к чему же все наши страдания,
когда мы не можем видеть красоту в простом?
зачем ненужные метания,
если мы не можем понять мир целиком?
зачем мне ложные грезы,
чужие горькие слезы?
до последнего вздоха буду мечтать,
чтобы красоту мира всего понять.

с каждым днем все сильнее меня убивает тоска,
гляжу потухшим взглядом на знакомые дома,
покажи мне наших призраков зимы,
глубоко в себе запрячь первые дни весны.
золотыми цепями обмотай воспоминания,
жестоко убей все свои ненужные мечтания.
прими с распростертыми объятиями холодную ночь,
с грозным видом прогони ненужный день прочь.

очаруй меня своими глазами,
затяни меня на темную глубину,
заставь умываться собственными слезами,
утяни за собой в непроглядную пучину.
возьми меня за руку,уговори встречать рассвет,
научи радоваться ложным мечтам,
научи меня не думать,что тебя уже рядом нет.

благословенен лик моих страданий,
печалит все сильнее с каждым днем,
среди множества губительных мечтаний,
я оставлю только нас вдвоем.
и сердце вновь стучит бесцельно,
напрасны все мои тревоги,
воскликнул громко запредельно,
в какую пропасть ведут все оставшиеся дороги?

под блаженным покровом ночи,
я рисовал у себя в голове твой портрет,
который год,я теплом твоего сердца согрет.
и не спасут меня безумные виденья,
с возгласом громким,упаду на коленях перед тобой,
и память не укроет от волнения,
когда в воспоминаниях восстанешь предо мной.
в непроглядной бездне лживых чувств,
с лучезарной улыбкой,буду твое сердце рисовать,
но в пропасти самобытных безумств,
несмотря ни на что,буду тебя взглядом искать.

вот уж мадам,в красивом одеянии,
пришла с косой,мне срок укоротить,
не отпустило меня ее обаяние,
когда куранты успели полночь пробить.
и вот за бесконечными видениями,
я шел,вслед за обаятельной мадам,
мои последние часы пролетели мгновениями,
на коленях клялся,что чувства свои никогда ей не отдам.

каждый вечер он вынужден был играть того,кем совсем не являлся,чтобы поздней ночью утопать в собственных горьких слезах. он выходил на сцену и с дрожащими руками,переступая через самого себя кричал громкие,забавные и до ужаса красивые реплики. в глубине души,он знал что не убежит от собственных проблем,не укроется где то в темном углу собственного сознания,но каждый день выходя на злополучную,лишающую надежд сцену он все же надеялся на спасение. что ему не дадут утонуть в непоколебимом мраке собственных идей.существуя в мрачной реальности,он должен был существовать где-то еще

Актуально

но ведь я тоже человек и я имею право на страх,
имею право также ужасаться,глядя на собственный прах.
могу взирать на твою лучезарную улыбку,
и ночными часами утопать в собственных слезах.
могу тонуть в глубоких омутах,
что обещали лишь правду нести,
а деле лгали о собственных грехах,
лишь бы только самого себя спасти.

сколько я уже под завалами страха,
прячусь в непроглядной тьме,
вся моя жизнь давно потерпела краха,
а я остался стоять в многословной тишине.
ледяные руки,обнимают треснувшие кости,
в надежде на скорое чудо,
задыхаясь в крови от собственной злости,
осознавая что испытывать сочувствие им чуждо.

и как давно я стал рабом печали,
как долго я задыхаюсь в собственных мечтах,
не могу отыскать в моей повести морали,
в ней ничего не сказано о пролитых слезах.
я утопал в собственной лжи,
погибал в окружении насмешливых теней,
собственное сердце на холсте напиши,
а через мгновение меня же в нем согрей.

который год в ожидании чуда,
ищу что-то в кромешной темноте,
загубил себя ,поиски начать откуда?
в начале чего то вечного или в неизмеримой пустоте?
находить себя в накатившем безумстве
искать себя в алеющих портретах,
а может в безудержных зимних слезах?

всегда ли он был иллюзией,обманом зрения или галлюцинацией? быть может,он существовал,отдельно,вопреки всему,просто был. обособленно,он просто являлся самим собой,каждый вечер утопая в мраке и лживой пропасти из собственных чувств и собственноручно придуманных надежд и мечт. вполне возможно,что его руки были самыми,что не на есть настоящими,глаза глубокими и живыми,настоящими,а не сделанными из мокрой,бездушной и такой холодной на ощупь глины,что так подходила под рамки и стандарты других.

Я был не вечен,не вечны были и мои рыдания,
Не долгосрочны были красочные мечтания.
Дребезжащие крылья за спиной,
Меня укрывают беспросветной пеленой.
Вдоль и целиком я искалеченный лежу,
На остатки собственных сновидений гляжу.
Последний проблеск надежды не хочу отпускать,
Вот только,было бы в конечном счете что терять.

я уже не нахожу тебя во снах,
не вижу тебя в собственных стихах,
я построил новую жизнь,на наших разрушенных мечтах,
не возвращаюсь жить в наших мирах.
и пустота застряла комом в душе,
не радуют теплые чувства уже.
издавна я целиком отдался тоске,
мелькают наши серые будни где-то вдалеке.

ты мое самое редкое ночное виденье,
ты самое прекрасное,из моих грез,
ты словно мимолетное мгновение,
которому я весь мир бы на руках принес.

Чаша из дорогого хрусталя,
И моих собственных ночных кошмаров,
При каждом моем вдохе чернеет,тихо звеня.
До трепета и до глубины души,
До мелкой,тошнотворной дрожжи,
Я все же попрошу тебя тихо уйти,
Только вазой из хрусталя,до конца жизни дорожи.

Из полутьмы ночного мрака,
Выходит мною давно убитый бог,
Без своего излюбленного черного фрака,
Я нервно ищу в каждом его действии подвох.
Тихий шепот растворяет мертвую тишину,
Я гляжу в его глаза, мертвую,бездонную глубину,
Скрывая дрожь,незамедлительно стихи пишу,
Лишь хоть как-то бы разбавить,гуляющую внутри меня пустоту.

Не осознал я,своего наибольшего греха,
Что в горле комом застрял,
Уже не напишу последнего стиха,
Я бесповоротно все потерял.
Уже не волнует,кому зима будет принадлежать,
Все равно чьи сердца будут на коленях лежать,
И чьи холодные руки будут безжалостно розы топтать.

Холодна калюжа місячного сяйва,
У загубленній,самотній пустоті,
Серед моїх думок,немов би зайва,
Ховается в незграбній простоті.
А я сів на ліжко,і зненацька подумав,
«Невже я насправді існую,
Чи це насправді я собі тільки придумав?
Скільки часу я вже за нею сумую?»