Как писать о ментальных расстройствах этично и правдоподобно? Шесть советов писательницы Каси Кустовой

Каким образом показаны ментальные расстройства в современной литературе, что важно учесть, если тоже пишешь об этом, и как избежать стереотипов?

В рубрике «Литературная рюмочная» советами на эту тему делится Кася Кустова — автор книги «Стены» о жизни девушки с шизофренией, журналистка и резидент Дома творчества Переделкино.

Материал — по ссылке: https://falter-media.ru/ryumochnaya/tpost/z48vborlv1-kak-pisat-o-mentalnih-rasstroistvah-etic

Фото: Даша Сан

Марк Фишер замечал: капитализм с его бесконечными циклами подъёмов и спадов сам по себе фундаментально биполярен. Периоды экономического бума напоминают маниакальное возбуждение, а их обвал — глубокий депрессивный спад (укоренение в экономическом дискурсе слова «депрессия» совсем не случайно)

А. Янкус продолжает эту мысль, рассматривая культуру как синдром, в своём тексте "Биполярно-аффективная культура"

У всех из нас есть общий друг. И вот, что ему удалось найти, когда мы спросили его...

Как хинкали влияют на ментальное здоровье?

Существует гипотеза, что процесс поедания хинкали активирует те же нейронные цепи, что и когнитивно-поведенческая терапия. И вот почему.

Этап первый: осознанность. Вы держите хинкали за хвостик — это буквально упражнение на grounding. Пять пальцев, одна складчатая сфера, горячий бульон внутри. Вы не можете думать о дедлайнах, когда перед вами потенциальный ожог третьей степени.

Этап второй: принятие неопределённости. Каждый хинкали — это рулетка. Сочный или сухой? Сколько складок? 18 или всё-таки 22? Вы учитесь действовать в условиях неполной информации, не зная, что ждёт внутри. Это чистая экзистенциальная практика.

Этап третий: сакральное выпивание бульона. Момент тишины, концентрации, благодарности. Вы прижимаете тесто к губам и медленно высасываете тёплую жидкость — это медитация в чистом виде.

Наконец, социальный аспект: хинкали едят вместе. Разделяя тарелку, вы разделяете уязвимость — все в соке, все с обожжёнными языками, все равны перед лицом грузинской кухни.

Исследование проведено редакцией. Выборка — один редактор. Результаты статистически недостоверны, но экзистенциально точны.

#комикс_в_понедельник (на ночь)

В доколониальной Бирме медитации как обязательной части религиозных практик монахов не было. Леди Саядо (1846–1923), обеспокоенный упадком буддизма под влиянием Британии, впервые стал предлагать мирянам более доступные формы духовной жизни в виде медитаций. Вместе с ростом влияния Запада в попытках сохранить культуру коммодификация практик продолжалась. К концу XX века буддизм стал преподносится не столько как религия, сколько древнее учение полное наук о жизни (life science), а медитация отпочковалась и стала неким таинством искусства жить. На деле это не традиционный, а скорее «буддизм эпохи модернизма»

В начале 90-х Джон Кабат-Зинн разработал Mindfulness-Based Stress Reduction (MBSR) – удобную в использовании дочернюю версию буддийской медитации. В светском изводе, оторванная от контекста вечного освобождения от страданий, она предлагает снять стресс и адаптироваться к токсичным условиям современных темпов. Но вышло так, что даже Далай-лама ответил резким «Нет и нуль!» на внедрение этой методики среди военнослужащих США

Так появился «McMindfulness» – удобное доступное просветление (двойное с сыром). А дальше «нейробуддизм» — представление о том, что просветление — это состояние мозга, а практика осознанности — его тренировка. Не существует одного самого «правильного» или самого «традиционного» способа стать и быть осознанным, осознанными бывают лишь люди, а не мозги. Знание (ати) и внимательность (тати), достигаемые в практиках, действительно могут помочь преодолеть растерянность в поисках смысла, но как любой путь, зачастую пролегают через разочарования. Каждый сам выбирает, насколько далеко он готов пойти, и насколько сильно он готов разочароваться, чтобы затем, может быть, повторно очароваться этим миром

Использовались материалы ресурса Моноклер

А вот так мы иллюстрировали читку пьесы "Биполярники"

«На днях я прочитал в газете о мальчике с любопытным психическим расстройством, из-за которого он всё время ищет опасных ситуаций и, как следствие, получает всевозможные травмы. Этот мальчик постоянно засовывает руки в огонь, падает со стен и залезает на деревья, чтобы сорваться с них; у него почти не осталось целых костей, и, само собой, он весь покрыт порезами синяками. Газета попросила родителей прокомментировать ситуацию. Проблема в том, ответили они, что он ничего не боится. Но, как мне показалось, дело обстоит ровно наоборот: он слишком сильно боится, настолько сильно, что вынужден сам воплощать в жизнь свои страхи, не оставляя им возможности воплотиться по воле случая…»

Рэйчел Каск «Контур»

Стихотворения можно писать и отпечатками пальцев, оставляя их на всём, что с нами происходит. От чёрного к белому, от белого к чёрному…

Подборка стихов от Гиперфокуса

Нейрофизиологическая потребность к завершённой картине мира – ахиллесова пята нашего вида. Помимо прочего она толкает нас к вере в идеологию, чтобы избежать мучительной неопределенности. Это мгновенно снимает социальную тревогу и располагает нас в системе координат, где проще ориентироваться. Но за эту психологическую услугу приходится платить утратой когнитивной гибкости, критического мышления и эмпатии.

Идеологичность – это спектр. На одном полюсе — догматичные люди, сопротивляющиеся доказательствам и враждебностью к «чужим»; на другом — гибкие, открытые к плюрализму и дискуссиям. На самом деле отличия ещё глубже – спорадические эксперименты показали, что у убеждённых сторонников неравенства тело никак не реагировало на видео с бездомными (в отличие от контрольного видео о кофейных зёрнах), тогда как у тех, кто считает иерархии несправедливыми, пульс учащался. Идеология проникает глубоко в физиологию

Наиболее устойчивы к идеологическим нарративам креативные, гибкие люди, способные взвешивать разные факты. Несмотря на всю важность, генетические вариации, связанные с распределением дофамина, могут создавать предрасположенность к ригидному мышлению, но не являются жёсткой детерминацией. Нужно бороться. Первый шаг к открытости — осознать свои рутинные привычки и искать способы мыслить иначе в любой сфере жизни, будь то искусство, отношения или политика.

ПОЗДРАВЛЯЕМ АНЮ!

У нашего вдохновителя, научного стержня и повелительницы главного редактора вышел рассказ, впервые в печати

Конечно, мы призываем всех предзаказывать, заказывать и читать книгу

В её "Некоторые кустарники вырастают прямо на льду" в сборнике "Поймать мать" можно почувствовать тепло отступающего под материнской любовью холода и представить, как расцветает Колобантус кито

БЛУМСДЭЙ

Когда современники обвиняли Джойса в безумии из-за его радикального стиля, он отвечал

Вы можете назвать это безумием... Я предпочитаю слово восторг, восторг, который может перерасти в безумие

Культура ответственна за то, как мы объясняем себе своё внутреннее состояние. За его нарратив. Она «пропитывает» нас так, что ключевые симптомы ментальных расстройств, существенно отличаются в разных культурах

На Шри-Ланке есть буддистские сообщества, в которых учат, что дисфория и эмоциональная подавленность свидетельствуют о приходе мудрости и приближении просветления. Там, где к иррациональному относятся более гибко, о галлюцинаторном опыте говорят смелее и в обществе такой опыт не стигматизируется

Такой серьезный симптом психоза как голоса в Индии, например, не всегда вызывает у пациентов большое беспокойство и редко становится жалобой психиатру. Культурные стереотипы позволяют принять это спокойнее. Есть исследования, где этот феномен подтвердился и ослаблением активности миндалевидного ядра (амигдалы) – основного двигателя тревоги и агрессии

Слово «шизофрения» при переводе с латиницы на японский имеет иероглифы «сознание», «расколотый» и «болезнь», причем иероглиф для «расколотого» имеет коннотацию катастрофической поломки и тотальной дезорганизации. Это усиливало стигматизацию, подсказывая понимание пациента как неполноценного человека. В 2002 году японские психиатры заменили термин на «расстройство, связанное с потерей координации мышления», но новая формулировка тоже стала ассоциироваться с инвалидностью

В одном из последних выпусков Annals of Anthropological Practice активно взялись за обсуждение создания новой классификации психических болезней (DSM-6). В том числе роль культуры в диагностике, лечении и формировании отношений пациентов с психиатрами.

Со страниц журнала Американская психиатрическая ассоциация призывает перестать воспринимать "культурные факторы" как что-то чужеродное, присущее только пациентам-мигрантам или меньшинствам. Культура кроется в любой коммуникации

Опасаются в одной из статей и за самих психиатров – как их происхождение, взгляды, статус могут влиять на постановку диагноза.
Что авторов беспокоит больше всего:

? Биология главнее — культура лишь «довесок» к «настоящей» болезни

? Это про «них», а не про «нас» — культура почему-то важна только для пациентов из меньшинств, а не для белых врачей и большинства пациентов

? Это ярлык, а не живой процесс — культуру воспринимают как статичный набор традиций (вроде национальности), а не как то, что меняется каждую секунду во время разговора в кабинете

Звучат призывы вовлекать антропологов в создание DSM; публиковать все смелые и робкие обсуждения культуральных нюансов внутри сообщества, чтобы голос каждого пациента звучал самостоятельно, и одолевать "диагностический колониализм"

Ура!

… а с другой стороны современный мир пытается стать более комфортным местом для каждого и включить его (её, их) в орбиту всех сфер жизни бережно и на равных с другими, принимая каждую чёрточку и особенность. Это и есть культура инклюзии…

В психиатрии такая внимательность к деталям стала основным вектором развития последних лет. Наука открывает новые связи, пациенты задают новые вопросы – так будущее психиатрии, кажется, будет более щедрым на внимание к каждому отдельному человеку. Как личности, так и организму.

Фокус сгущается на диете и метаболизме. Оценивается содержание витаминов, связь питания с воспалительными процессами (средиземноморская диета тут, как всегда, лидирует), лабораторный контроль уровня сахара, внимание за сердцебиением и циркадными ритмами (об объективной оценке психиатры мечтали всегда). Всё более серьезную роль получают физические упражнения, оптимизация личной повседневной активности и даже терапия с «психоделической ассистенцией».

Сегодня метаболическая психиатрия, психобиотики, whole-person mental health care победоносно шагают от врачей к пациентам

КИНО

Фуко писал: «Безумие завораживает, потому что оно есть знание»

Дональд – Донни Дарко из псевдолинчевского кино Ричарда Келли – идеальный пример романтического безумца. Тем, что психиатр назвал бы шизофренией, он создал себе Тангенциальную Вселенную, где в противовес невыносимому внешнему миру он гораздо больше доверяет интуиции и макабрическому кролику Фрэнку, чем рациональному объяснению событий вокруг. Его бред, галлюцинации и лунатизм позволяют видеть больше, наполнять вещи иными смыслами и переворачивать восприятие мира и иллюзий кверху дном. И как истинный романтик, предвидя катастрофу, он спасает мир ценой собственной жизни

Мы никогда не сможем по-настоящему осмыслить мир, и то, что что-то имеет смысл, не значит, что это Истина

И мы думаем, что кролик удачно перекочевал в талисмана бренда модной одежды Psychobunny. Только зовут его теперь Xanny.
Мы находим это смешным