Память — странная штука. От матери у Ширы осталось только одно настоящее воспоминание: тепло рук, запах чистого белья и колыбельная. А потом — тишина. Ей было три года, когда мама не проснулась.

Дальше была жизнь с Мовором.

Он не всегда был монстром. Иногда, в редкие минуты трезвости, он смотрел на неё мутными глазами и бормотал: «Похожа на неё... вылитая мать». Но эти минуты кончались быстро. На смену приходил грохот опрокинутой мебели, тяжелые кулаки, летящие в стену рядом с её головой, и вечный, выматывающий душу мат.

— Где мои деньги, мелочь? — орал он, хотя какие деньги могли быть у пятилетней девочки.
— Пап, я не брала... — Шира вжималась в угол.
— Врёшь! — летела пустая бутылка, разбиваясь о стену в сантиметре от её лица.

Она научилась прятаться. Забиваться под кровать, замирать, не дышать. Но однажды, когда Мовор в пьяном угаре перепутал её с матерью и схватил за горло, требуя, чтобы та «вернулась и сварила ему ужин», что-то внутри щелкнуло. Страх ушел, осталась только холодная злость.

Ночью, собрав в мешок из-под картошки свои жалкие пожитки — сломанную куклу, найденную на помойке, и мамину фотографию, которую чудом не спалил отец, — она сбежала. В пять с половиной лет. В лес. В никуда.

Её нашли на четвертый день. Истощенную, грязную, спящую под корнями старого дерева.

— О, Великий Мастер... — Джей, тот, что в синем, первым спрыгнул с мотоцикла. — Это же ребенок!

Кай отодвинул его плечом, опустился на корточки. Шира открыла глаза и увидела над собой чужое, но почему-то не страшное лицо.

— Эй, малышка, — тихо сказал Кай. — Ты как? Сильно замерзла?

— Я... я домой хочу, — прошептала Шира, хотя дома у нее не было.

— Домой мы тебя обязательно отведем, — кивнул он.

— Не надо! — Шира дернулась, в глазах плеснулся ужас. — Там... там папа. Он пьет и... не надо домой. Пожалуйста!

Ниндзя переглянулись. Ллойд, самый молодой из них, с зелеными глазами, полными сочувствия, шагнул вперед.

— Не бойся. Мы не отдадим тебя никому плохому. Хочешь... хочешь с нами? У нас есть большой дом. Там тепло и... и вкусно кормят.

Она кивнула, не в силах говорить.

Монастырь стал для неё спасением. Ния научила её заплетать косы. Коул тайком подкладывал ей лишние сладости. Зейн, с его странной манерой говорить, терпеливо объяснял уроки. Джей смешил до колик. Кай был как старший брат — строгий, но справедливый.

А Ллойд... Ллойд стал кем-то большим. Может, потому что у него самого была дочь.

— Шира, иди сюда, — позвал он однажды, держа за руку маленькую девочку с такими же зелеными глазами, как у него. — Познакомься. Это Лия. Вы почти ровесницы, ей четыре. Думаю, вам будет весело вместе.

Лия несмело выглянула из-за отцовской ноги, разглядывая новую девочку. Шира, которой было почти шесть, смотрела на неё с высоты своего возраста и жизненного опыта, который у пятилетних обычно не бывает.

— Ты умеешь играть в куклы? — спросила Лия тоненьким голоском.

— У меня не было кукол, — честно ответила Шира.

Лия на секунду задумалась, а потом решительно вытащила из кармашка своего комбинезона маленького плюшевого дракончика и сунула его в руки Шире.

— Держи. Это Рики. Он мой друг, но теперь будет вашим общим.

С этого момента они стали неразлучны.

Шли годы. Шира росла, окруженная заботой, но в глубине души всегда оставался холодок. Слишком рано она узнала, что мир может быть жесток. Слишком хорошо запомнила, что те, кто должен защищать, иногда становятся теми, от кого нужно защищаться.

И ещё был голос.

Он появился не сразу. Сначала просто шепот на грани сна, потом — отчетливые слова в минуты одиночества.

«Ты не такая, как они. Ты сильнее. В тебе течет не только свет».

Однажды, когда им с Лией было по десять и девять, они сидели на крыше монастыря и смотрели на звезды.

— Шир, а о чем ты мечтаешь? — спросила Лия, положив голову ей на плечо.

— Не знаю, — честно ответила Шира. — Иногда мне кажется, что я должна быть кем-то другим. Не здесь.

— Как это — не здесь? — Лия нахмурилась. — А где?

Тгк: https://t.me/shiroyukci