«Без названия»

как говорил фёдр михалч достоевский: «ах!»

Здесь были пейзажи:

Смазанные сажой конусы,
Слюна с рыбёхами —

Теперь здесь натюрморты 

С фруктами из пластика
И с плотью.

Вымерли животные,
Перевелись тропинки,

Остались только трупики,
Да мармеладные медведи,

И доведённый до психоза заяц.

А для колонии,
Почти построена 

— уже построена —

Гимназия, преподают там 
Опоздавшие на поезд обезьяны

Труд, ОБэЖэ

и иногда китайский.

У гимназии своя часовня,
В её застенках служб, увы,

Не происходит: холодно
по три часа стоять внутри картонных

стен; снаружи — снег, метель,
и монумент стоит

в честь тех зверей, что дух
свой испустили, защищая честь 

цемента.

У лесополосы посапывает
тонна,

лежит уже полгода,
отдыхает с перевозки —

странно, залежалась что-то…

Полоска леса съела «город»,
Но натюрморт остался, разделяя

Узкую площадку жилпространства 
С лезущими и вылезающими.

Но всём насрать слегка:
На легковушках разъезжают по оврагам,

Доедают завалявшееся лето,
Выковыривая из вечнозелёной жести 

жизнь.

Так и живём мы в Москве!

«Камень под воду не лижет»

Спам псами —
За метрополией мрак и
Карликовые универсамы
Смыкают мысли в объятия
Просроченной бакалеи.
Аллеи алломорфны идее
Издёвки над:
Хождение вокруг да около —
Эквивалентно смерти то,
Что звучит как пёс и ссыт под —
Безразличие.

«Я помню мятые подушки зданий и смелые аллеи рук»

Ослеп.
О слепок лица
Силуэт
Силу этого
Тела в губах

унёс

свет


похож на по-
жухлый ку-
сок эфира —

кефирное нечто,
ничто без рифмы,

ни что, ни нити

не слышу,
лишь шелест
листов и листьев

бессвязное многостраничье
талмуда с объектами

теперь даже Брайль —
меню с объедками

ооооооооооооооо
ббббббббббббббб
ееееееееееееееее
дддддддддддддд
ыыыыыыыыыыыы
ыыыыыыыыыыыы
ыыыыыыыыыыыы
ыыыыыыыыыыыы
ввввввввввввввввв
ааааааааааааааааа
дддддддддддддд
ууууууууууууууу

«Отрывки из дневниковых записей Неизвестного (1)»


21 февраля

Мороз и солнце.


22 февраля

День чудесный.

"Рабъ"


Я раб

Я ряб

От работы

Стал

Стол

Обнимать

Бутыль

Приходя

Погодя

Подождав

Пока

Не уснёт

Ребятня

Любимая

Битая

Бита

Поверхность

Разбитая

Ты так красива

...

Постель с ароматом коричневого пластилина 

Плавно перетекает в 

Поля платиновые 

Макушки божественной

Хаживал не злодействовуя 

Познавал себя

Жаль не запомнить этого

Пробуждение

Игривой игрой с пределами взаимодействия более чем двух материальных объектов 

Припоминал расположение вещей в квартире 

Шкаф любит петь, но никто его об этом не спрашивал, не подбадривал, 

И поэтому, когда он по воле случая таки раскрыл свою лицеподобную полость,

Вместо арии ангела выскользнул в перемолотое похмельем ухо

Господи

Подлинник Айвозовского

Сожрал пятьдесят тарелок

Под ними зловоние 

И нет питания

Одно разложение 

Разжигание 

Межнациональной розни молекул

Резня

В ноздрю лезет 

Но нужно идти продавать жалюзи в мебельном центре а потом смотреть в ночную бездну на скриебучем стуле под какой-то говновысранный сериал сукаааааааа

И звенит цистит под церковный дабстеп  

«Отрывки из дневниковых записей Неизвестного (2)»

24 февраля

В глуши, во мраке заточенья
Я помню чудное мгновенье
Надежда в мрачном подземелье
В душе моей угасла не совсем

Я помню чудное мгновенье
В пустыне чахлой и скупой
И днём и ночью кот учёный
Сам о себе везде трубя
Наукой славился любовной

Мне тяжело, как смутное похмелье
Я помню чудное мгновенье
Но не хочу, о…
…кот учёный…
…умирать

Я ведаю, мне будут наслажденья
Я помню чудное мгновенье
Я помню чудное мгновенье
…опять гармонией упьюсь


25 февраля

Объят я скорбию великой…
…где же кружка?

«Поэма о природе познания»

Пизданул младенца бейсбольной битой — попал в затылок — захныкал личинус — будет знать о том что мир жесток жизнь страшна а «а!» есть главная эмоция да и вообще человек человеку волк и доверять никому нельзя и чем больше у тебя друзей тем ты слабее — перестал плакать, понял — настоящий стояк — или экзестенцеал — кому сортир? — распизделся малыш — хуякнул ещё раз — замолчал — бытие на острие пальца начал сосать — будет знать кто здесь папочка