Чувственность до скрежета зубов,
В час пик,когда луна осядет градом на плечах,
Когда кровавая река дойдет до мрачных городов,
Я сумею разглядеть пелену сознания в твоих очах.
Вялость и сухость лягут ровным мазком,
Режут остатки совести в той час,
В час,когда буду откровенничать с чужим окном,
И с чужим,со смехом на губах,пущусь в неугомонный пляс.

Пустошь и добровольные небеса,
Невесомые слова и бездна,
Рубцом остаются,будто орудует смерти коса,
Въелись в кожу словно белесые на вид небеса.
Пред вратами в бесконечность и мольбу,
Восстану я,как феникс из остатков пепла и тумана.
С усердием попробую миновать,
Беспрестанную в моем сердце гиблую стрельбу,
Лишь бы пред справедливостью с белым флагом восстать.

А несправедливость бьёт ключом местами,
Проводит,словно электрический ток,
Губим себя ,в погоне за пагубными мечтами,
Где же ваш праведный Бог?
Бьёт по сомнительным глазам адреналин,
Проводит сквозь стены блестящие лучи,
Рассказывает поверье бывалых былин,
Когда безвыходность давит-отбивайся и кричи.
Но вот вопрос: кто бы нам сейчас помог,
Где же ваш миротворный и праведный Бог?

А вокруг,лишь робеет прохлада ночи,
Опьяняет сладостью навек,
Загляни же мне прямо в истощенные очи,
И наконец признайся,что любишь лишь временем избитых калек.
Переизбыток счастья,наполненный отроком тоски,
Сжимают мое сердце в невообразимой борьбе,
Наполнены свинцом мои виски,
Застыли глаза в невыносимой мольбе.

Вновь на дворе мой беззаботный май,
В душе отрада сердца и детские химеры,
На улице моей,в скором времени наступит рай.
Не буду задыхаться в воплях и тоске,
Не буду больше утопать в своих причудах,
Я до невозможности,весь отдался весне.

Последняя сигарета тлела,а пепел оседал на старый балкон,растворяясь в ночном полумраке. Силуэт мой,был окружен призраками прошлого и лишь один единственный образ я мог видеть отчетливо. Он когтями впился мне в кожу отказываясь отпускать,так и норовя стать лишь неприметным видением,посещающие мои недолгие сны. Я стоял,с жалостью и горечью глядя ему в очи,чувствуя просыпающееся где-то в закромах моей души неприглядное сочувствие. Я очутился на месте наблюдателя,а призрак играл,растворяясь среди множества других,но не давая мне возможности его загубить насовсем.

Неизменный лукавства миг,
Когда ребячество осталось позади,
В момент когда горечь слезная,откроет вновь свой настоящий лик.
Когда мне стены кажутся пустыми,
В миг, знакомая тропа увяла цветами,
Когда бесконечные думы стали скупыми,
Я питаю любовь только старыми снами.

Не достичь совершенства идеалов,
Плавание в бескрайных водах тоски,
Обременен участием обманов,
Наполнены свинцом мои виски.
Не буду прежним я ,не буду настоящим,
Оставшись искусством старых стен,
Уж огорчен я горем предстоящим,
Сам попался в мыслей своих плен.

На изголовьях пожелтевших страниц,
Я нахожу на сердце камня убыль,
Среди воспоминаний,словно перелетных птиц,
Я буду как незаметная серая пыль.

Оригинал:

Так уж было нужно,так было суждено,
Слишком многое мне было дано.
В мерцании призрачных лучей,
Я канул лишь в пелене твоих очей.
В созерцании сострадательной любви,
Мое сердце в заключительный раз изорви,
Докажи, что не взойдет для меня уже другого солнца,
В момент,когда наша последняя нить оборвется.


Перевод:

Так вже було потрібно, так
судилося,
Лише така грішна доля мені наснилася.
У мерехтінні примарних променів,
Я канув лише у смуті твоїх спогадів.
У спогляданні жалюгідного кохання,
Сердце стогне через наше тягуче мовчання,
Доведи, що не зійде для мене вже іншого неба,
Так судилося. Так було треба.

В моменте я , так и остался никем,
Молчание в тишине безмолвных домов,
Блаженства миг, в море неумолимых проблем,
И безрассудный смех, в окружении терпеливых дворов.
В теплых снах я ощущал себя чужим,
А на пороге опять неумолимое лето,
Предоставленное только нам двоим.

А в голове последний ветер у окна,
Мигом охватывает дрожь,
Настал мой час и смерть пришла,
В противоречиях угрюмых,я не смогла себе помочь.
Луна молчит.
И смерть тоскливо бродит у окна,
А ветер пронзительно кричит,
Что в своей печали я осталась одна.

Украсила ты мои воспоминания сумбурно,
В полете грез невидящих ничто,
Сниму я шляпу,махну рукой культурно,
Уж тогда сознание мое,будет чисто.
В душе осколками плескается задор,
Мимолетно упал мой неумолимый взор,
На родной,уже всеми покинутый двор.

Незаметно пролетели мимолетные года,
Прохлада свежести,стоит и солнце у старого окна,
Иссякло в моем сердце все тогда,
Когда меж прошлым и настоящим, началась мимолетная война.
Со слезами скоро буду юность хоронить,
И со слезами возле старого окна бродить,
Не оповещен я,что воспоминания нельзя убить,
И я обязан буду,до последнего конца их хранить.

Черный фрак,пришел просить у смерти прощения ,
Он в звездах не смог найти спасения,
Не смог проститься он со своею судьбою,
И навсегда в кошмарах остался сиротою.
На веки он остался в своих угрюмых снах,
Он размышлял о воле всевышних небес,
В своих ненаглядных,несбыточных мечтах,
Он все же дождался прихода беспамятных чудес.

Когда моя луна взойдет на звездный небосклон,
Я возвращусь туда,где должен быть всегда,
Когда жизнь мне устроит наклон,
Я вспомню как я был счастлив тогда.
Туда,где сердце не было соткано из кусков,
В место,где я не чувствую что я один,
Из воспоминаний сотканных картин,
В место старых,знакомых мне былин.

Черный фрак,пришел просить у смерти прощения ,
Он в звездах не смог найти спасения,
Не смог проститься он со своею судьбою,
И навсегда в кошмарах остался сиротою.
На веки он остался в своих угрюмых снах,
Он размышлял о воле всевышних небес,
В своих ненаглядных,несбыточных мечтах,
Он все же дождался прихода беспамятных чудес.

Завяли розы у оконной рамы
И пришел глупец греха таить,
Неизлечимые старые шрамы,
Он будет до конца хранить.
Томится душа в преддверии,
Иссохнут белые огни,
В своем наивном доверии,
Остались только мы одни.

Многолетняя тишина панельных домов переносила меня прямиком к моим костлявым призракам прошлого февраля. Она поглощала меня целиком,съедая все мои мечты и надежды,заставляя питаться лишь остатками разрушенного прошлого и утопать в нем целиком,не оставляя лучей света.
Зима тоже молчала. Но тишина эта ,была тяжелой и угрюмой в сочетании с темной ночью,не освещаемой даже светом фонарей. Тишина эта, эхом отскакивала от тонких стен стоящих рядом домов и заставляла все больше жить воспоминаниями и ложными мечтами,заставляла меня находить в ней тех,кого я давно утерял в себе и возвращаться к ним снова и снова. Она всегда молчит. Молчит и снег,дома напротив и уличные фонари. Лишь я, идя по давно протоптанной кем-то тропе учащенно дышу,боясь спугнуть своих призраков,что таятся среди многолетних обломков утерянного счастья.