Финский нейропсихолог и писатель Юсси Валтонен предлагает финским клиникам проводить сессии, где врачи читали бы прозу и поэзию, а также осваивать необычный диагностический инструмент – творческое письмо (creative writing). Зачем?

Раскрывать себя перед другим и переживать опыт пациента на бумаге оказалось не просто. Переписывание реального клинического случая от первого лица пациента выставляет, по мнению врачей, их уязвимость. Они теряются в выборе языка, осознают, насколько могут быть ограничены их знания о внутреннем мире Другого, и начинают видеть себя глазами пациента. Это призвано переосмыслить свой травматичный опыт работы в клинике, сделать границу между «правильно» и «неправильно» менее жёсткой. В конце концов и рождаются те писательские наблюдательность и любопытство к деталям речи и поведения больного

Вдохновлённый успехом, Валтонен перенёс эти нарративные практики на психиатрических пациентов. Там это стало пространством, где словесное творчество помогает выйти из узких профессиональных рамок и ролей. В эпоху ИИ, по мнению Валтонена, именно умение создавать и делиться личными нарративами остаётся тем уникальным человеческим навыком, который никогда не сможет воспроизвести алгоритм, и именно его развитие должно стать приоритетом для современной медицины

Павел Пепперштейн описывает депрессию как «поломку автобиографического аттракциона» — состояние, при котором человек теряет связь с сюжетом собственной жизни. В таком состоянии люди могут прибегать к «самолечению текстом» — ведению дневниковых записей, набросков, схем.

Свой опыт приема антидепрессантов он связывал с ощущением, будто ступаешь «не по земле, а чуть-чуть над землей, как бы по некоей тонкой пленке», называя это «синдромом Меркурия» — буквализацией «смягчения» восприятия, которое создает для депрессивного сознания «модель рая»

Иллюстрация: Без названия
Пепперштейн П. В. 1985г.

Сид Барретт, основатель Pink Floyd, стал одним из самых известных рок-музыкантов, чью карьеру прервало психическое расстройство. После выхода дебютного альбома («волынщика») он всё чаще показывал не адекватное поведение, сильные проблемы с коммуникацией и нарушенное мышление и, не успев выпустить вторую пластинку («блюдце»), покинул группу в 22 года. Точный диагноз Барретту никто ставить не стал, но ясно, что столь яркого, склонного к экстравагантности как в поступках, так и в идеях музыканта эпохи психоделии увлечение галлюциногенами может увезти далеко от ясности мысли. Масло в огонь подливала растущая слава и вытекающее из неё давление индустрии

Творчество Pink Floyd неоднократно обращалось к теме душевных страданий — достаточно вспомнить треки Brain Damage с альбома The Dark Side of the Moon и концептуальный альбом The Wall, однако самым пронзительным посвящением стала композиция Shine On You Crazy Diamond с пластинки Wish You Were Here, на записи которой таинственно появился «полный, лысый и без бровей мужчина, до боли напоминавший Сида»

Эта 26-минутное эмоциональное приключение, символически отсылает к расколотому сознанию, безумию, блестящему в ярких глазах. Текст, написанный Роджером Уотерсом, метафорически воспроизводит психопатологическую картину: «взгляд как чёрные дыры в небе», «никто не знает, где ты – как далеко или как близко»; «провидец видений", «узник». Композиция становится искренним выражением скорби друзей Барретта по утраченному гению, демонстрируя глубокую связь между искусством, травмой творчества и психическим здоровьем

последний вклад Барретта в творческую судьбу Pink Floyd

Культура создает не только свою внутреннюю организацию, но и свой тип внешней дезорганизации. Античность конструирует себе «варваров», а «сознание» — «подсознание».

Юрий Лотман

стих 42 Дхаммапады:

Какой бы вред ни причинил враг врагу, или один ненавидящий другому, ум, направленный неверно, может нанести себе гораздо больший вред

Антидепрессанты, в частности СИОЗС, – препараты первой линии в лечении депрессии (часто в сочетании с психотерапией). Эффективность значима, но в абсолютных величинах не сильно отличается от плацебо. Результат лечения — это сумма специфического химического действия и мощного плацебо-эффекта. Однако именно этот небольшой бонус от таблетки помогает перейти пациентам в ремиссию.

К сожалению, примерно каждый третий пациент не выздоравливает даже после нескольких курсов. Причина — в сложности и неоднородности самой болезни. Поэтому учёные всё активнее ищут персонализированный подход: определяют биологические профили, которые помогли бы предсказать, кому какое лечение подойдёт. Одна из новых концепций — иммуно-метаболическая депрессия (ИМД). Это не диагноз, а гипотетическая формула из биологических и клинических показателей, которая объединяет «атипичные» симптомы (повышенный аппетит, набор веса, сонливость, сильную усталость) с воспалительными и метаболическими нарушениями в организме.

Довольно крупный мета-анализ показал, что (хроническое) воспаление и метаболические сбои (например, ожирение или диабет I типа) часто связаны с устойчивостью к антидепрессантам и затяжным течением депрессии. Однако данные неоднозначны: маркеры воспаления вроде С-реактивного белка предсказывают плохой ответ на лечение не всегда, а связь между индексом массы тела и эффективностью терапии хоть и подтверждена масштабными исследованиями, но не столь сильная. Ранее никто не оценивал комплексный ИМД-индекс, объединяющий и симптомы, и биомаркеры

Главный вопрос остаётся открытым: помогут ли таким пациентам не стандартные антидепрессанты, а терапия, направленная на воспаление и обмен веществ? Это предстоит выяснить в будущих исследованиях

ЕЛИЗАВЕТА МНАЦАКАНОВА – великий поэт

В начале 1970-х годов она пережила клиническую смерть в московской больнице, где подверглась унижениям и словесной агрессии со стороны персонала. Она писала позднее, что "смерть водила её рукой" с тех пор... Рукопись "У смерти в гостях" поражает механической, безжизненной каллиграфией, вычёркивающей живого, радостного человека из списков авторов

Елена Мнацаканова – музыковед, и её поэзия организована как партитура – слоги дробятся, сливаются и перетекают друг в друга, подчиняясь "безумному" ритму, слова — лишь ноты в партитуре, а пробелы, цезуры и чёрные поля страниц несут не меньшую смысловую нагрузку, чем текст.

Она превосходно усвоила парономасии – образное сближение по смыслу слов, лишь отдалённо схожих по звучанию или ассоциациям, паронимов. Это помогает ей превращать безумный ход мыслей в форму.

Её поэзия — это попытка не изобразить пограничное состояние, а воспроизвести его структуру, пережить его синтаксически, стереть грань между языком и всем остальным...