ХВХАХВАХАХАХ Я С ДЕТЬМИ СИЖУ И ИГРАЕМ В ГЛУХОЙ ТЕЛЕФОН Я ЗАГАДАЛ ПАРАЛЛЕЛОГРАММ
❤5💘1
Lee_Henlikx_Hwang
ХВХАХВАХАХАХ Я С ДЕТЬМИ СИЖУ И ИГРАЕМ В ГЛУХОЙ ТЕЛЕФОН Я ЗАГАДАЛ ПАРАЛЛЕЛОГРАММ
у меня мои дети выговорить его не могут.
❤5💘1
Lee_Henlikx_Hwang
ХВХАХВАХАХАХ Я С ДЕТЬМИ СИЖУ И ИГРАЕМ В ГЛУХОЙ ТЕЛЕФОН Я ЗАГАДАЛ ПАРАЛЛЕЛОГРАММ
как они с тобой ещё выживают.
❤4💘1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
– Работал?! – рявкнул Хенджин так, что задрожали стекла. – Ты, блядь, работал?! Пока я там сидел и думал, как быстрее вернуться к тебе, ты ноги раздвигал перед каким-то мусором?!
– А че такого?! – заорал Феликс в ответ, хотя внутри у него все оборвалось. – Деньги нужны! Я шлюха, Хенджин! Шлюха! Ты сам меня таким нашел! Не строй из себя собственника!
Хенджин схватил его за плечи и прижал к стене. Больно. Сильно.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
– Привет, мелкий, – протянул он, окидывая Феликса взглядом с головы до ног. – Джисон не соврал. Ты реально милый.
– Я не милый, – огрызнулся Феликс на автомате. – Я дорогой.
Минхо усмехнулся.
– Это я уже понял. Раздевайся, не будем тянуть.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
С днём рождения, Хёнджин!. 1/2.
Солнце настойчиво целовало щеку сквозь неплотно задернутую штору. Весна в этом году решила не церемониться: тепло и свет врывались в комнату, прогоняя остатки сна. Первым проснулся хорек – лохматый, сонный, он недовольно фыркнул, перевернулся на другой бок и снова зарылся носом в подушку.
Хёнджин улыбнулся, не открывая глаз. Потянулся всем телом, хрустнув позвонками, и перевернулся на спину, раскинув руки.
– Неужели... – прошептал он одними губами, чувствуя, как улыбка становится шире. – Мне двадцать шесть...
Глаза распахнулись сами собой. Двадцать шесть. Звучало солидно. Он сел на кровати, скинул ноги на пол и одним решительным движением распахнул шторы. Комната наполнилась золотом.
В коридоре было тихо. Подозрительно тихо. Хёнджин натянул растянутую футболку и вышел из комнаты в предвкушении: обычно в такой день его уже поджидали с чашкой кофе или дурацкой песенкой.
Но коридор встретил его пустотой.
На кухне горел свет, но там никого не было. Чан поставил кружку в сушку – влажную, одинокую. Хёнджин заглянул в гостиную. На столе стояла забытая пачка чипсов и бутылка колы. В комнате Сынмина играла музыка – видимо, он был в душе.
Хёнджин вернулся в свою комнату и взял телефон.
Тишина.
Ни одного уведомления. Ни одного сообщения в общем чате. Только уведомление от фанатов в инстаграме, но это было стандартно.
– Ладно... – пробормотал он, чувствуя, как в груди зарождается неприятный холодок. – Может, еще спят.
Он провалялся в кровати до обеда. Листал ленту, смотрел в потолок, пару раз ловил себя на мысли, что прислушивается к шагам за дверью. Тишина. В коридоре пару раз кто-то пробегал, но дверь так и не открылась.
К четырем часам вечера на душе было паршиво. Хёнджин поймал себя на том, что рассматривает потрескавшуюся краску на потолке и считает пятна. Они забыли. Просто взяли и забыли. Все.
– Пойду проветрюсь, – сказал он вслух пустой комнате.
Он оделся быстро, накинул легкую куртку и выскользнул из общежития. Весенний воздух пах сырой землей и надеждой, но настроение это не спасало. Он бродил по улицам два часа. Купил кофе, посидел в парке на скамейке, покормил голубей, хотя ненавидел голубей. Просто нужно было чем-то занять руки.
Домой возвращался без настроения, с тяжестью в груди. В коридоре было темно. Даже свет в прихожей не горел.
– Ах да, забыли... – прошептал он, толкая дверь в гостиную.
И в ту же секунду мир взорвался.
Солнце настойчиво целовало щеку сквозь неплотно задернутую штору. Весна в этом году решила не церемониться: тепло и свет врывались в комнату, прогоняя остатки сна. Первым проснулся хорек – лохматый, сонный, он недовольно фыркнул, перевернулся на другой бок и снова зарылся носом в подушку.
Хёнджин улыбнулся, не открывая глаз. Потянулся всем телом, хрустнув позвонками, и перевернулся на спину, раскинув руки.
– Неужели... – прошептал он одними губами, чувствуя, как улыбка становится шире. – Мне двадцать шесть...
Глаза распахнулись сами собой. Двадцать шесть. Звучало солидно. Он сел на кровати, скинул ноги на пол и одним решительным движением распахнул шторы. Комната наполнилась золотом.
В коридоре было тихо. Подозрительно тихо. Хёнджин натянул растянутую футболку и вышел из комнаты в предвкушении: обычно в такой день его уже поджидали с чашкой кофе или дурацкой песенкой.
Но коридор встретил его пустотой.
На кухне горел свет, но там никого не было. Чан поставил кружку в сушку – влажную, одинокую. Хёнджин заглянул в гостиную. На столе стояла забытая пачка чипсов и бутылка колы. В комнате Сынмина играла музыка – видимо, он был в душе.
Хёнджин вернулся в свою комнату и взял телефон.
Тишина.
Ни одного уведомления. Ни одного сообщения в общем чате. Только уведомление от фанатов в инстаграме, но это было стандартно.
– Ладно... – пробормотал он, чувствуя, как в груди зарождается неприятный холодок. – Может, еще спят.
Он провалялся в кровати до обеда. Листал ленту, смотрел в потолок, пару раз ловил себя на мысли, что прислушивается к шагам за дверью. Тишина. В коридоре пару раз кто-то пробегал, но дверь так и не открылась.
К четырем часам вечера на душе было паршиво. Хёнджин поймал себя на том, что рассматривает потрескавшуюся краску на потолке и считает пятна. Они забыли. Просто взяли и забыли. Все.
– Пойду проветрюсь, – сказал он вслух пустой комнате.
Он оделся быстро, накинул легкую куртку и выскользнул из общежития. Весенний воздух пах сырой землей и надеждой, но настроение это не спасало. Он бродил по улицам два часа. Купил кофе, посидел в парке на скамейке, покормил голубей, хотя ненавидел голубей. Просто нужно было чем-то занять руки.
Домой возвращался без настроения, с тяжестью в груди. В коридоре было темно. Даже свет в прихожей не горел.
– Ах да, забыли... – прошептал он, толкая дверь в гостиную.
И в ту же секунду мир взорвался.
С днём рождения, Хёнджин!. 2/2.
– С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
Свет зажегся ослепительной вспышкой. Хёнджин зажмурился, а когда открыл глаза – гостиная была полна людей. Там был весь Stray Kids: Чанбин с дурацким колпаком на голове, Сынмин, надувающий очередную хлопушку, Джисон, трясущий бенгальскими огнями, Чонин с тортом в руках, на котором горели свечи. Там были их танцоры, там был даже менеджер, который делал вид, что снимает всё на телефон, а сам украдкой вытирал глаза.
– СЮРПРИЗ! – заорал Хан так громко, что, наверное, в соседнем доме проснулись.
Хёнджин замер в дверях. Он моргнул. Потом еще раз. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать – но теперь уже от счастья.
– Вы... – выдохнул он. – Вы идиоты... Я думал, вы забыли!
– Забыть твой день рождения? – Чан подошел и взлохматил ему волосы. – Да ты нас целый год потом пилить будешь. Мы просто решили, что сюрприз – это весело.
Хёнджин засмеялся, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Все окружили его, засыпали поздравлениями, кто-то уже тянул его за руку к столу, уставленному закусками и фруктами.
И только тогда он заметил.
Феликс стоял чуть поодаль, улыбаясь своей мягкой, солнечной улыбкой. В руках он держал маленькую коробочку – не бархатную, нет, обычную картонную, перевязанную бечевкой.
Когда шум немного стих, Феликс подошел ближе. Остальные будто почувствовали этот момент и притихли, освобождая пространство.
– Хёнджин, – голос Феликса был тихим, но в наступившей тишине его слышали все. – Я долго думал, что тебе подарить. У тебя всё есть. Ты сам – целый мир.
Он протянул коробочку.
Хёнджин развязал бечевку, поднял крышку.
Внутри лежал простой кулон на тонкой цепочке. Две половинки одного целого, которые соединялись в сердце.
– Это... – начал Хёнджин.
– Это значит, что моя половинка всегда с тобой, – Феликс поднял глаза. В них танцевали огоньки от свечей. – Я люблю тебя. С днем рождения.
В гостиной стало так тихо, что было слышно, как потрескивает фитиль на торте.
Хёнджин смотрел на кулон, потом на Феликса. И улыбнулся так, как улыбаются только самому родному человеку.
Он шагнул вперед, сокращая расстояние между ними, и поцеловал Феликса.
Поцелуй был мягким, нежным, пахнущим весной и обещанием вечности.
А потом гостиная взорвалась аплодисментами. Кто-то присвистнул, Чонин заорал «ЙЕЕЕЕ», Джисон делал вид, что падает в обморок, а Чанбин просто хлопал громче всех, смахивая непрошенную слезу.
Хёнджин отстранился, коснулся лбом лба Феликса и прошептал так, чтобы слышал только он:
– Лучший подарок в моей жизни.
Весна за окном улыбалась им в ответ.
– С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
Свет зажегся ослепительной вспышкой. Хёнджин зажмурился, а когда открыл глаза – гостиная была полна людей. Там был весь Stray Kids: Чанбин с дурацким колпаком на голове, Сынмин, надувающий очередную хлопушку, Джисон, трясущий бенгальскими огнями, Чонин с тортом в руках, на котором горели свечи. Там были их танцоры, там был даже менеджер, который делал вид, что снимает всё на телефон, а сам украдкой вытирал глаза.
– СЮРПРИЗ! – заорал Хан так громко, что, наверное, в соседнем доме проснулись.
Хёнджин замер в дверях. Он моргнул. Потом еще раз. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать – но теперь уже от счастья.
– Вы... – выдохнул он. – Вы идиоты... Я думал, вы забыли!
– Забыть твой день рождения? – Чан подошел и взлохматил ему волосы. – Да ты нас целый год потом пилить будешь. Мы просто решили, что сюрприз – это весело.
Хёнджин засмеялся, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Все окружили его, засыпали поздравлениями, кто-то уже тянул его за руку к столу, уставленному закусками и фруктами.
И только тогда он заметил.
Феликс стоял чуть поодаль, улыбаясь своей мягкой, солнечной улыбкой. В руках он держал маленькую коробочку – не бархатную, нет, обычную картонную, перевязанную бечевкой.
Когда шум немного стих, Феликс подошел ближе. Остальные будто почувствовали этот момент и притихли, освобождая пространство.
– Хёнджин, – голос Феликса был тихим, но в наступившей тишине его слышали все. – Я долго думал, что тебе подарить. У тебя всё есть. Ты сам – целый мир.
Он протянул коробочку.
Хёнджин развязал бечевку, поднял крышку.
Внутри лежал простой кулон на тонкой цепочке. Две половинки одного целого, которые соединялись в сердце.
– Это... – начал Хёнджин.
– Это значит, что моя половинка всегда с тобой, – Феликс поднял глаза. В них танцевали огоньки от свечей. – Я люблю тебя. С днем рождения.
В гостиной стало так тихо, что было слышно, как потрескивает фитиль на торте.
Хёнджин смотрел на кулон, потом на Феликса. И улыбнулся так, как улыбаются только самому родному человеку.
Он шагнул вперед, сокращая расстояние между ними, и поцеловал Феликса.
Поцелуй был мягким, нежным, пахнущим весной и обещанием вечности.
А потом гостиная взорвалась аплодисментами. Кто-то присвистнул, Чонин заорал «ЙЕЕЕЕ», Джисон делал вид, что падает в обморок, а Чанбин просто хлопал громче всех, смахивая непрошенную слезу.
Хёнджин отстранился, коснулся лбом лба Феликса и прошептал так, чтобы слышал только он:
– Лучший подарок в моей жизни.
Весна за окном улыбалась им в ответ.
❤10💘1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM