Из полутьмы ночного мрака,
Выходит мною давно убитый бог,
Без своего излюбленного черного фрака,
Я нервно ищу в каждом его действии подвох.
Тихий шепот растворяет мертвую тишину,
Я гляжу в его глаза, мертвую,бездонную глубину,
Скрывая дрожь,незамедлительно стихи пишу,
Лишь хоть как-то бы разбавить,гуляющую внутри меня пустоту.

Не осознал я,своего наибольшего греха,
Что в горле комом застрял,
Уже не напишу последнего стиха,
Я бесповоротно все потерял.
Уже не волнует,кому зима будет принадлежать,
Все равно чьи сердца будут на коленях лежать,
И чьи холодные руки будут безжалостно розы топтать.

Холодна калюжа місячного сяйва,
У загубленній,самотній пустоті,
Серед моїх думок,немов би зайва,
Ховается в незграбній простоті.
А я сів на ліжко,і зненацька подумав,
«Невже я насправді існую,
Чи це насправді я собі тільки придумав?
Скільки часу я вже за нею сумую?»

Проницательным взглядом смотрят мне в спину,
Сознание утерялось в угнетающей глуши,
Шагаю на ошибки прошлого,словно на мину,
Чтобы потом собрать частицы собственной души.
Они покорно выжидают,когда прийдет весна,
Украсит собой розовеющие облака,
Не знают они,что в сердце у них вечная зима.

Любов-це старий убивця-різник,
Любов неначе трухляві кістки,
Вона неначе місяць,що уночі кудись зник,
Немов би найтемніші у світі закутки.
Повільно,смакуючи вона навпіл ділить світ,
Поглинає надії і сподівання,
Це почуття,немов весни найперший цвіт,
Ось таке було,наше перше кохання.

В то время и дни тянулись бесконечно долго,
И солнце было ярким,как в июльскую жару,
А я задержусь мимолетно,совсем ненадолго,
Посмотреть на нашу давно прошедшую пору.
Соберу остатки нашего гнетущего прошлого,
Буду вспоминать с тоскливой улыбкой на губах,
Как виденье,вспомню самого себя встревоженного,
Что по сей день витал в собственных мечтах.

Спасительный запах старых квартир,
Оставляет отпечатки в центре груди,
Покажи свой изнывающий от горя мир,
Оставь малейший след,только целиком не уходи.
Зажги давно потухшую свечу,
Поведай историю про изнурительную зиму,
Расскажи мне чего я на самом деле хочу,
И почему я никогда тебя не покину.

Зима скреблась мне в окна,а я сидел и размышлял о неописуемой вечности,что мне представилась. Было трудно описать бушующие внутри меня эмоции,было тревожно и очень беспокойно. Бездумно помешивая ложкой давно остывший крепкий кофе,я осознал,что не помню какой сегодня день недели,я не помнил что было вчера и меня абсолютно не волновало что будет завтра. Было очень страшно от того,что я сумел потеряться в серых буднях и в темных,непроглядных закоулках своей маленькой души. Еще страшнее было от того,что весна для меня никогда не наступит. Всю жизнь,в моей душе будет бушевать зима и ее длинные,холодные дни.

Костлявая рука,что обожгла мне душу,
Протянутая кем-то с усмешкой на тонких губах,
Предупреждает,что если я контракт нарушу,
До конца жизни понесу грех на своих руках.
Пальцы,что искупались в кровавых слезах,
И потухший пепел в реке из страданий,
Обещают,что не витать мне в собственных мечтах,
Не избежать мне горестных наказаний.
Часы что полночь пробьют,когда чужие руки будут нести чужую душу,
А я буду горевать,если все же контракт нарушу.

В блаженстве тонут солнечные переулки,
Не мучает давно родная мне тоска,
Только наши с ней весенние прогулки,
Впервые свобода ко мне настолько близка.
На замену молчаливым домам,
Пришли величественные уличные огни,
В одиночку зимой буду тосковать по временам,
Когда весной мы были в мире совсем одни.

Весна проявилась везде,
В позолоченных оконных рамах,
В каждом жалостно поющем дрозде,
В иллюзорном солнце на черных экранах.
Солнечные лучи,пеплом оседают на плечах
А я впервые,отнюдь не рад весне,
Белые снежинки,болью оседают на руках,
Я навсегда целиком отдался поглощающей зиме.

Пейзажи из пелены серых домов,
Напоминают о части моего скудного бытия,
Человек-что потерял себя,среди двух миров.
Догорает последняя спичка,
Вся исписана желтеющая страничка,
Перед собой я вижу лишь твои впалые щеки,
Обойду смерть,не осознавая судьбы намеки.

Я уже на границе с небесами,
Но так изрядно далеко от земли.
Я убил себя твоими белесыми волосами,
Последний мой вздох дополнили влюбленные огни.
Я среди тысячи,совсем один
Сейчас стою совсем один,как влюбленный кретин,
Когда-то сплетая души,делили жизнь пополам,
Пришел конец нашим с тобой вечерам.

Обращаясь за тягой к дешевому символизму,
Я временами начинал терять себя,
Не будет конца моему пессимизму,
С того момента как я утратил тебя.
Тонкими пальцами снимаю оболочку души,
На портрете запечатлен немой крик,
Молчат уже наши с тобой этажи,
Осознавая мучительных эмоций пик.

Быть может вновь встретимся глазами ближе к лету,
В опустевшем создании слышу угасающий голос твой,
Достану хрустальными руками старую кассету,
И тогда наконец обрету долгожданный покой.
Протекает через пальцы наша осень,
На плечах расправил свои одеяния февраль,
Среди нескончаемых зеленых сосен,
Считает дни наш утерянный с тобой календарь.

Ты уже частый гость в моих видениях,
В глазах плескается задор,
Не наступит светлый час в моих озарениях,
Когда я вспоминаю мыслей темных коридор.
Не воцариться на нашей улице весна,
Не поприветствует теплом своих очей,
Для нас с тобой,давно уже зима,
А у меня,лишь только мысли о ней.

Море говорило со мной.
Своей лукавой бесконечностью,
Ведало мне сказки,с невыносимо жестокой судьбой.
Нашептывало мне легенды и предания,
Открывало взору,все потерянные людские страдания.
А я смотрел. Скривившись от боли, словно от свинцовой пули,
Смотрел и вспоминал,что мои страдания мне так и не вернули.

Искусство запущенных глаз
Счастливее делает из раза в раз.
Мимолетное касание к фарфоровым рукам,
Миг блаженства прошлого,никому не отдам.
Буду прохаживать сквозь занавесы снов,
Отчаянно буду искать тебя среди мертвецов,
Никогда не избавимся от железных оков,
Получив клеймо,двух потерянных беглецов.

Чувственность до скрежета зубов,
В час пик,когда луна осядет градом на плечах,
Когда кровавая река дойдет до мрачных городов,
Я сумею разглядеть пелену сознания в твоих очах.
Вялость и сухость лягут ровным мазком,
Режут остатки совести в той час,
В час,когда буду откровенничать с чужим окном,
И с чужим,со смехом на губах,пущусь в неугомонный пляс.