Это очередной великий шанс изменить свою жизнь.

Не новый учебный или календарный год, и не тот самый «понедельник», не после дня рождения или майских, не после сдачи экзаменов и не во время долгожданного отпуска, нет.

Мы, мусульмане, живем от Рамадана к Рамадану.
Все самое важное в году для нас случается в Ночь Предопределения, к которой мы стараемся подходить в максимальной духовной кондиции — постясь, выстаивая ночные молитвы, платя милостыню, опуская взор, борясь с гневом и злостью.

Вспомните прошлый Рамадан. Как многое с тех пор изменилось. В мире, в стране, в вашем городе, в жизни каждого из нас в частности.
С кем-то, кто еще вчера был другом, пути разошлись, кто-то, наоборот, появился и занял место, которое незаслуженно было отдано прохиндеям.
Это месяц великой милости Всевышнего, в который мы должны проявлять особое усердие в сосредоточенном длительном анализе всего того, что с нами произошло, к чему мы идем, и что нам нужно.

И если этот месяц не принесет в твою жизнь каких-то разительных перемен и решений, значит ты продержал 30 постов, да примет и наградит тебя за них Аллах. Но хотелось бы чего-то большего, чего-то особенного.

До Ночи Предопределения не меньше 20 и не больше 30 дней, пусть Аллах за это время укрепит каждого из нас на пути Своей Религии, а также даст каждому из нас мудрость и понимание того, в чем для нас будет благо и с чем нам к Нему обратиться и о чем просить.

Пусть Аллах сделает для нас голод и жажду легкими, а награду за них — великими!

И пускай ни один верующий не останется голодным на ифтар или сухур!

Ramadan Kareem!

Манкуртизация — процесс утраты исторических, культурных и прочих связей, ценностей, национальных и нравственных ориентиров.

Слово «манкурт» впервые было использовано Чингизом Айтматовым в романе «Буранный полустанок».

В тексте романа Айтматов дает подробное описание образа:

«Манкурт не знал, кто он, откуда родом-племенем, не ведал своего имени, не помнил детства, отца и матери — одним словом, манкурт не осознавал себя человеческим существом. Лишённый понимания собственного «Я», манкурт с хозяйственной точки зрения обладал целым рядом преимуществ. Он был равнозначен бессловесной твари и потому абсолютно покорен и безопасен. Он никогда не помышлял о бегстве. Для любого рабовладельца самое страшное — восстание раба. Каждый раб потенциально мятежник. Манкурт был единственным в своём роде исключением — ему в корне чужды были побуждения к бунту, неповиновению. Он не ведал таких страстей. И поэтому не было необходимости стеречь его, держать охрану и тем более подозревать в тайных замыслах. Манкурт, как собака, признавал только своих хозяев. С другими он не вступал в общение. Все его помыслы сводились к утолению чрева. Других забот он не знал. Зато порученное дело исполнял слепо, усердно, неуклонно. Манкуртов обычно заставляли делать наиболее грязную, тяжкую работу или же приставляли их к самым нудным, тягостным занятиям, требующим тупого терпения. Только манкурт мог выдерживать в одиночестве бесконечную глушь и безлюдье сарозеков, находясь неотлучно при отгонном верблюжьем стаде. Он один на таком удалении заменял множество работников. Надо было всего-то снабжать его пищей — и тогда он бессменно пребывал при деле зимой и летом, не тяготясь одичанием и не сетуя на лишения. Повеление хозяина для манкурта было превыше всего. Для себя же, кроме еды и обносков, чтобы только не замерзнуть в степи, он ничего не требовал».

Отправной точкой перевосприятия этой матрицы является осознание своей ничтожности и бессилия перед провиденциальным замыслом Всевышнего, посредством которой приходит принятие и смирение, после чего начинаешь совсем по-другому смотреть на жизнь.

Когда начинаешь искренне веровать в то, что перья подняты, а чернила высохли, и что не постигло и не миновало тебя ничего, кроме уготовленного тебе еще до твоего рождения.

Когда вопрос «за что мне это?» меняется на вопрос «для чего мне это?».

Когда осознаешь, что все произошедшее с тобой сделал Аллах, а люди были лишь причинами и инструментами.

Когда понимаешь, что у Господа Миров есть на тебя планы, поэтому он ниспосылает тебе испытания, а ты лишь волен выбирать: принять это испытание за великое горе, потому что оно отягощает твое бытие, или же выйти за границы «аргументов тела» и найти для себя трансцендентное знамение в этом испытании, приближаясь к лучшему нраву.

В конечном итоге, заметив параллели между многим, что постигло меня, я сделал вывод: надо извлекать урок.

Потому что урок будет повторяться до тех пор, пока он не будет усвоен: к самым важным выводам в жизни человек приходит либо посредством размышлений, либо посредством потрясений.

Если не размышляешь, не удивляйся, что ты потрясен.

p.s.: на картинке 105-й аят из Суры «Юсуф»

Сити, меф, обнал, кидок,
И тут в «Урюке» богослов
Приходит, трёт по шариату
За очень мерзкого кидалу.
Тут встретишь разного, как мир:
Он ночью нарк, а днем — амир,
Здесь в статус все что про ислам,
Ихсан, таухид и про иман.
Здесь на поступках чуть иначе:
Одна лишь грязь.
Вот незадача.
Накроет тут тебя сполна
Очень порочная волна,
Завьется вихрь развлечений,
И станет мертвою душа.
Тебя взовёт на дно так рьяно
Все то, что будто бы блестит,
Все то, что будто бы желанно,
Все то, что сердце возбудит.
Тебя поманит за собой
Блеск всех пленящих развлечений,
Твой внутренний антигерой
Позволит больше проявлений.
Здесь всё найдешь, чего не нужно:
Наркотики, свободных и замужних,
Здесь клубы, бары, ставки и лихва.
Однажды ты убьешь меня, Москва.


Ippolit Zakharovich

Как тускло, пошло и легко
Ничто не спрятать за фасадом,
И состоять не из кусков,
А лишь из внешнего наряда.
Как будто в роли экспоната,
Без всяких потайных углов,
Как будто чем-то чреваты
Идеи в голове, пускай, без слов.
Без пола, стен и потолков —
Это одни энерго-траты!
Но внешний вид смотри каков!
И так все чаще не с домами.

Ippolit Zakharovich

Обнал, разбой и делюга,
И наш набор: бутыль, фольга,
А также пару зубочисток,
Чтоб проще слушать феминисток.
Тик-ток и сброд, война полов,
Тут тестик сделал «мужиков»,
Тут силикон возносит дам
В высокомернейших мадам.
Здесь Патрики, как смысл жизни,
Прогулки тут не бескорыстны,
Здесь каждый ищет интерес:
От бородатых дядь и до принцесс.
Здесь власть ментов, увы и ах,
Убереги от них, Аллах !
Москва, как в гроб последний гвоздь,
Как хорошо, что я тут гость.


Ippolit Zakharovich

Дартс.

Я совсем не умею спать по ночам,
Если перед сном во мне не было дыма.
Жизнь научит, как волчица учит волчат:
Счастье — дартс, ты — дротик, все мимо.

Своим ходом идёт целый мир,
Ожидая сожрать тебя в землю.
Как по мне же жизнь — это тир,
Но тут выстрелов в цель не приемлют.


Ippolit Zakharovich

Они были такими, как мы.
Мы будем такими, как они.
Быстротечность жизни — это аксиома.

Те из вас, кто не поленится — сделайте дуа о прощении грехов для Шарпудина, сына Джабраила.

Воистину, я свидетельствую, что он совершал намаз и, будучи глубоко больным человеком, проделывал громадный путь, чтоб навестить заболевшего мусульманина.

Воистину, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы вернемся! (2:156)

Имею обыкновение записывать внезапно приходящие мысли или выводы одним-двумя предложениями.

Сегодня зашел в заметки, чтобы подчистить и по пути собрал то, что меня улыбнуло:

1. Необходимо самому начать прислушиваться к своим советам.
2. Глупость, сказанная дважды, становится точкой зрения.
3. Что непонятно для ума, то близко сердцу.
4. Дурак может «стать» кем угодно.
5. Много талантов погибает, но еще больше — не рождается.
6. Каждый из нас вдохновлен идеей.
7. Пуффендуй — это РУДН во вселенной Хогвартса.
8. Когда ты начинаешь говорить правду, тебе ставят диагноз.
9. Чеченцы, когда надо говорить про черноту поступка, говорят про чистоту крови.
10. Если пропасть между культурами нужно было описать картинкой — я бы выбрал мигрантов, сидя едущих на эскалаторе в метро.
11. Есть два типа людей, которые зарабатывают больше остальных. Одни других называют мошенниками, а вторые первых — взяточниками.
12. Я как Михаил Горбачев, мне даром не нужны советы.
13. Хочу вылечить свою биполярку, чтобы не быть как все.
14. Земля может и круглая, но мир плоский.

Сегодня решил сопроводить полет рейса «Москва — Грозный» открытием для себя книги, которую мне давно советовали, комплиментарно (но не спойлеря) намекая на какие-то мои сходства с главным героем.

Честно говоря, за прочитанные 70 страниц во время полета, не могу сформулировать и выразить нашу с ним идентичность или, напротив, разность, но буквально на каждой странице есть цитаты, которые перечитываешь по два-три раза, дабы осознать глубину изложенного.

Буду краток, ибо лонг-ридерство сейчас не в моде, да и я не сказать, что какой-то незаурядно-авторитетный литературный критик: «Степной волк», Герман Гессе, читаем ✅

Когда Абрек Зелимхан убил писаря-стукача, на окраине села старик спросил у него:

- Не знаешь, что за шум?

- Собаку застрелили.

- А почему плачут женщины?

- Породистая была.

Мы ежедневно проходим тест на человека,
Где сердце не должно черстветь,
Где мы откроем двери своего ковчега
Для всех, кто хочет разуметь.
Провиденциален замысел Творца,
Он бесконечно трансцендентен,
Возьми за горло своего лжеца,
Он где-то глубоко и перманентен.
Он есть основа лицемерия, греха,
Он — суть того, что это кажется забавным,
Он выступает в роли пастуха
Оравы дьяволов твоих, он их наставник.
Возьми покрепче за хохол того,
Кто есть основа всех твоих страданий,
Пока тебя не взял он самого,
То будет худшим опозданием.
Твори добро, не замечая всех злодеев,
Без причитаний выноси судьбы ты рок,
Иначе ты лишишься всех трофеев,
Когда Исрафил протрубит в свой рог.

Ippolit Zakharovich

Все вокруг лицемеры,
Ну а ты — гибкий малый,
Они врут все сверх меры,
А ты стратег, и удалый.

У них злоба в сердцах,
Потому они злят!
У них жизнь впопыхах,
У тебя же — дел град.

Они все матерятся,
Ты же — душу отводишь,
Они хотят все казаться,
Ты же — за нос всех водишь.

Они очень грешны,
У тебя — плоть слаба,
Они сегодня пьяны,
А ты бросил вчера.

Они все разодеты,
А твой глаз сам упал,
Они все по банкетам —
Ты свое отгулял.

Они очень плохие,
Ты — почти что святой,
Считаешь грехи, но чужие,
А к своим — ты слепой.

Ippolit Zakharovich

помню два дерева —
грецкий орех,
помню кран,
помню гору песка.
помню «Нива», что бежева,
и любимый для всех
детский план
про разбойника
и казака.

помню братьев двоюродных,
помню сестёр.
сейчас как придуманных,
из памяти — стёр.

эфемерность момента
осознается сейчас,
и в голове перманентно
вопрошает мой глас:

«куда от себя мне деться?»

и в ноздрях
настойчиво стоит
недосягаемый
запах
детства.


al` Martani

Сердце — уголь.
Глаза — настырны.
Кровь студит, прерывая речь.
Голоса внутри
почти не слы́шны:
Тихо плачут,
чтобы горе сжечь.
Здравый смысл?
В собачьей позе.
Совесть?
Ее голос на замке.
Благая честь
в золотой миазме
гниёт у трона
в уголке.

Ippolit Zakharovich

Камаз надежд, амбиций — фура.
Но молвит мне прокуратура,
Что это часть меня преступна.
И поэтапно, поструктурно
Читает мне мораль о том,
Как я нарушил их закон.
Его не очень преступая,
Но и не то что соблюдая.
Я возражаю, бред и вздор,
Тут сильно ýже кругозор!
Я или вор или подлец,
Или оправдан наконец!
Отчаянно судить беретесь,
Не разбирая форм вины,
Однажды больно спотыкнетесь,
И будете не прощены.
Читал «Процесс» я Франца Кафки,
Ребенком думал — абсурдизм,
Годы внесли свою поправку:
То — был смягченный реализм.


Ippolit Zakharovich