «Вот, если бы Игнатий пришел в школу, где учатся наши ребята (в Казани), то он увидел бы царя и услышал бы, что сказал царь! В нашей школе было очень просторно. Те из верхне-азяковцев, которые приходили (в школу), хорошо видели царя и слышали, что царь сказал им».

Ребята начали спрашивать: «Что же царь сказал вам?» Я передал им слова, которые сказал нам царь, – все по порядку, начиная с прихода (в школу) царя до выхода, – все по порядку им рассказал. Они слушали с большим удивлением. Потом я вышел от них и возвратился домой.

Еще пишу об Игнатии Егорове. 30 августа Игнатий Егоров выдал свою дочь за одного очень богатого человека в деревню Кайыннык, находящуюся в семи верстах от Азяков. В то время Игнатий ездил со своей женой в гости в Кайыннык в гости к дочери.

Игнатий распространял, что он вышел в магометанство, тогда как кайынныкларцы и не думали еще о выходе. После того, как Игнатий ушел из Кайынныка, 7 сентября кайынныкларцы явились к священнику и записались: «Мы выходим в магометанство».

До прихода Игнатия у них и мысли о том не было, а после него и у них началось волнение из-за перехода в магометанство.
Игнатий со своей женой смутили кайынныкларцев тем, что есть закон, хотя такого и нет, переходить в негодную веру. Теперь в нашем приходе выходят (в магометанство) четыре деревни: Яваши – вся деревня, Верхние Азяки – 32 двора, Ниж. Азяки – 6 дворов, Кайыннык – вся деревня. Столько народа волнуется в нашем приходе! А оставшиеся смотрят, что будет им. Если, говорят, они выйдут в магометанство, и мы не останемся, если им есть царский закон, то и нам будет.
Я говорю им: «Поверьте мне, царского закона на это нет, татары только обманывают вас, будто есть закон; это пустое слово не верьте ему. Вот, вы увидите, что будет этим (отпавшим), потом поверите, что нет закона». Они говорили, если бы не было закона до сих пор, то их давно бы сослали в Сибирь. Так как закон этот есть, то и не является к ним никто из начальства для допроса. Я сказал: «Не верьте, они так не останутся, придут допрашивать – только при допросе вы скажете, сколько уже лет они смущают вас».

Писал я, Андрей Васильев [к Ильминскому].
1871 года сент. 14-го дня. // Письма кряшен И. Ильминскому (Москва, 2014)

..
29-го июня мы приехали в село Елышево, здесь считаются не отпавшими только четыре двора: Кондратий Филиппов, Димитрий Иванов, Алексей Васильев, Григорий да Анисия, у которых квартировала Феодора.

Елышевские отступники заговор положили, чтобы сжечь церковь с домами церковников. В церкви на Литургии были сатлыганключевские и саврушские, и оставшиеся [в Православии] елышевские – всего человек 60.

Сосновомыские крещоны тоже хотят отпасть и ждут конца, что будет с елышевскими.

Нам встречавшиеся отступники проходили улыбаясь.

Извините меня за почерк.

От всей души любящий Вас Ваш богомолец священник В. Тимофеев.
29 июня (года нет) // Письма кряшен И. Ильминскому