Он больше не прийдет,

Он ушел в грядущей ночи мрак.

Он терпеливо дом свой обойдет,

И уж не повесит свой излюбленный пиджак.

Он не прийдет,я точно знаю,

Он там где яркие огни,

Огни ,что терпеливо охлождаю,

Огни,что смоют слезы горькие мои.

Мои волосы не пахнут дорогими духами. Они пахнут дождем. Дождевыми каплями,что свисают и падают прямиком на мои холодные руки.
Мои руки не пахнут дорогими кремами.
Они запачканы чернилами,а пахнут свечами,которые не зажигали с начала весны. Они пахнут моими рукописями,которые я писала в ночном полумраке.
Одежда моя,не сделана из дорогой ткани,но она соткана из воспоминаний.
А душа моя,не такая яркая.
Она серая и примитивная,с запахами пустых дорог и потухших фонарей,но я не заглядывала глубже. Быть может,если заглянуть,можно учуять запах жгучего июльского солнца и услышать звонкий смех счастливых людей.
Но я не заглядывала глубже,желая всегда чувствовать запах давно потухших свечей и запах мрачных,тоскливых ночей.

Вся жизнь моя в ожидании лета,
а в сердце живёт февраль. Словно забытая всеми кассета как разбитый старинный хрусталь.
Совсем недавно закончился май, а в памяти живёт февраль.
Моё сердце сжимается невзначай и разум туманит печаль,
когда мне слышится всеми позабытый февраль.

Часто,мое сознание рисовало меня самого бегущего на фоне тёмно синих вод Тихого океана. Порой рисовало меня сидящего в лесу ,среди высоких сосен. Иногда показывало меня сидящего в одеяльных холмах,в розовых отблесках ночника. После таких «видений»,я терял свою сверкливостть и огненность,делаясь тусклым и мрачным.
Ведь я не любил океан и лес. Также не любил я ночники,что своим светом прерывали ночную идиллию.
Но я любил Сумерки,ведь где то,когда то вычитал что «Сумерки-трещина между мирами.» И я верил. Любил. И ждал,пока мне откроется другой мир,где я полюблю и океаны и леса и ночники.

Я с детства любил старые дома.
Любил машины,поезда.
От серых стен был безума.
Любил родные города.
Любил и свечи и леса,
но обожал я лишь одни глаза,
что были словно небеса.

Меня пугает неизвестность. Пугает то,что прячется в ней. Я не знаю что будет завтра,через час,через минуту. Эта завеса, что прячет от моих глаз практически все,пугает меня.Пугает и то,что я не могу разобраться что сковывает меня больше: неизвестность или мои страхи?

с прошлой зимы осталась только приятная ностальгия,что накрывает с головой,стоит заглянуть глубже в свои воспоминания,ощущение чужого.словно ты уже не прежний,прежняя только тень,что бродит за тобой,а ты боишься смотреть на нее,потому что если посмотришь потеряешь себя окончательно,утонешь в озере своих воспоминаний и еле уловимых мыслей что делали тебя самим собой. боязнь утратить последнюю нить надежды,что спасает от тоски,вот что не дает тебе утонуть.

с отчаянием на душе,
я жду наш следующий январь.
на нашем общем этаже,
не обсудим как раньше прошедший февраль.

я не видел ничего прекрасней
чем та прошедшая зима,
что никогда уже не станет нашей.

я уже давно изменился,изменились люди вокруг,изменились мои эмоции,не изменился только панельный дом напротив моего окна. такой же серый,зимой и весной,он напоминает мне о упущенных моментах,о гнетущей тоске и о мрачной зиме.порой я чту его память,порой вспоминаю смотря на него. он режет глаза,но почему-то исключительно мне и никому больше.

молчат дома-тоска

порой,я все же чувствовал вину.Тихо,украдкой,все же винил себя.Бывало,я возлагал на себя слишком большие надежды и незаметно разочаровывался в самом себе. я часто сожалею о содеянном и все так же часто вспоминаю свои ошибки. порой,я чувствую повисшее вокруг меня разочарование и запахи не сбывшихся мечт,но виню в этом всех кроме себя самого. жаль вот только,что винить мне больше некого,ведь каждый день передо мной пустая тюремная камера и ржавая решетка.

она хотела сказать о наступившей тоске в душе,о том что скоро зима,хотела сказать что ей жаль оставлять позади теплое лето и прохладный сентябрь. она хотела смотреть на старые дома и чувствовать приход зимы,
хотела вспоминать то,что забылось уже слишком давно и затерялось среди множества других воспоминаний.
она хотела сказать,только вот ей не было тоскливо,а на улице стоял март и впереди было предстоящее лето,а после прохладный сентябрь. она хотела солгать,но не могла.
не умела.

я бывало задумывался о бесконечности,задумывался о прошлом и настоящем,но понимал что они являются лишь разными формами человеческих воспоминаний. я чувствовал. боялся,стыдился,плакал.
но я н-и-к-о-г-д-а не был одержим. идеями,мечтами,целями. людьми.
я боялся быть чем то одержимым.
банальными мыслями,быть задушенным стереотипами и узкими возможностями.
я существовал в своем безграничном и широком мире,без мечты и цели и без желания их достичь.

она не хотела мириться с тем,что однотонные,серые стены ее старой кухни,стали единственным спасением от реальной,скучной жизни. её серые волосы,так красиво смотрелись в дождливый день,а голубые глаза были такими настоящими,жаль только,что жизнь в них постепенно начинала угасать.
в ее воспоминаниях отпечатался тот бесконечный вечер,благодаря которому ,на ее пальце все еще красуется обручальное кольцо,которое к сожалению померкло пять лет назад. оно продолжает радовать,только через такие же пять лет,оно будет радовать только серые стены ее старой кухни.

До свидания друг мой!
Скоро будем снова ждать рассвет.
До встречи,друг мой дорогой,
В ожидании столь бесконечных лет.

Прощайте! Только время захватите!
Не забывайте как мы ждали нового рассвета
И момент тот тоже сохраните,
Как мы прощались,ожидая следующего лета.

в обрывках юности моей,
остались лишь воспоминания,
что среди живых огней,
тихо ждали окончания.
мне пришлось простить,
с тоскою на душе и со слезами на глазах,
я вынужден был молча отпустить.
пожалуй не смогу изобразить,
всю печаль и жалость на душе,
стоило мне лишь забыть,
былые дни, былые вечера.
конец весны и летняя пора
что в памяти сумел я так умело скрыть.

дрожащими от холода руками,
я расписывал ближайшую стену,
своими недавними стихами.
«я ощущал себя словно в плену…»
дописывал я последнюю строфу.
«я пытался,честное слово…
я пытался,клянусь,но не смог.»
под осенним дождем промок,
и дрожащими от холода руками,
«я пытался,честное слово…»

говорят,лед вскроется в марте,
глаза перед смертью не врут,
неизвестное место на карте,
там,где меня вскоре найдут.
я распрощался со своими грехами,
стоя на коленях умолял,
чтобы мы больше не были врагами,
чтобы сон мой меня окрылял.
я лежа на теплом песке,
в неизвестном месте на карте,
писал на забытом листке:
«я сожалею,что не сдержал обещание,
сожалею что не смог тебя забыть,
что не обнял на прощание,
что все таки не смог простить…»

иногда я проходил мимо того самого места и меня с головой накрывали болезненные воспоминания,в памяти всплывали несдержанные обещания и клятвы,слова,что крутились на языке,но не сказанные вслух. жаль,что я уже не смогу сказать ничего, не смогу ничего пообещать и ничего почувствовать. я постепенно начинал забывать,но я уверен что я всегда буду помнить это место,с запахами не сбывшихся мечт и надежд. пропитанное чужими и моими собственными воспоминаниями.

их встреча состоялась поздно ночью,
при тусклом свете фонарей.
в угрюмой,мертвой тишине,
они стояли,наслаждаясь,
ночью их наедине.
у него получилось простить,
и беззаботно все обиды отпустить,
она же не могла забыть,
как держа в руках его письмо,
не могла она его открыть.
он забыл каково это-скучать,
не смог все заново начать,
но она его не пощадила
все надежды, сама же погубила,
вот только жаль,что она уже не любила.
в старом доме
и на таком же старом балконе,
они стояли и молчали,
а их пугающие тени,говорили
как они друг друга когда то любили.