Недавно Дональд Трамп единолично подвёл итог научных споров о связи приёма парацетамола женщинами во время беременности с особенностями нейроразвитием ребёнка, в частности РАС. Давайте отнесёмся к этому критически

Парацетамол – самое безопасное болеутоляющее для органов матери и её плода. Проверено наукой и временем. Препарат имеет не только местное, но и центральное действие на механизмы боли. Более того, его главная мишень – прововоспалительные молекулы простогландина – также, участвуют в процессах формирования нервной системы. Но всё-таки более соблазнительным в использовании у беременных именно парацетамола, а не других НПВС, (аспирин или ибупрофен) является его минимальный эффект на печень и почки. Разумеется, в адекватных дозах

Некоторую тревогу создали вокруг парацетамола и РАС исследования 2010-х, которые, впрочем, лишь «предполагали». Метаанализ LANCET. И несколько публикаций в BMJ (а мы им доверяем) не обнаружили никаких причинно-следственных связей между приёмом парацетамола и риском РАС. Тем не менее описаны «относительные корреляции» такого лечения с неврологическими расстройствами. «После» не означает «вследствие».

Главное знать, что парацетамол показан и безопасен при лихорадке у беременных, а высокая температура – довольно серьёзный риск для плода.

На сегодняшний день мы почти не знаем, что приводит к аутизму. И мы совсем не понимаем того, о чём говорит мистер Дональд Трамп

POST-HUMAN

Культура оказалась мощнее генов в деле эволюции человека: гены передаются раз в поколение и только от родителей, а культурный опыт можно впитать в короткие сроки от любого, кто готов им делиться — быстрее, гибче и эффективнее. Проанализировав тысячелетия развития, ученые заметили, что со временем именно культура вытеснила генетику с поста главного двигателя эволюции, сделав человека уникальным видом, способным учиться и изменяться в течение одного поколения (об этом мы уже писали).

Предположим, что это может привести к превращению людей в ячейки единого суперорганизма с конвейерным культурным влиянием наподобие муравьиной колонии. И «общество как организм» перестанет быть метафорой. Это созвучно постгуманистическим представлениям о человеке как функции в глобальной экосистеме. Так, взращённый конвейером, он становится потребителем, интеллигентом, мигрантом, абьюзером и ещё бог знает кем (как "рабочие" и "воины" у тех же муравьёв). Постгуманизм сам создаёт поломки и продаёт инструменты для их починки. Ощущение себя винтиком приводит людей к психотерапевту. Но наша социальная экосистема просит не о душевном покое, а о восстановлении функции – успешности и продуктивности. Зачастую и работу терапевта оценивают по этой шкале.

Поэтому сегодня так важно обращение к гуманизму. Терапия, рождённая из него, может вернуть человеку то, что перестаёт давать ему современная культура – опору в своей человечности, а не полезности.

Эдвард Тайсон был главным врачом того самого Бедлама (Bethlehem Royal Hospital) в конце XVII века. Он был гуманистом и распространил свои убеждения в том числе внутри больничных стен. Введя мытьё-бритьё, кашу на завтрак, пиво в обед, Тайсон добился успехов – окружённые заботой, люди выходили из угнетённого состояния, становились менее агрессивными. Стали появляться и те, кого выписывали, и от них требовалось лишь отмечаться время от времени. Так возникла первая психиатрическая амбулатория. Сумасшедший дом перестал быть конечной остановкой.

Такой режим очень подошёл популярному в то время драматургу Натаниэлю Ли. Впервые он попал в Бедлам после того, как заперся и опустошил винный погреб своего покровителя. Тайсон взялся за лечение основательно – сухой закон, шпанские мушки… За четыре года в больнице Ли написал две пьесы, которые приносили неплохой доход. Был выписан (раз не пил четыре года), но просадив весь гонорар, через пару месяцев босым и пьяным снова попал в Бедлам. Вроде бы снова взялся за перо

Немного спустя второй выписки кутил и дрался всю ночь, рухнул замертво на мостовой прямо в центре Лондона

и немного инклюзивного чтения

В девичестве Вирджиния Вулф, чьи модернистские подходы к письму значительно раздвинули границы романа, перенесла серьёзные лишения и потрясения – смерть отца и матери, домогательства кузенов. С 13 лет она вызывала опасение близких частыми «нервными срывами» и перепадами настроения от глубокой депрессии до маниакального возбуждения и эпизодов психоза. Это доводило её до суицидальных попыток и госпитализаций. Она проходила «терапию покоем» в частном санатории для женщин в Твикенхэме, которая заключалась в наборе веса, сне и «отдыхе интеллекта». В своём автобиографическом эссе «On being ill» она размышляет о влиянии своей поломанной психики на её восприятие мира и то, как это восприятие вылилось чернилами в её книги.

В дневниках Вулф документировала свою сложную реакцию на болезнь. С одной стороны, она чувствовала, что писательство — единственный способ «держаться на плаву»; с другой — она задавалась вопросом, хочет ли она избегать своих «мрачных периодов», ведь они дают «погружение в глубокие воды» и «ничто не защищает от натиска истины». Она постоянно возвращалась к этим вопросам, так и не найдя ответ.

“The only way I keep afloat,” she observed, “is by working.…Directly I stop working I feel that I am sinking down, down. And as usual, I feel that if I sink further I shall reach the truth”

В её время психиатрия мало чем могла ей помочь, и в возрасте 59 лет она покончила с собой, войдя в реку Уз с камнями в карманах

"МНЕМОЗИНА"

По возвращении из психиатрической клиники Аби Варбург начинает проект, которому суждено было стать одним из самых загадочных произведений в истории искусства. Это атлас «Мнемозина», над которым он работал все последние годы

Благодаря фотографии стало возможно показывать зрителю и целое здание, и его маленькую деталь в одном масштабе. Это позволило смешивать образы из разных эпох — античную статую, средневековую фреску и современную рекламу — и находить между ними общие черты. Например, фотограф, снимающий спортсменку с клюшкой, сам того не зная, повторяет позу античной статуи

Зачем это нужно? По мнению ученого Аби Варбурга, человек всегда боялся хаоса и неизвестности. Чтобы справиться со страхом, он создавал образы: когда страх получает имя или форму, он становится понятным и перестает так пугать. Атлас изображений помогает нам увидеть эти повторяющиеся образы. Когда мы даем чему-то имя или создаем образ, мы получаем власть над этим явлением

Исследовали более миллиона отцов в Швеции, чтобы определить динамику ментального здоровья до, во время и после беременности их парнёрш.

Выяснилось, что частота любых ранее диагностированных психических расстройств снижалась во время беременности и в раннем послеродовом периоде по сравнению с периодом до зачатия, а затем возвращалась к прежнему уровню. Паттерны расстройств, связанных с употреблением алкоголя и наркотиков, оказались схожими во всех трёх периодах

Однако для депрессии и стрессовых расстройств картина была иной: к концу первого года после родов их частота возрастала более чем на 30% по сравнению с периодом до зачатия. Ожидание отцовства и его первые месяцы каким-то образом оберегают мужчин, ценою повышенной уязвимости в более поздний послеродовой период

Стоит учитывать такие находки в психогигиене молодых семей и не лишать отцов права проявлять слабость

ЗОЛОФТ ДЛЯ КИШЕЧНИКА

Те попытки связать психический статус и тем более расстройство с какими-то ни было соматическими признаками, что применялись в XIX веке, не прошли проверку временем. Ни этикой, ни наукой. Однако, как известно, не прижившиеся идеи не вымирают и растворяются, а разбираются на запчасти, и попытки найти признаки болеющей души в знаках, которые подаёт тело не прекратились

Сегодня активно разрабатываются методы диагностики биполярного расстройства по составу клеток в общем анализе крови. Это не исключает личной беседы, но добавляет уверенности врачу в его решениях

Вполне возможно, что вполне надёжным инструментальным методом диагностики БАР скоро может стать анализ речи пациентов. В статьях появляется всё больше данных о корреляции многих звуковых характеристик голоса с патологическим эмоциональным состоянием и даже возможности предвосхитить новую фазу

Даже бактериальной среде кишечника в современных исследованиях приписывается возможная роль в психиатрии. Снижение уровня некоторых бактерий, производящих короткоцепочечные жирные кислоты (в частности, бутират), повышение уровня молочнокислых бактерий, а также бактерий, участвующих в метаболизме нейромедиаторов зачастую коррелируют с развитием ментальных расстройств. Так кишечник может стать новой точкой приложения психофармакотерапии.

Пламенная алая нить…
Ярко. Вспышка.
Холодный неинтересный белый свет…
На серой двери задвижка.
Луч солнца сквозь жалюзи слепит глаза…
Немного тепло. Но не слишком.
Оставь меня, ладно? Я слишком больна.
Стол, кофе, закрытая книжка.

Ирина, которая так и не отозвалась
26 сентября 2025, 05:23

Образ Сильвии Плат давно стал символом красивой трагедии — «печально безумной музы», слишком остро чувствовавшей этот мир. Но если отбросить ассоциации, в её очень личном романе «Под стеклянным колпаком» мы увидим другое: не одержимую демонами страдалицу, а трезвого, ироничного и до жестокости честного аналитика собственного распада. Именно этот модернистский текст наиболее полно становится метафорой депрессии

Плат настаивала на дистанции между собой и персонажем, и это принципиально: вымышленное «я» позволило договорить то, что в автобиографии вышло бы криком. Эстер —жертва самого стеклянного колпака — прозрачного, но невидимого состояния, в котором нет воздуха. Депрессия у Плат — не шторм и не боль, а пустота и медленное отравление собственной жизнью, когда мир теряет объём (как и текст на страницах), а желание жить исчезает без следа

Даже история с мужем, поэтом Тедом Хьюзом, которого феминистки оскверняли после её смерти, не укладывается в простую схему «гениальная женщина погибла из-за жестокого мужчины». Первый тяжёлый эпизод депрессии и попытка самоубийства случились у Плат задолго до встречи с Хьюзом. Именно поэтому сегодня в психиатрии существует «эффект Сильвии Плат» — статистически доказанная склонность поэтесс к суициду. Но Плат стала символом не из-за своей смерти, а потому что первой описала депрессию как атмосферу, как стеклянный колпак, под которым можно жить годами, медленно задыхаясь. И этот колпак — не история одной американской женщины из 1953 года, а состояние, которое может лишить дыхания практически каждого

Мы уже показывали, как писатели модернисты использовали психическое неблагополучие в качестве языка на примерах Вулф и Беккета.

Сегодня предлагаем вам почитать текст Мадины Тазетдиновой о Шарлотте Перкинс Гилман и её истории болезни среди "жёлтых обоев"

ЗДЕСЬ

Причины биполярного расстройства – это сложный клубок факторов, нити которого протягиваются как через биологию, так и через культурную жизнь человека. На это косвенно указывает и существенная разница встречаемости заболевания в зависимости от части света. Например, в Восточной Азии болезнь диагностируют редко (около 180 случаев на 100 000 человек), а в Австралии, Западной Европе и Латинской Америке — часто (более 1000 случаев)

Разница в цифрах может быть связана и с тем, как врачи ставят диагноз (охотно ли, точно ли) или с доступностью психиатров. Однако, есть и культурные причины. Например, на Гаити, где психиатров мало, распространенность БАР всё равно высокая. Это, отчасти, объясняется местными верованиями: там существует понятие «лунного расстройства» (maladi lalin), когда связывают смены настроения с фазами Луны. Также, неожиданно выяснилось, что среди молодых людей (20–24 года) случаев заболевания за последние 8-10 лет стало больше всего в странах с высоким уровнем жизни

Социальное и материальное окружение, а также культура, в которую мы погружены имеют на нас гораздо большее воздействие, чем мы привыкли думать. Дополняя генетические факторы, они играют отнюдь не меньшую роль в формировании тела заболевания и могут даже влиять на выраженность и амплитуду фаз

Мы очень рады за Екатерину Белоусову, которая обогатила наш самый первый номер своим экспериментальным рассказом. Не так давно у нее вышел дебютный сборник "Самое ценное во мне"!

"Сомневающаяся невеста, путешественник по Амазонке, приютившая больную птицу молодая пара, матери и их дети — герои этих рассказов, типические и экзотические, остро чувствуют свою отчужденность и связанность с другими.

А у очень любимой нами Анны Глазовой, автора перевода эссе В. Беньямина, вышла книга в издательстве «Носорог»– перевод Кафки "Разыскания одной собаки"

Читайте только хорошие книги!

Дорогие читатели! Издательство оказалось в сложной финансовой ситуации. Такое бывает, и мы, разумеется, выкарабкаемся. Но нам нужна ваша помощь – прежде всего информационная. Прошлым летом ваши репосты помогли нам выжить. Распродажа для такого маленького издательства, как Jaromír Hladík press, это всегда будущие убытки, но она помогает удержать равновесие, когда становится совсем хреново. Если, конечно, о ней узнаёт много хороших людей.
Ссылка на сайт:
https://jaromirhladik.com
Репосты очень важны. Спасибо!

Где ты теперь? С нищетой горемычной
Злая тебя сокрушила борьба?
Или пошла ты дорогой обычной
И роковая свершится судьба?

…допев романс на стихи Некрасова подсудимая Прасковья Качка выстрелила из револьвера в своего возлюбленного где-то в мебелированных комнатах на Басманной…

Романс – не беллетризованная деталь криминального дела, но литературный факт уголовного «Дело Качки», которое слушалось 22-23 марта 1880 года. Песня о детстве, отягощённом отсутствием нежной заботы и алкоголизмом отца, во много откликалась жизненной драме подсудимой, и именно в это обрамил свою речь в защиту «московский златоуст» адвокат Ф. Н. Плевако. Тогда, по мнению историков психиатрии, был первый случай применения слова «психопат» в зале суда, в рамках дела. А словечко это в то время только начинало сходить со страниц немецких учебников по психиатрии и невропатологии

Сам Корсаков, которого приглашали к освидетельствованию Качки, описал позже её «дисгармоничность чувств, раздвоение душевной жизни и смену эмоциональной направленности», что также было подведено под «конституциональную психопатию». Это смещало оптику с модного тогда понятия «вырождения» на расстройства личности – патологии характера и поведения, не являющихся психическим заболеванием. Это сделало процесс суда более гуманным и ставило вопрос о вменяемости.

Подсудимую, действовавшую в «умоисступлении» суд определил «для лечения в больницу» (Качка правда потом покушалась на жизнь российского императора Александра II с незаряженным револьвером)

Клиническая ликантропия (бред превращения в волка) может рассматриваться как разновидность сенестопатии, при которой соматосенсорные искажения (например, ощущение роста клыков, оволосения, изменения черт лица) вторично обрастают (sic!) бредовой интерпретацией. В более широком смысле ликантропия относится к синдромам бредового нарушения самоидентификации — наряду с синдромом Капгра (замена близкого самозванцем), синдромом Фреголи (незнакомец как переодетый знакомый), редупликационной парамнезией (дублирование места/человека) и интерметаморфозой (физическая и психологическая трансформация другого человека).

Помимо интерпретации синдрома в оптике психозов и бредовых расстройств культурный контекст также играет важную роль: в Западной Европе волк — символ зла и опасности, на Ближнем Востоке — нечистоты, в Японии вместо ликантропии встречается превращение в лису (кицунецуки) – важное животное мифологии. Это пример синдрома, при котором психиатру необходима как нейробиологическая, так и культурная перспектива, чтобы понять это расстройство.

Пациенты с клинической ликантропией иногда утверждают, что они превращаются в волков в зависимости от лунных циклов. В китайском исследовании учёные показали некоторую зависимость случаев госпитализации пациентов с шизофренией от лунного цикла – пациенты с параноидной шизофренией с большей вероятностью госпитализировались в полнолуние. В Швейцарии при этом луна никак на поступления в стационар не влияла…

Мы же предлагаем вам понаблюдать за превращениями языка в стихотворениях Анны Гринки и посмотреть на луну на фоне «золофтового неба»