Человек Человеку Человек!

Гиперссылка на воду

нация —
галлюцинациЯ:
формула простаЯ:
потешная фантазиЯ: —
машины.

«Рассеянный апокалипсис»

Шины 
моей ма-
шины
похожи на 
жизнь в
нише, соз-
данной 
Ницше:
борьба 
с бес-
мысленным 
катится 
к склону, —
уклон
к равнине,
усеянной 
клонами;
склоки их
похожи на
жизнь в
нише, соз-
данной
ниц па-
дающим 
потоком 
слов огра-
ниченных:
организмы
в оргазме о-
т организации тел
символических
в строй-
ные соты и и-
ные ячейки
Единого, раз-
дробленного два-
дцать три
тысячи раз за-
разой — занозой
в монолитном пальце,
палицей не-
приятия одн-
ими равенства с
удобрением, а друг-
ими — венка с 
плати-
новой головы 
Ельцина.
Цена за цел-
ину опущенную 
в карман об-
манчивой цели —
смерть сем-
ени, имени Сына
в общем духовном сердце;
и горизонт — раздвоенный
всадник на коне бле-
дном: дно мед-
ленное или вспышка 
размером вс-
пять 
миллионов 
повешенных,
взвешенных
на весах,
встреченных
на небесной
чаше суммы мо-
их прегрешений.

«Каникулы»

Холодильник 
Отключили от питания. 
Семья уехала, оставив вещи.
Пол. Тяжёлый
Воздух кормит тараканов.
Линолеум слинял.
Лён дырковеет.
Прямоугольник 
Со стеклом в обнимку
Показывает сквозняку 
Дыру.
Утро, почёсываясь,
Переступает окно,
Не вытирая ноги об заваленный стол,
И садится в коридоре на сумку,
Реплику Какой-то картины Кого-Тó,
На выпотрошенную коробку с игрушками.
Ждёт. Семья не вернулась.
На улице Вечер играет на деревьях вьюгу.
Пора уходить. Утро меланхолично облизывает
Сумку,
Реплику Какой-то картины Кого-Тó,
Выпотрошенную коробку с игрушками,
И, почему-то замешкавшись 
На заваленном столе
(Машинально перелистнуло тетрадку),
Соскользнуло куда-то в Америку.
Утро размеренным шагом прогуливается —
Знает маршрут, но сегодня холодно.
Щёки налились кровью,
Облака — на свои бело-серые ноги —
Натянули оранжевые мокасины.
Утро забыло шапку!
Развернулось.
Поскользнулось о метеорологический прыщ,
Выросший на макушке девятиэтажки,
И ангелочком распласталось 
О небесную занавеску.
Встало, отряхнулось, 
Поправило иссиня-чёрный шарф,
И увидело 
Гигантский гриб.

“...”

Консерва
Длинная рука
Блевотная раскраска 
Рукава 
Звезда
Ещё одна 
Атака 
Практически Медведица
Потом “Медведица”
Говядина
Свинина
Рыба
Шкура
Мировая мельница
Сухая булка
Колбаса
Слой масла  
Первая минута 
Мèсяца
Защита
Тухлая звезда
На рукава
Ошмётки фарша
Новая котлета
Старая котлета 
Долларов котлета
Для матраса
Месяцà
Просрочка
Скидка
Курица
Баранина 
Конина
Новогодняя цена 
Чужая униформа
Борода
Щетина
Голая спина
Бордовая спина
Остатки позвоночника
Годà
Нет запаха
Почти нет запаха
Практически еда
Помойка
Скидка
Нервная закупка
На конце ножа
Говядина
Свинина
Рыба
Курица
Баранина
Конина
Из другого магазина
Грузовики говна
Дерьма
Компоста
Новая палитра
Бренда
Красная нашивка
Синяя нашивка
Бледная нашивка
Ленточка
Коробка
Шрёдингера 
Говядина
Свинина
Рыба
Курица
Баранина
Конина
Сослана 
Орангутанга
Леопарда
Спешная вербовка 
К бойне подготовка
К бою подготовка
Странная готовка
Варка
Спайка
Без пайка
Без соли и без перца
Послана
Химера на
А
Из Ка
Взорвана
Консерва
Чёрная нашивка
Чёрная нашивка
Чёрная нашивка
Атака
Защита
Химера
Химера
Химера
Расчленена
Сосиска
Тарелка 
Химера
Химера
Химера
Гидра 
К рукаву прикреплена
Скрепка
Скоро “Медведица”
Им шестёрка
А для нас двадцатка
Загадка
Химера
Из чего эта баланда сделана?

«Без названия»

как говорил фёдр михалч достоевский: «ах!»

Здесь были пейзажи:

Смазанные сажой конусы,
Слюна с рыбёхами —

Теперь здесь натюрморты 

С фруктами из пластика
И с плотью.

Вымерли животные,
Перевелись тропинки,

Остались только трупики,
Да мармеладные медведи,

И доведённый до психоза заяц.

А для колонии,
Почти построена 

— уже построена —

Гимназия, преподают там 
Опоздавшие на поезд обезьяны

Труд, ОБэЖэ

и иногда китайский.

У гимназии своя часовня,
В её застенках служб, увы,

Не происходит: холодно
по три часа стоять внутри картонных

стен; снаружи — снег, метель,
и монумент стоит

в честь тех зверей, что дух
свой испустили, защищая честь 

цемента.

У лесополосы посапывает
тонна,

лежит уже полгода,
отдыхает с перевозки —

странно, залежалась что-то…

Полоска леса съела «город»,
Но натюрморт остался, разделяя

Узкую площадку жилпространства 
С лезущими и вылезающими.

Но всём насрать слегка:
На легковушках разъезжают по оврагам,

Доедают завалявшееся лето,
Выковыривая из вечнозелёной жести 

жизнь.

Так и живём мы в Москве!