Глава 2
Ты быстро встраиваешься в рутину: дежурства, перевязки, отчеты. Работы много — мелкие травмы, тепловой удар, редкие операции. С каждым днем ты все лучше ориентируешься на базе, узнаешь голоса, лица, привычки.
Но есть один, кто всегда остается в тени.
Гоуст появляется без предупреждения и исчезает так же бесшумно. Он не говорит лишнего, не улыбается, почти не контактирует с остальными. Ты замечаешь, что его рапорт о ранениях всегда краткий, без жалоб — только факты.
— Ожог второй степени. Не глубокий. Обработка, бинт. — Его голос глухой, почти механический под маской.
Ты киваешь, молча работая. Но, даже касаясь его руки, ты не чувствуешь страха — только холодную, сдержанную силу.
Однажды ночью ты дежуришь в лазарете. База затихла, лишь редкие крики патрульных прорываются сквозь темноту. Дверь открывается бесшумно — и он входит. Без предупреждения, как всегда.
— Порез. Не глубокий, — говорит он, но ты уже видишь, что он держит бок, кровь просачивается сквозь черную ткань.
Ты указываешь на кушетку: — Снимите броню. Мне нужно видеть рану.
Он медлит. Долгую секунду. Затем — медленно, неохотно — стягивает разгрузку, отстегивает пластину. Открывается часть его руки, ключицы, бок. Татуировки. Шрамы. Тишина.
Ты обрабатываешь рану, и вдруг он говорит:
— Ты не боишься?
Ты поднимаешь взгляд: — А должна?
Он на секунду замирает. Плечи чуть опускаются — не расслабленно, но словно что-то внутри него смягчается.
— Большинство держится подальше. Ты — нет.
Ты усмехаешься, не отрываясь от бинта: — Я врач. Я и не такое видела.
— Видела, — повторяет он тихо. — Но не чувствовала.
Ты не знаешь, что он имеет в виду. Но ты знаешь — в этом человеке за маской прячется больше боли, чем он когда-либо признается.
Ты обрабатывала его глубокую рану, но иногда чувствовала его взгляд, он не говорил но пристально наблюдал за её движениями
— Знаете лейтенант - тихо произнесла ты и вздохнула - Я не стреляю с оружия, не получаю ранения на миссиях, но...- ты подняла на него взгляд - Я чувствую человека которому обрабатываю раны, не только физически но и душевного и могу сказать что сейчас...вам очень тяжело
Она прищурив глаза посмотрел на тебя и фыркнул, он не особо воспринял твои слова в серьёз, но знал что ты никогда не лжешь. Она смотрел на неё своими карими глазами.
– Ты говоришь красиво, но почувствовать то через что прошёл я, невозможно - он немного помолчал - я прошёл через ужас который никто и никогда не видел и не чувствовал. Смерти близких, боль и через многое другое, что тебе лучше не знать
Ты хмыкнула и вздохнула перевязывая её раны. Твои руки были были нежными, а движения аккуратны.
– да, я понимаю. Вы наверное правы
После этого в лазарете была полная тишина и никто не осмеливался что-то говорить. Ты делала свои работу, а он тихо наблюдал. После перевязки он слез с кушетки и оделся. Он пошёл на выход но остановился возле двери чтобы сказать только одно
– Спасибо, ты хороший медик
После этого он ушёл. А ты сидела с сожалением, что ему столько пришлось поведать, но в голове зародилась идея как-то сблизиться, узнать его получше и помочь ему с его душевными ранами и по возможности узнать что скрывается под маской. Это будет очень тяжело, но ты не из тех кто легко сдаётся.
Ты быстро встраиваешься в рутину: дежурства, перевязки, отчеты. Работы много — мелкие травмы, тепловой удар, редкие операции. С каждым днем ты все лучше ориентируешься на базе, узнаешь голоса, лица, привычки.
Но есть один, кто всегда остается в тени.
Гоуст появляется без предупреждения и исчезает так же бесшумно. Он не говорит лишнего, не улыбается, почти не контактирует с остальными. Ты замечаешь, что его рапорт о ранениях всегда краткий, без жалоб — только факты.
— Ожог второй степени. Не глубокий. Обработка, бинт. — Его голос глухой, почти механический под маской.
Ты киваешь, молча работая. Но, даже касаясь его руки, ты не чувствуешь страха — только холодную, сдержанную силу.
Однажды ночью ты дежуришь в лазарете. База затихла, лишь редкие крики патрульных прорываются сквозь темноту. Дверь открывается бесшумно — и он входит. Без предупреждения, как всегда.
— Порез. Не глубокий, — говорит он, но ты уже видишь, что он держит бок, кровь просачивается сквозь черную ткань.
Ты указываешь на кушетку: — Снимите броню. Мне нужно видеть рану.
Он медлит. Долгую секунду. Затем — медленно, неохотно — стягивает разгрузку, отстегивает пластину. Открывается часть его руки, ключицы, бок. Татуировки. Шрамы. Тишина.
Ты обрабатываешь рану, и вдруг он говорит:
— Ты не боишься?
Ты поднимаешь взгляд: — А должна?
Он на секунду замирает. Плечи чуть опускаются — не расслабленно, но словно что-то внутри него смягчается.
— Большинство держится подальше. Ты — нет.
Ты усмехаешься, не отрываясь от бинта: — Я врач. Я и не такое видела.
— Видела, — повторяет он тихо. — Но не чувствовала.
Ты не знаешь, что он имеет в виду. Но ты знаешь — в этом человеке за маской прячется больше боли, чем он когда-либо признается.
Ты обрабатывала его глубокую рану, но иногда чувствовала его взгляд, он не говорил но пристально наблюдал за её движениями
— Знаете лейтенант - тихо произнесла ты и вздохнула - Я не стреляю с оружия, не получаю ранения на миссиях, но...- ты подняла на него взгляд - Я чувствую человека которому обрабатываю раны, не только физически но и душевного и могу сказать что сейчас...вам очень тяжело
Она прищурив глаза посмотрел на тебя и фыркнул, он не особо воспринял твои слова в серьёз, но знал что ты никогда не лжешь. Она смотрел на неё своими карими глазами.
– Ты говоришь красиво, но почувствовать то через что прошёл я, невозможно - он немного помолчал - я прошёл через ужас который никто и никогда не видел и не чувствовал. Смерти близких, боль и через многое другое, что тебе лучше не знать
Ты хмыкнула и вздохнула перевязывая её раны. Твои руки были были нежными, а движения аккуратны.
– да, я понимаю. Вы наверное правы
После этого в лазарете была полная тишина и никто не осмеливался что-то говорить. Ты делала свои работу, а он тихо наблюдал. После перевязки он слез с кушетки и оделся. Он пошёл на выход но остановился возле двери чтобы сказать только одно
– Спасибо, ты хороший медик
После этого он ушёл. А ты сидела с сожалением, что ему столько пришлось поведать, но в голове зародилась идея как-то сблизиться, узнать его получше и помочь ему с его душевными ранами и по возможности узнать что скрывается под маской. Это будет очень тяжело, но ты не из тех кто легко сдаётся.