Привет!

Мы решили опросить наших авторов и узнать их мнение о вышедшем третьем номере. Первым высказался Андрей Любченко:

«В третьем номере (как, собственно, и во втором) мне пришелся по душе раздел ставропольского самородка Магомеда Узденова. Похоже, на линии раздачи мы с ним стоим рядом: в сальном пару котлов, где, вместо котлет и пирожков с полки, всем раздают лещей и несоленые срамные уды. И от того, что ожидает после, надо бы бросить смеяться, но мы продолжаем, ведь обратное лень и западло. Магомед говорит, что хочет сказать — и как считает нужным. В его произведениях особенно пленяют отказ и небрежность, обессиленное кривляние вроде танца живота лежа на диване (потому, что когда целый день помогал миллионерам скорей стать миллиардерами и преодолевал жизнь как таковую, нет сил даже потеть), за видимостью которых все не зарубцуется без особых усердий спрятанное израненное сердце. Многие из нас пали духом — но не грех ли ходить мертвыми? Читатель, (и Магомед(?)), не падай духом, вставай»

Ждем, что скажут остальные авторы!

Привет!

Продолжаем публиковать отзывы авторов о третьем номере журнала. На очереди: Сергей Алехин

«Дабы избежать момента с распылением между n-ым количеством писателей, драматургов и поэтов, я предпочту сосредоточиться на одном - том, который мне более всех запал в душу.

Стихи Андрея Любченко съедают моё внимание, грызут глаза, лакают мозговой студень. У всего слова везде и всегда одинаковые, но иногда поэт ставит их в укромное место, а те стоят, как обнаженный мужчина в "Реинкарнации", вызывая нечто, что невозможно превозмочь. Лаконичность и лакричность образов. Строй букв. Я зависаю над стихом "Вопрос". Смотрю по сторонам. Все спят, но кто-то избегает этого: он - я - Он. И вот темнота избивает одиночество человека ногами, как неудовлетворённый старый педераст, а тот говорит: есть жена, собака, космонавты. Отвечает: нет, есть ты и тот спящий комар в моём брюхе. Ты смейся, когда будешь плакать - был ответ. И стихи. Стихи. Слова. Дышать.

Вообще текста Андрея будто бы  смесь самоиронии и открытости Довлатова с поэтичностью Бротигана. И того, и сего я ценю. Поэтому я очень рад, что в журнале Любченко уделили больше внимания. И рад, что мне довелось познакомиться с его буквами»

Привет! Скоро нами будет объявлен опен-колл на четвертый номер "Процесса" (готовьте рукописи).

Для тех, кто хочет почитать очень сильный на тексты третий номер, вышедший минувшей весной, вам повезло! Появилось 5 последних экземпяров. Все пронумерованы, допечатки не будет. Стоимость одного журнала – 1000 рублей. К нему идет твердая папка для хранения.

Находятся в Санкт-Петербурге. Отправка в другой город за ваш счет.

Для заказа пишите @SoundsLikeTechno

Спасибо, что присылаете нам рукописи для публикации в четвёртом номере «Процесса»!

Если вы пока не уверены, стоит ли отправлять свой текст, хотим напомнить, как устроен наш отбор.

Все рукописи вычитываются и рецензируются вслепую: редакторы не знают, кто автор произведения. Поэтому ваша литературная биография, возраст и место жительства не влияют на решение о публикации. Мы внимательно читаем текст, обсуждаем его и аргументируем свою оценку.

Мы открыты всем жанрам: принимаем поэзию, прозу, драматургию, критические и научные статьи, экспериментальные тексты. Если вашу рукопись трудно отнести к определённому жанру, это тоже не препятствие.

Главное – текст. Именно его качество определяет, войдёт ли он в новый номер.

Ждём ваши ещё нигде не опубликованные рукописи на prozessjournal@gmail.com.
Приём продолжается, пока мы не соберём номер.

Давайте вместе создавать литературный «Процесс»!

Процесс прошлого: Кадзии Мотодзиро

Писатель Кадзии Мотодзиро (1901–1932) прожил всего 31 год. Он родился в Осаке и, как и многие состоявшиеся писатели, изначально собирался стать совсем не писателем. Кадзии мечтал о профессии инженера. Однако он быстро понял, что ему нравится литература, и поступил на отделение английской литературы Токийского императорского университета. Вместе с друзьями-коллегами он выпускал журнал 青空 (Aozora, или «Голубое небо»).

В первом номере этого журнала в 1925 году и появился один из известнейших текстов Кадзии «Лимон». В нем главный герой чувствует себя несчастным, подавленным и предчувствует дурное. Это не случайно, ведь жизнь главного героя полна проблем: от здоровья до долгов. Герой бродит по улицам Киото, мечтая очутиться где-то далеко. Его мысли буквально формируют идиллию, несбыточные мечты.

Слоняясь по улочкам, он доходит до своей любимой фруктово-овощной лавки и неожиданно для себя покупает лимон. С этого момента в герое происходит перемена. Как только он сжимает плод в руке, его душевная тяжесть немного ослабевает. Он долго ходит по городу и чувствует себя счастливым. Ему приятна прохлада и текстура лимона. Из-за болезни легких у героя всегда повышена температура, но теперь он чувствовал, как лимонная прохлада проникает через его ладони в тело. Герой вдыхает запах, представляет далекие края.

После этого герой буквально чувствует, как тело бодрится, а кровь приливает к лицу. Его поражает, насколько простая комбинация ощущений – прохлада, текстура, запах, цвет – оказывается буквально тем, чего ему недоставало.

Затем ему приходит в голову шутливая мысль о том, что, возможно, все дело в весе плода. Ему кажется, что все прекрасное можно перевести в единицу веса и почувствовать его на ладони. Герою становится забавно от таких суждений, но их кажущаяся абсурдность отходит на второй план, потому что герой просто счастлив.

Так, герой доходит до магазина «Марудзен», который всегда старался обходить, но в этот раз чувствует, что спокойно может туда зайти. Внутри магазина радость начинает пропадать: трубки и духи не радуют героя, и он предполагает, будто начинает сказываться его усталость от прогулки. Он подходит к полкам с книгами, снимает одну за другой, бегло просматривая изображения альбомов, но осознает, что у него не осталось сил даже на то, чтобы вернуть их на место. Так они и копились рядом.

Внезапно он вспоминает о лимоне, спрятанном в рукаве, и решает проверить, как фрукт будет смотреться среди цветных альбомных обложек. К удивлению героя, силы к нему резко возвращаются, он начинает переставлять тома, выстраивать из них конструкции, прибавлять новые и убирать неподходящие. Как только герой считает, что его замок из альбомов готов, он завершает конструкцию, положив лимон на верхушку.

Герой смотрит некоторое время неподвижно, и в голову ему приходит мысль о шалости: оставить все как есть и невозмутимо уйти из магазина. Так он и поступает, чувствуя восхитительную легкость, азарт и некоторую дерзость. Идя по улице после магазина, он представляет себя злодеем, оставившим бомбу, которая – кто знает? – взорвется через десять минут и разнесет весь магазин. Так герой и идет вдоль улиц, полных афиш, магазинчиков и лавочек.

Мы рекомендуем ознакомиться с «Лимоном» за точность, с которой Кадзии удается передать мгновение, когда человек снова начинает чувствовать связь с окружающим миром. После рассказа рука ненароком тянется к какой-нибудь вещи поблизости, чтобы оценить ее по ощущениям и попытаться ответить себе на вопрос – может быть, именно сейчас я счастлив?

Память

Когда оригинальный магазин Maruzen закрывался в 2005, посетители оставляли на полках книг настоящие лимоны в память о Кадзии. Забавно, что спустя 10 лет магазин Maruzen вернулся в Киото, и люди стали всюду по магазину прятать лимоны (часть из них сгнивало раньше, чем их обнаруживали). Перформанс приобрел такой масштаб, что магазин установил корзину для принесенных лимонов.

Сегодня это остается яркой и самобытной читательской традицией, поэтому, когда окажетесь в Киото, вы знаете, что делать :)


Автор текста: Михаил Ищенко

Процесс настоящего: Кирилл Рябов

Сейчас уже никого не удивишь «грязным реализмом» и эстетикой отвратительного, так что книги писателя, о котором сегодня пойдет речь, интересны совершенно не этим. А чем? Попробуем разобраться!

Кирилл Рябов родился в Ленинграде, окончил Санкт-Петербургскую специальную среднюю школу милиции, служил в отделе вневедомственной охраны Санкт-Петербурга. После увольнения из органов МВД работал охранником, кладовщиком и монтёром в детском доме. Трижды становился финалистом «Национального бестселлера» и других престижных премий. Его часто называют продолжателем традиций Хармса и Камю.

Проза Рябова обманчиво проста. Короткие фразы, диалоги, никаких объяснений. Персонажи постоянно что-то говорят и делают – это приближает его прозу к драматургии или кино. А ещё его героев тошнит – физически и метафизически. Экзистенциальный ужас у Рябова всегда телесен.

Несколько смысловых точек, которые стоит держать в голове, когда берёшь его книгу:

1) Абсурд спаян с жизнью. Чем ближе к реализму, тем страшнее. В романе «Никто не вернётся» муж приводит домой бомжа, а все вокруг – психиатр, полицейский, свекровь – твердят жене: «Если бы каждый протянул руку нуждающемуся, мир бы изменился».

2) Герои мало рефлексируют, в основном лишь ощущают. Тошнота, тяжесть, прохлада, опьянение. Чего только стоит “чёрная птица” – сквозная метафора похмелья в романе “Дирижабль”. Вообще алкоголь в прозе Рябова стоит особняком – в «Пьянеть» клинический идиот, выпив водки, становится гением – понимает немецкий, которого не учил, читает философов. Алкоголь не разрушает его, а собирает.

3) Книги обрываются. Финалы Рябова – остановка в точке максимального напряжения, и это, кажется, тонкая метафора жизни вообще – в ней редко удается завершить все сюжетные линии, и её конец чаще всего застаёт нас врасплох. Зато, закончив одну книгу, можно сразу переходить к следующей – у Кирилла Рябова очень цельный художественный мир, все произведения написаны единым стилем, в них похожее настроение. Тут можно сделать интересное наблюдение: сюжетные ходы действительно кочуют из книги в книгу. Например, очень похожи «777» – где банкомат ошибается и выдаёт мужчине два миллиона вместо двадцати тысяч – и «Пёс», где уже другой герой неожиданно теряет жену и остаётся с огромным долгом, о котором не знал. Оба пытаются разобраться с последствиями. И там, и там мы видим путь малосимпатичных персонажей – путь, полный жестокости, тревоги и, как ни странно, любви.


Сам Рябов не стесняется схожести сюжетов: «„Пёс“ и „Никто не вернётся“ – дилогия. А „777“ в некотором смысле предыстория. Вообще, это всё, конечно, как теперь модно говорить, одна вселенная». Критик Анастасия Сопикова написала, что Рябов всё время пишет один большой роман, и автор с ней согласен.

Это, конечно, не бедность фантазии, а скорее метавселенная тревоги, метафизической тошноты и вполне осязаемой грязи. При этом, конечно, в книгах есть определенная, даже поэтическая, магия, заставляющая нас оставаться в этом неуютном мире и наблюдать за малоприятными людьми, сострадая им и криво улыбаясь вместе с ними.

Мы рекомендуем начать чтение с романа «Пьянеть» – в нём манера письма Кирилла Рябова видна отчётливее всего. Человек пьёт – и обретает разум. А другой – пьёт и его теряет. Распад личности описан филигранно. Встретятся ли герои где-то посередине или разойдутся каждый в свою крайность?


Автор текста: Агнесса Перлова