Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
ай.... мне одному от этого взгляда плохо?
❤9💘1
ХВХАХВАХАХАХ Я С ДЕТЬМИ СИЖУ И ИГРАЕМ В ГЛУХОЙ ТЕЛЕФОН Я ЗАГАДАЛ ПАРАЛЛЕЛОГРАММ
❤5💘1
Lee_Henlikx_Hwang
ХВХАХВАХАХАХ Я С ДЕТЬМИ СИЖУ И ИГРАЕМ В ГЛУХОЙ ТЕЛЕФОН Я ЗАГАДАЛ ПАРАЛЛЕЛОГРАММ
у меня мои дети выговорить его не могут.
❤5💘1
Lee_Henlikx_Hwang
ХВХАХВАХАХАХ Я С ДЕТЬМИ СИЖУ И ИГРАЕМ В ГЛУХОЙ ТЕЛЕФОН Я ЗАГАДАЛ ПАРАЛЛЕЛОГРАММ
как они с тобой ещё выживают.
❤4💘1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
– Работал?! – рявкнул Хенджин так, что задрожали стекла. – Ты, блядь, работал?! Пока я там сидел и думал, как быстрее вернуться к тебе, ты ноги раздвигал перед каким-то мусором?!
– А че такого?! – заорал Феликс в ответ, хотя внутри у него все оборвалось. – Деньги нужны! Я шлюха, Хенджин! Шлюха! Ты сам меня таким нашел! Не строй из себя собственника!
Хенджин схватил его за плечи и прижал к стене. Больно. Сильно.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
– Привет, мелкий, – протянул он, окидывая Феликса взглядом с головы до ног. – Джисон не соврал. Ты реально милый.
– Я не милый, – огрызнулся Феликс на автомате. – Я дорогой.
Минхо усмехнулся.
– Это я уже понял. Раздевайся, не будем тянуть.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
С днём рождения, Хёнджин!. 1/2.
Солнце настойчиво целовало щеку сквозь неплотно задернутую штору. Весна в этом году решила не церемониться: тепло и свет врывались в комнату, прогоняя остатки сна. Первым проснулся хорек – лохматый, сонный, он недовольно фыркнул, перевернулся на другой бок и снова зарылся носом в подушку.
Хёнджин улыбнулся, не открывая глаз. Потянулся всем телом, хрустнув позвонками, и перевернулся на спину, раскинув руки.
– Неужели... – прошептал он одними губами, чувствуя, как улыбка становится шире. – Мне двадцать шесть...
Глаза распахнулись сами собой. Двадцать шесть. Звучало солидно. Он сел на кровати, скинул ноги на пол и одним решительным движением распахнул шторы. Комната наполнилась золотом.
В коридоре было тихо. Подозрительно тихо. Хёнджин натянул растянутую футболку и вышел из комнаты в предвкушении: обычно в такой день его уже поджидали с чашкой кофе или дурацкой песенкой.
Но коридор встретил его пустотой.
На кухне горел свет, но там никого не было. Чан поставил кружку в сушку – влажную, одинокую. Хёнджин заглянул в гостиную. На столе стояла забытая пачка чипсов и бутылка колы. В комнате Сынмина играла музыка – видимо, он был в душе.
Хёнджин вернулся в свою комнату и взял телефон.
Тишина.
Ни одного уведомления. Ни одного сообщения в общем чате. Только уведомление от фанатов в инстаграме, но это было стандартно.
– Ладно... – пробормотал он, чувствуя, как в груди зарождается неприятный холодок. – Может, еще спят.
Он провалялся в кровати до обеда. Листал ленту, смотрел в потолок, пару раз ловил себя на мысли, что прислушивается к шагам за дверью. Тишина. В коридоре пару раз кто-то пробегал, но дверь так и не открылась.
К четырем часам вечера на душе было паршиво. Хёнджин поймал себя на том, что рассматривает потрескавшуюся краску на потолке и считает пятна. Они забыли. Просто взяли и забыли. Все.
– Пойду проветрюсь, – сказал он вслух пустой комнате.
Он оделся быстро, накинул легкую куртку и выскользнул из общежития. Весенний воздух пах сырой землей и надеждой, но настроение это не спасало. Он бродил по улицам два часа. Купил кофе, посидел в парке на скамейке, покормил голубей, хотя ненавидел голубей. Просто нужно было чем-то занять руки.
Домой возвращался без настроения, с тяжестью в груди. В коридоре было темно. Даже свет в прихожей не горел.
– Ах да, забыли... – прошептал он, толкая дверь в гостиную.
И в ту же секунду мир взорвался.
Солнце настойчиво целовало щеку сквозь неплотно задернутую штору. Весна в этом году решила не церемониться: тепло и свет врывались в комнату, прогоняя остатки сна. Первым проснулся хорек – лохматый, сонный, он недовольно фыркнул, перевернулся на другой бок и снова зарылся носом в подушку.
Хёнджин улыбнулся, не открывая глаз. Потянулся всем телом, хрустнув позвонками, и перевернулся на спину, раскинув руки.
– Неужели... – прошептал он одними губами, чувствуя, как улыбка становится шире. – Мне двадцать шесть...
Глаза распахнулись сами собой. Двадцать шесть. Звучало солидно. Он сел на кровати, скинул ноги на пол и одним решительным движением распахнул шторы. Комната наполнилась золотом.
В коридоре было тихо. Подозрительно тихо. Хёнджин натянул растянутую футболку и вышел из комнаты в предвкушении: обычно в такой день его уже поджидали с чашкой кофе или дурацкой песенкой.
Но коридор встретил его пустотой.
На кухне горел свет, но там никого не было. Чан поставил кружку в сушку – влажную, одинокую. Хёнджин заглянул в гостиную. На столе стояла забытая пачка чипсов и бутылка колы. В комнате Сынмина играла музыка – видимо, он был в душе.
Хёнджин вернулся в свою комнату и взял телефон.
Тишина.
Ни одного уведомления. Ни одного сообщения в общем чате. Только уведомление от фанатов в инстаграме, но это было стандартно.
– Ладно... – пробормотал он, чувствуя, как в груди зарождается неприятный холодок. – Может, еще спят.
Он провалялся в кровати до обеда. Листал ленту, смотрел в потолок, пару раз ловил себя на мысли, что прислушивается к шагам за дверью. Тишина. В коридоре пару раз кто-то пробегал, но дверь так и не открылась.
К четырем часам вечера на душе было паршиво. Хёнджин поймал себя на том, что рассматривает потрескавшуюся краску на потолке и считает пятна. Они забыли. Просто взяли и забыли. Все.
– Пойду проветрюсь, – сказал он вслух пустой комнате.
Он оделся быстро, накинул легкую куртку и выскользнул из общежития. Весенний воздух пах сырой землей и надеждой, но настроение это не спасало. Он бродил по улицам два часа. Купил кофе, посидел в парке на скамейке, покормил голубей, хотя ненавидел голубей. Просто нужно было чем-то занять руки.
Домой возвращался без настроения, с тяжестью в груди. В коридоре было темно. Даже свет в прихожей не горел.
– Ах да, забыли... – прошептал он, толкая дверь в гостиную.
И в ту же секунду мир взорвался.
С днём рождения, Хёнджин!. 2/2.
– С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
Свет зажегся ослепительной вспышкой. Хёнджин зажмурился, а когда открыл глаза – гостиная была полна людей. Там был весь Stray Kids: Чанбин с дурацким колпаком на голове, Сынмин, надувающий очередную хлопушку, Джисон, трясущий бенгальскими огнями, Чонин с тортом в руках, на котором горели свечи. Там были их танцоры, там был даже менеджер, который делал вид, что снимает всё на телефон, а сам украдкой вытирал глаза.
– СЮРПРИЗ! – заорал Хан так громко, что, наверное, в соседнем доме проснулись.
Хёнджин замер в дверях. Он моргнул. Потом еще раз. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать – но теперь уже от счастья.
– Вы... – выдохнул он. – Вы идиоты... Я думал, вы забыли!
– Забыть твой день рождения? – Чан подошел и взлохматил ему волосы. – Да ты нас целый год потом пилить будешь. Мы просто решили, что сюрприз – это весело.
Хёнджин засмеялся, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Все окружили его, засыпали поздравлениями, кто-то уже тянул его за руку к столу, уставленному закусками и фруктами.
И только тогда он заметил.
Феликс стоял чуть поодаль, улыбаясь своей мягкой, солнечной улыбкой. В руках он держал маленькую коробочку – не бархатную, нет, обычную картонную, перевязанную бечевкой.
Когда шум немного стих, Феликс подошел ближе. Остальные будто почувствовали этот момент и притихли, освобождая пространство.
– Хёнджин, – голос Феликса был тихим, но в наступившей тишине его слышали все. – Я долго думал, что тебе подарить. У тебя всё есть. Ты сам – целый мир.
Он протянул коробочку.
Хёнджин развязал бечевку, поднял крышку.
Внутри лежал простой кулон на тонкой цепочке. Две половинки одного целого, которые соединялись в сердце.
– Это... – начал Хёнджин.
– Это значит, что моя половинка всегда с тобой, – Феликс поднял глаза. В них танцевали огоньки от свечей. – Я люблю тебя. С днем рождения.
В гостиной стало так тихо, что было слышно, как потрескивает фитиль на торте.
Хёнджин смотрел на кулон, потом на Феликса. И улыбнулся так, как улыбаются только самому родному человеку.
Он шагнул вперед, сокращая расстояние между ними, и поцеловал Феликса.
Поцелуй был мягким, нежным, пахнущим весной и обещанием вечности.
А потом гостиная взорвалась аплодисментами. Кто-то присвистнул, Чонин заорал «ЙЕЕЕЕ», Джисон делал вид, что падает в обморок, а Чанбин просто хлопал громче всех, смахивая непрошенную слезу.
Хёнджин отстранился, коснулся лбом лба Феликса и прошептал так, чтобы слышал только он:
– Лучший подарок в моей жизни.
Весна за окном улыбалась им в ответ.
– С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
Свет зажегся ослепительной вспышкой. Хёнджин зажмурился, а когда открыл глаза – гостиная была полна людей. Там был весь Stray Kids: Чанбин с дурацким колпаком на голове, Сынмин, надувающий очередную хлопушку, Джисон, трясущий бенгальскими огнями, Чонин с тортом в руках, на котором горели свечи. Там были их танцоры, там был даже менеджер, который делал вид, что снимает всё на телефон, а сам украдкой вытирал глаза.
– СЮРПРИЗ! – заорал Хан так громко, что, наверное, в соседнем доме проснулись.
Хёнджин замер в дверях. Он моргнул. Потом еще раз. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать – но теперь уже от счастья.
– Вы... – выдохнул он. – Вы идиоты... Я думал, вы забыли!
– Забыть твой день рождения? – Чан подошел и взлохматил ему волосы. – Да ты нас целый год потом пилить будешь. Мы просто решили, что сюрприз – это весело.
Хёнджин засмеялся, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Все окружили его, засыпали поздравлениями, кто-то уже тянул его за руку к столу, уставленному закусками и фруктами.
И только тогда он заметил.
Феликс стоял чуть поодаль, улыбаясь своей мягкой, солнечной улыбкой. В руках он держал маленькую коробочку – не бархатную, нет, обычную картонную, перевязанную бечевкой.
Когда шум немного стих, Феликс подошел ближе. Остальные будто почувствовали этот момент и притихли, освобождая пространство.
– Хёнджин, – голос Феликса был тихим, но в наступившей тишине его слышали все. – Я долго думал, что тебе подарить. У тебя всё есть. Ты сам – целый мир.
Он протянул коробочку.
Хёнджин развязал бечевку, поднял крышку.
Внутри лежал простой кулон на тонкой цепочке. Две половинки одного целого, которые соединялись в сердце.
– Это... – начал Хёнджин.
– Это значит, что моя половинка всегда с тобой, – Феликс поднял глаза. В них танцевали огоньки от свечей. – Я люблю тебя. С днем рождения.
В гостиной стало так тихо, что было слышно, как потрескивает фитиль на торте.
Хёнджин смотрел на кулон, потом на Феликса. И улыбнулся так, как улыбаются только самому родному человеку.
Он шагнул вперед, сокращая расстояние между ними, и поцеловал Феликса.
Поцелуй был мягким, нежным, пахнущим весной и обещанием вечности.
А потом гостиная взорвалась аплодисментами. Кто-то присвистнул, Чонин заорал «ЙЕЕЕЕ», Джисон делал вид, что падает в обморок, а Чанбин просто хлопал громче всех, смахивая непрошенную слезу.
Хёнджин отстранился, коснулся лбом лба Феликса и прошептал так, чтобы слышал только он:
– Лучший подарок в моей жизни.
Весна за окном улыбалась им в ответ.
❤10💘1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM