#AU
#ГедеонХитклиф
#ЛюмьерУолдин
#ОскарВотермил
#ПесньСорокопута

Кинкноябрь день 23
🔥🔥

В полумраке комнаты, где свет от единственной лампы падал на замершие фигуры. Люмьер стоял на коленях, его тело дрожало от смеси страха и желания. Гедеон рядом, в той же позе, их кожи блестели от тонкой испарины, мускулы застыли в напряжении. Руки сцеплены за спинами, колени широко разведены, бёдра подрагивали. Оскар кружил вокруг них, его шаги были медленными, громкими. Вторили оглушительному стуку сердца. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом кожи, дыма и пота.

Ледяной принц с королевской осанкой и наглый стратег с искрой в глазах.

Глаза Люмьера и Гедеона опущены вниз, они не видели ничего, кроме темноты перед собой. Они нечто. Под наблюдением. Под контролем.

Оскар останавливается прямо перед ними.

— Молчать и слушать.

Голос твёрдый. Властный. В нём нет лишней эмоции. Только приказ.

Они внемлют.

Оскар подвёл их к низкому стулу, обитому атласом. И мягко, но настойчиво усадил Гедеона, раздвинув ему ноги. Шёлковые верёвки обвили грудь и лодыжки, фиксируя тело. Люмьер остался сидеть на полу. Гедеон чувствовал, как кровь приливает к коже, его уверенная маска трескалась под взглядом Оскара, а внутренний огонь страха и желания разгорался. Люмьер, всегда наглый и самоуверенный, дрожал от смеси возбуждения и унижения. Мышцы напряглись. Кожа горела.

Оскар не двигался. Просто смотрел сверху. Люмьер и Гедеон уже не принадлежали себе. Только ему. Им сняли повязки с глаз, возвращая обзор. От света глаза заслезились. Слёзы проступают в уголках глаз, срываются по щекам. Красивые.

Оскар закурил сигарету.

— Руки, — произнес он тихо, но властно, и Гедеон повиновался, протягивая ладони, гладкие и прохладные, как мрамор статуи. Оскар затянулся глубоко. Медленно стряхнул первый пепел на раскрытую ладонь Гедеона, выдыхая дым. Жар пепла обжег кожу, оставляя красный след. Боль была острой, но Гедеон не дрогнул, лишь его пальцы слегка сжались. В глазах мелькнула тень боли, смешанной с наслаждением. —Держи.

Гедеон кивнул, его дыхание участилось, тело напряглось в ожидании. Стыд, капитуляция, жажда большего. Люмьер наблюдал, его глаза темнели от зависти и желания. Попытался поднять взгляд, но Оскар заметил это мгновенно.

— На место, — сказал он, и его нога осторожно, но твёрдо опустилась на пальцы Люмьера. Давление было точно выверенным. Достаточным, чтобы боль пронзила, как игла, заставив Уолдина вдохнуть резко, а тело изогнуться, но не сломать. Оскар не показал ни тени беспокойства, его лицо оставалось спокойным. Люмьер повиновался, его наглость таяла под давлением. Тело реагировало дрожью. Мышцы сжимались от боли.

Пепел продолжал падать на ладонь Гедеона, усиливая унижение, превращая боль в нить, связующую их троих.

Пальцы Оскара скользили по их телам. Лёгкие, дразнящие касания, вызывающие дрожь. Ремень опустился первым на грудь Гедеона. Удар жгучий, оставляющий след и пылающий, как угли. Боль эхом отдавалась в костях, смешиваясь с удовольствием. Люмьер последовал за ним, ремень коснулся его бёдер. Он выгнулся, стон вырвался хриплым, наполненным жаждой.

— Терпи, — прошептал Оскар, его голос был якорем. Удары повторялись, ритмично, обостряя ощущения. Боль Гедеона отзывалась эхом в Люмьере, унижение переплеталось. Их тела горели, пот блестел в свете лампы.

Сессия продолжалась...

Пальцы Оскара проникли внутрь, медленно, дразняще, вызывая волны боли и экстаза. Гедеон чувствовал себя разбитым. Его тело реагировало дрожью, мышцы сжимались вокруг вторжения. Люмьер ждал своей очереди, его тело дрожало от предвкушения, и когда Оскар перешел к нему, проникновение было глубже. Резче. Болезненнее.

Оргазмы накрыли их одновременно. Тела содрогнулись. Волны удовольствия захлестнули их, оставляя после себя пустоту и наполненность. Слёзы Гедеона смешались с потом Люмьера. Власть Оскара стала их освобождением. Тишина вернулась, прерываемая лишь тяжелым дыханием.

Оскар держал их, его руки были нежными. Всё закончилось объятьями, мягким поцелуем на каждую ранку, ссадину и след. Он целовал ожоги на ладонях Гедеона, пальцы Люмьера, извиняясь.