Клиническая ликантропия (бред превращения в волка) может рассматриваться как разновидность сенестопатии, при которой соматосенсорные искажения (например, ощущение роста клыков, оволосения, изменения черт лица) вторично обрастают (sic!) бредовой интерпретацией. В более широком смысле ликантропия относится к синдромам бредового нарушения самоидентификации — наряду с синдромом Капгра (замена близкого самозванцем), синдромом Фреголи (незнакомец как переодетый знакомый), редупликационной парамнезией (дублирование места/человека) и интерметаморфозой (физическая и психологическая трансформация другого человека).

Помимо интерпретации синдрома в оптике психозов и бредовых расстройств культурный контекст также играет важную роль: в Западной Европе волк — символ зла и опасности, на Ближнем Востоке — нечистоты, в Японии вместо ликантропии встречается превращение в лису (кицунецуки) – важное животное мифологии. Это пример синдрома, при котором психиатру необходима как нейробиологическая, так и культурная перспектива, чтобы понять это расстройство.

Пациенты с клинической ликантропией иногда утверждают, что они превращаются в волков в зависимости от лунных циклов. В китайском исследовании учёные показали некоторую зависимость случаев госпитализации пациентов с шизофренией от лунного цикла – пациенты с параноидной шизофренией с большей вероятностью госпитализировались в полнолуние. В Швейцарии при этом луна никак на поступления в стационар не влияла…

Мы же предлагаем вам понаблюдать за превращениями языка в стихотворениях Анны Гринки и посмотреть на луну на фоне «золофтового неба»

Вот немного прямолинейного экзистенциализма по теме номера. От нашей подписчицы Jane Rebel


Когда поблекнет солнца луч,
И поглотит нас море,
Сгорит закат свинцовых туч,
А мы – больны душою.
Я разбиваюсь о буйки,
И холод стынет душу.
Эмоции так далеки,
Что чувствую лишь стужу.
Имеет все конечный путь,
Прошло и наше время.
Устали, надо отдохнуть -
Уже не тянем бремя.
И с каждым годом меньше сил,
Чтоб чувствовать надежду.
Все то, что сильно так любил,
Уже не будет прежним.
Остыло солнце, мир погас -
Выходим на конечной.
В последний путь, наш пробил час.
Ведь ничего не вечно

иллюстрация Марии Дмитриевой

Церковная лавка в мефедроновой пустоте, пёс Ребус навечно испугавшийся ужасов озера Троцкого и Краснодар превратившийся в голого Мунка: таков нынешний мир художницы Катрин Ненашевой, передавшей самиздату свой весенний дневник перфобытия. Катрин сделала художественным актом свою жизнь в России — внутри «беспросветной тоски бесконечной родины». Она блуждает среди станичных пацанов, алкоголиков и ветеранов СВО, попадая в психиатрическую больницу где-то неподалёку от Пасхи.

Дневник акционистки выходит в цикле публикаций «Хроники русского перфобытия», поддерживающих новый социальный проект Катрин Ненашевой ТРАВМПУНКТ, который собирает средства для помощи людям, пострадавшим от насилия.

По данным ВОЗ, около 40 млн человек в мире страдают БАР, однако диагностика часто бывает затруднена из-за неочевидности симптомов.

В когнитивной сфере у них даже в стадии ремиссии наблюдаются нарушения. В частности, в системе принятия решений – трудно вовремя понять, когда нужно менять стратегию выбора в меняющихся условиях. Исследователи из НИУ ВШЭ и других центров провели эксперимент с участием 22 человек с БАР в ремиссии и 27 здоровых добровольцев. Участники должны были зарабатывать очки, выбирая один из двух цветов на экране, вероятность выигрыша для которых неожиданно менялась (например, с 70% на 30%). Результаты показали, что люди с БАР воспринимают среду как более изменчивую, чем она есть на самом деле, и даже после удачного выбора могут необоснованно поменять стратегию, тогда как здоровые участники действуют более последовательно.

На ЭЭГ нейронная активность в медиальной префронтальной, орбитофронтальной и передней поясной коре, которые во многом отвечают за волевые решение и планирование у участников с БАР была выражена слабо. Несмотря на достоверные корреляты нейрофизиологической активности и поведения авторы подчёркивают, что выводы следует переносить на реальную жизнь с осторожностью, В будущем результаты могут быть полезны для разработки методов диагностики БАР, прогнозирования рецидивов.

Хоть диагностика ментальных расстройств больше всего нуждается в персонифицировании, инструментально выявленные нейрофизиологические, клинические и нарративные стандарты могут послужить хорошую службу в качестве справки в сложных случаях и дорожной карты плана лечения

Пусть всегда будет так!

В своём младенчестве психиатрии, как известно, больше нравилось объяснять расстройства поломками нервной системы, чем удавалось лечить их. Но долгое время связь мозга и психики была не столь ясна, как связь глаза и зрения. С тех времён психиатрия унаследовала то, что Кендлер назвал "метафорическая мозговая риторика"

Такие пассажи как "бешенство матки" дополнялись туманными конструкциями вроде "неравномерность возбуждения" или "снижение тонуса извилин"...

Сегодня это маркер шарлатанства. В начале века Ясперс критиковал такую "мифологию мозга", предостерегая от редукционизма и приравнивания клеток и волокон со сложнейшим человеческим опытом.

Так, например, уже более близкая нам и относительно жизнеспособная моноаминовая теория стала метафорой "дисбаланса серотонина" при депрессии, активно используемой психиатрами как в общении с пациентами, так и в коммерческом продвижении препаратов. Хотя современные генетические исследования не склоняются к решающей роли серотонина в развитии депрессии, а головная боль не вызывается дефицитом аспирина.

Метафорическая риторика с одной стороны узаконивает действия врача в его глазах и в глазах пациента, а с другой – обнажает белые пятна психиатрической науки. Выбор добросовестного донесения сути явлений до коллег и пациентов остаётся за самим врачом. Однако не стоит прикрывать неопределённость природы душевных мук неоднозначными нейрофизиологическими метафорами, стоит исходить из желания пациента знать "всё, как есть".
Доверительные отношения между врачом и пациентом, держащиеся за метафоры и красивые истории о "дисбалансах..." мы в Гиперфокусе считаем незрелыми.

Библиометрический анализ выделил 50 самых цитируемых статей и 50 самых цитируемых авторов в психиатрических журналах с 2000 года. Самой цитируемой публикацией стала работа Ronald Kessler и соавторов о распространённости в течение жизни и возрасте дебюта расстройств DSM-IV в National Comorbidity Survey Replication – 15 001 цитирование по данным Web of Science.

Психиатрия XXI века часто описывается через большие научные события: выход DSM-5, рост интереса к биомаркерам и персонализированной терапии. Но есть и другой способ посмотреть на то, что действительно стало частью научного языка дисциплины. Библиометрический анализ показывает, какие статьи чаще всего становились опорными точками для дальнейших исследований.

Среди наиболее цитируемых работ преобладали эпидемиологические исследования, новые шкалы, обзоры и рандомизированные исследования. При этом анализ показал и структурные особенности академической психиатрии: среди 50 наиболее цитируемых авторов женщины составили только 22%, а значительная часть ведущих авторов была связана с крупными американскими университетами и программами, финансируемыми NIH.

🔗 Читать подробнее про 50 статей, которые сформировали психиатрию XXI века

Развитие БАР больше чем на половину сопряжено с россыпью генетических поломок. Они влекут за собой нарушения работы нейронов и того, как они обращаются друг с другом. Из-за этого в худшую сторону меняется работа мозга, и за ней – поведение человека. Нарушенное поведение человека несёт за собой всё личное и общественное бремя этой болезни. Это если кратко…

О том, что происходит в глубине и на поверхности биполярного расстройства, и что оно отнимает, простым языком рассказывает психиатр Сергей Фёдоров

Что отнимает биполярное расстройство?

КНИГА

Для тех, кто в творческих или исследовательских изысканиях да и даже из праздного интереса ищет штрихи, жирные мазки или законченные образы людей с ментальными расстройствами. И пускай подаётся это с намёком на оккультизм

В сборнике «Психопаты» (1893) А. В. Амфитиатров «охотник до странных характеров, исключительных положений и настроений» разбросал по страницам персонажей, надрывы и мотивы, действительно балансирующие на грани нормы и патологии. Психическое расстройство в качестве катализатора для сюжета – это очень хорошо. Обитатели одиноких поместий, заражённые криптоманией, доставшейся им от дедов вместе с библиотекой мистической литературы; молодые женщины с истерией и галлюцинациями; вдовцы, жаждущие встречи с призраками своих умерших жён; сомнамбулы.

В рассказе «Он» фантом больного воображения сексуально фрустрированной героини –

«странное непонятное существо, ни человек, ни демон, ни зверь, ни призрак, ежедневно налагающий на меня свою тяжёлую руку»

– интерпретируется, пожалуй, как что-то существующее внутри неё, но без неё. Даже либидальное.

А вот как выглядит встреча страдающего галлюцинациями персонажа с «призраком», воплощением своего второго я в этюде «Сказка тёмной ночи»:

«Быть может, я ничто иное, как твоя безумная, печальная, острая злая дума в то самое мгновение, как она зарождается в твоей голове…отделившаяся от тебя и представшая тебе полувоплощённой… я – ничто… я – инстинкт…»

Одно травматическое событие порождает несколько форм памяти: эпизодическую (сознательные детали), защитные реакции (замирание, учащенное сердцебиение), привычки (избегание) и субъективные чувства. Каждая форма хранится в разных отделах мозга (гиппокамп, миндалевидное тело) и может редактироваться независимо. Существует два «окна уязвимости», когда на память проще как-то воздействовать: консолидация (сразу после события, когда память формируется) и реконсолидация (после извлечения уже сформированной памяти, когда она временно становится нестабильной). Второе окно открывается даже спустя годы после травмы

В процессе реконсолидации, установившиеся в долгосрочной памяти и всплывающие под действием раздражителя события приобретают лабильность и возможность «перезаписаться». Такая чувствительность этого процесса к внешним воздействиям и позволила врачам вмешаться в развитие ПТСР, фобий и тревоги —расстройств содержания памяти, при которых патологический след страха не поддается естественному угасанию. Бета-блокатор пропранолол, введённый именно в момент реконсолидации (напоминания) позволяет ослаблять эмоциональное содержание воспоминаний, делая его травмирующий след не столь болезненным. Он блокирует действие норадреналина, руководящего реакциями на стресс при панических атаках, ПТСР или фобиях. Также, если воспользоваться лабильностью памяти и предъявить человеку более комфортную и безопасную информацию вместо травмирующей, у воспоминания появляется шанс реконсолидироваться уже в не столь пугающем виде. Однако, обстоятельная научная проверка эффективности этих методик пока не привела к однозначному мнению в академической среде.

Не стоит забывать и о цене, и о пользе тяжёлых воспоминаний. Тягостные воспоминания об ошибках и негативном опыте необходимы нам для развития характера, расширения эмоционального регистра, способности к рефлексии, а также для благоразумного принятия решений. Клементина и Джоел пошли на авантюру с «… сиянием чистого разума» лишь для того, чтобы понять, что и стёртые из памяти друг друга они чем-то связаны.

Вильгельм Стейниц был одним из первых, кто в классической шахматной партии эффектно пожертвовал ферзя. Вильгельм Стейниц был первым в истории чемпионом мира по шахматам. Многие обвиняли его в скучности, называли тем, кто был готов “убить романтический дух шахмат”. Тем не менее двадцать лет он удерживал титул лучшего и в 1894 проиграл его молодому Эмануэлю Ласкеру, «увлекшись экспериментами», по его собственным словам…
После поражения и игра, и жизнь, и рассудок Стейница катились дальше вниз до самой смерти в нью-йоркской психиатрической лечебнице.

Больше интересного об одиозном шахматисте прочитайте на Дискурсе 👇
(и не забудьте поддержать самиздат)

"ПОТЕРЯННАЯ СЬЮЗИ"
Автор: Настя Демидова

Сама иллюстрация была сделана в 2024 году.
Медиа: цветной карандаш, пастель, акриловый маркер, гуашь и бумага для разных медиа (art creation).
Формат: А4.

Опен-колл текстов, посвящённых осмыслению детского возраста и поведения окончен. Спасибо всем, теперь нам действительно есть, что почитать и о чём подумать. Но ещё до чтения у нас возник вопрос: почему, когда мы уже расслабились и думали, новых работ не придёт, почтовый ящик стал отзванивать о сообщениях. Кто-то так: «Я – Вася – лауреат… присылаю на рассмотрение текст о…», а кто-то так: «Вот вам на опен-колл». В итоге за последние три дня мы получили половину из всех присланных за два месяца текстов. Не наверняка, но отсюда можно сделать несколько выводов – репосты шагают по каналам в течение всего срока опен-колла и всё новые люди узнают о нём; часть текстов вероятно пишутся специально к конкурсу и по его теме, что требует времени; но скорее всего люди просто прокрастинируют…

Как пишут психологи, прокрастинируют чаще всего перфекционисты, подсознательно предпочитая видеть ноль результата, чем тот, что не соответствует их или ещё каким ожиданиям. Вторая категория – мозги, которые работают эффективно лишь в условиях быстрого подкрепления, чему способствуют стрессы, дедлайны и дофамин, и не способствуют длительный рабочий процесс с беспонтовым ожиданием отсроченного результата. Так что, если написание текстов для вас сродни составлению отчётов и деклараций, бросайте это дело. А если хочется найти компромисс со своим поведением – попробуйте правило помидора (работа обильными и кратковременными всплесками активности), правило 2 минут (поборите желание написать рассказ и напишите три предложения, потратьте 2 минуты вместо часа). Главное – любите то, что делаете.

Как писать о ментальных расстройствах этично и правдоподобно? Шесть советов писательницы Каси Кустовой

Каким образом показаны ментальные расстройства в современной литературе, что важно учесть, если тоже пишешь об этом, и как избежать стереотипов?

В рубрике «Литературная рюмочная» советами на эту тему делится Кася Кустова — автор книги «Стены» о жизни девушки с шизофренией, журналистка и резидент Дома творчества Переделкино.

Материал — по ссылке: https://falter-media.ru/ryumochnaya/tpost/z48vborlv1-kak-pisat-o-mentalnih-rasstroistvah-etic

Фото: Даша Сан

Марк Фишер замечал: капитализм с его бесконечными циклами подъёмов и спадов сам по себе фундаментально биполярен. Периоды экономического бума напоминают маниакальное возбуждение, а их обвал — глубокий депрессивный спад (укоренение в экономическом дискурсе слова «депрессия» совсем не случайно)

А. Янкус продолжает эту мысль, рассматривая культуру как синдром, в своём тексте "Биполярно-аффективная культура"

У всех из нас есть общий друг. И вот, что ему удалось найти, когда мы спросили его...

Как хинкали влияют на ментальное здоровье?

Существует гипотеза, что процесс поедания хинкали активирует те же нейронные цепи, что и когнитивно-поведенческая терапия. И вот почему.

Этап первый: осознанность. Вы держите хинкали за хвостик — это буквально упражнение на grounding. Пять пальцев, одна складчатая сфера, горячий бульон внутри. Вы не можете думать о дедлайнах, когда перед вами потенциальный ожог третьей степени.

Этап второй: принятие неопределённости. Каждый хинкали — это рулетка. Сочный или сухой? Сколько складок? 18 или всё-таки 22? Вы учитесь действовать в условиях неполной информации, не зная, что ждёт внутри. Это чистая экзистенциальная практика.

Этап третий: сакральное выпивание бульона. Момент тишины, концентрации, благодарности. Вы прижимаете тесто к губам и медленно высасываете тёплую жидкость — это медитация в чистом виде.

Наконец, социальный аспект: хинкали едят вместе. Разделяя тарелку, вы разделяете уязвимость — все в соке, все с обожжёнными языками, все равны перед лицом грузинской кухни.

Исследование проведено редакцией. Выборка — один редактор. Результаты статистически недостоверны, но экзистенциально точны.

#комикс_в_понедельник (на ночь)