#au 🤩 #кэмдамы

Рок. Сигареты. Пиво.

Для них этого всегда было достаточно.

Под подушкой пистолет, над кроватью виниловые пластинки, на прикроватной тумбочке пепельница из старой консервной банки из-под трески, переполненная окурками. На кровати тюбик смазки, пачка презервативов, голый Адам и давно смятые простыни.

Это их не первый заход за вечер, и явно не последний, судя по довольной и чертовски жадной улыбке на губах сидящего на его члене Клебера.

Адам тянет руку на себя, звенит цепь и Кэмерон наклоняется ниже. Их кисти скованны наручниками, они прикованы к друг другу и не только физически. Они — продолжение друг друга, единое целое, неразделимый тандем. И не имеет значение, насколько сильно Кэмерон хочет убить его, когда Адам делает очередную бездушную херню, как и не имеет значения, сколько ещё пуль окажется в их телах из-за этих ссор, — Адам не отстанет от Кэмерона, сколько бы раз его мать не пыталась отстрелить ему яйца дробовиком, а Кэмерон не отпустит его даже на тот свет, потому что нехуй оставлять его тут одного.

В общем, кроме друг друга и курева им больше ничего и не нужно.

Свободной от наручников рукой Кэм протягивает ему сигарету давая сладко затянуться, пока двигается плавно, и даже как-то лениво под пьянящий мотив песни и протяжные аккорды электрогитары. Кайфует, наслаждается не только музыкой, звучащей из этого старого CD-проигрывателя, но и тем, как ощущается в нём Шерр. Адам запрокидывает голову, чтобы выдохнуть дым в потолок, тянет Кэмерона к себе накрывая его давно искусанные губы в очередном глубоком и жадном поцелуе и толкается бёдрами навстречу сам, расплываясь в самодовольной улыбке, когда Кэм прерывисто стонет ему в рот, кусая его нижнюю губу до крови.

Секс для них — приятная рутина. Что-то стабильное, то, без чего они оба не могут жить и никогда не смогут. Он успокаивает, отрезвляет, и при этом наоборот заставляет сходить с ума и ловить приход, как от хорошей травки. Это хуже любого виса и лучше любой выпивки. И это то, от чего они никогда не откажутся, насколько бы уставшими ни были.

Иногда он резкий, грубый, грязный и быстрый. Перепихон в машине на заправке, дрочка в общественном туалете, отсос в той же машине во время вождения, когда Кэму явно не хватает экстрима.

Порой, наоборот — медленный, ленивый, неторопливый. Когда оба настолько устали после бурного дня, что больше не хотят спешить жить эту жизнь и просто наслаждаются.
А бывает всё в совокупности, когда начало бурное яркое и крышесносное, а продолжение томительно неспешное, растягивающееся на несколько заходов, как сейчас.

Кэмерон ведёт — Адам поддается, не спешит взять главенство, но изредка заставляет подпрыгивать, разбивая волнообразную мягкость движений. Они упиваются табаком и поцелуями, наслаждаясь ритмом песни до самого конца.

А когда сменится мотив, сигарета дотлеет до фильтра, пустые банки пива закатятся под кровать — скованные наручниками руки сцепятся в замок и тихие стоны, разбавленные шутками и разговорами, смолкнут в удовлетворённой тишине их послеоргазменной неги.

🌟#моёнечто #Сорокопут
#Кэмерон #Адам🌟

С кем хотите чтиво? Может у вас есть интересные идеи и предложения? 🌟

#au 🔪 #адлиоты

Для дорогой @headlandSh 🐶

Намордник — чтобы псина из запретных земель даже не думала кусаться.
Строгий ошейник — для его личного удовольствия.

Дёрнуть за поводок, провести пальцами в кожаной перчатке по оголённой подкаченной груди, вдавливая в мышцу только ради этого безупречного ощущения мягкости. Двинуть бёдрами, проезжаясь задницей по паху. Заставить рычать от неудовлетворённости, от этих поддразниваний, и упиваться своей властью над диким зверем, что, сорвавшись с цепи, уже давно бы не оставил от него ничего святого, ничего живого, пометив каждый участок бледной фарфоровой кожи своими порочными укусами и синяками от пальцев на бёдрах. Эллиот издевался. Он любил это дело.

Оставаясь нетронутым, прелестным цветочком своего отца, сохраняя невинный образ чудесного женственного юноши с длинными шелковистыми волосами, котячьей грацией и аристократическими манерами, за закрытыми дверями он оголялся, снимая с себя не только прозрачные пеньюары, а свой чувственный образ. Проявляя своё истинное нутро, то самое жестокое, безжалостное, надменное, хитрое, он становился Лафаром в самом естественном своём проявлении.

Пока его отец был крысоловом — Эллиот был котом. Тем самым, который настолько наигрался с белыми мышками, что переключился на собак. Больших, опасных, непослушных, непокорных псов, которые были вдвое больше этого длинношерстного кота. Дикие, черные, бешенные, с острыми клыками и челюстью способной рвать в клочья нежную плоть.

Ему всегда нравились такие собаки. Поэтому он завёл себе Адама Шерра. Опаснейшую из псин. Дикую и неприрученную, совершенно невоспитанную, но уже считавшую себя выше чистокровок. Псину, что вопреки своей ненависти к белым котам, теперь сидела перед ним абсолютно обнаженной, с закованными сзади наручниками руками, и смотрела с такой жаждой, такой похотью, и таким звериным голодом в глазах, что становилось вполне очевидно: кот перед ним был добычей — нежным куском мяса, который хочется растерзать, повалить на пол, скинув со своих колен и выебать как самую настоящую суку.

Пока Эллиот видел в нём игрушку или питомца, Адам видел косточку, которой размахивают перед лицом голодного животного. Ни грамма уважения, ни толики благоговения, лишь непомерно сильное, безумное, но очень искреннее и ничем не прикрытое желание разрушать.

Эллиота манило это безумие, ему нравился риск, нравилась опасность, поэтому ему нравилось играться с этим пёсиком.

— Погавкай, — издевка, прямо в лицо, сказанная почти мурлыкающим голоском. Палец забрался под металлические прутья намордника, чтобы дёрнуть на себя, заставляя нагнуться. Он упивался яростью в черных омутах, и оттого самодовольство растекалось по лицу очаровательной улыбкой: — Давай, пёсик, ты же хочешь награду?

Эллиот знал, Адам хочет, очень хочет. Он вот-вот сорвётся. Он бы уже сорвался, если бы не был скован. Его член упирался ему в зад, огромный и опасный, но каждый раз, когда Эллиот ёрзал по его бедрам, испытывая терпение, удовольствие вслед за волнением и предвкушением растекались по его венам.

Адам не гавкал — рычал, он же непослушный. Плохо поддаётся дрессировке, зато всячески пытается разорвать кандалы, и каждый раз исход один и тот же.

Эллиоту достаточно просунуть руку назад, обхватить член позади себя, приподняться, растирая смазку по собственным ягодицам и кружеву белья, склонить по-птичьи голову, прикусывая губу, и посмотреть своими отдающими синевой глазами так игриво и поддразнивающее, чтобы это совсем перестало походить на дрессировку, но превратилось в пытку. Сладкую, но невыносимо бесячую. Его розоватые губы приоткрываются, дыхание сбивается словно нарочно, становясь рванее и громче, горячий воздух опаляет лицо полукровки, и чёртов Шерр окончательно сдаётся, надеясь, что это пусть и вовсе не первый, но последний раз, когда он клацает зубами с грубым «Гав», только для того, чтобы наконец-то получить этого кота себе.

🤩#моёнечто #Сорокопут
#Адам #Эллиот 🤩