~Последний хранитель забытого языка~
«Слова — это мосты между мирами, но порой цена перехода оказывается выше, чем мы готовы заплатить».АННОТАЦИЯ:
Последний хранитель забытого языка. Лорган — единственный, кто помнит древний язык магии. Но каждое произнесённое слово отнимает у него часть памяти. Стоит ли спасать мир, теряя себя?4❤4
~ПРОЛОГ: Тень забытого прошлого~
•───────•°•❀•°•───────•
В далёкие времена, о которых ныне напоминают лишь обветшалые руины и полустёртые письмена, мир был пронизан магией. Она текла в реках, дышала в ветрах, пульсировала в земле — живая, неукротимая сила, что связывала воедино все сущее. Каждый камень, каждое дерево, каждый вздох человека отзывались на её зов. Мир тогда был иным — ярким, зыбким, полным чудес, которые ныне кажутся лишь сном.
Но века шли, и магия начала отступать. Не внезапно, не в грохоте битв, а тихо, словно отлив, уносящий с собой яркие ракушки и морские звёзды. Люди перестали слышать её шёпот, разучились видеть её знаки. Знания утрачивались, ритуалы забывались, а те, кто ещё помнил, как прикоснуться к нити силы, становились легендами — или пугалом для детей.
•───────•°•❀•°•───────•
•───────•°•❀•°•───────•
В далёкие времена, о которых ныне напоминают лишь обветшалые руины и полустёртые письмена, мир был пронизан магией. Она текла в реках, дышала в ветрах, пульсировала в земле — живая, неукротимая сила, что связывала воедино все сущее. Каждый камень, каждое дерево, каждый вздох человека отзывались на её зов. Мир тогда был иным — ярким, зыбким, полным чудес, которые ныне кажутся лишь сном.
Но века шли, и магия начала отступать. Не внезапно, не в грохоте битв, а тихо, словно отлив, уносящий с собой яркие ракушки и морские звёзды. Люди перестали слышать её шёпот, разучились видеть её знаки. Знания утрачивались, ритуалы забывались, а те, кто ещё помнил, как прикоснуться к нити силы, становились легендами — или пугалом для детей.
•───────•°•❀•°•───────•
❤2
•───────•°•❀•°•───────•
Среди этих легенд особняком стояли сказания о хранителях. Говорили, что они владели языком силы — словами, способными пробуждать стихии, исцелять раны, менять судьбы. Но цена была высока: каждый раз, обращаясь к магии, хранитель платил частью своей памяти. Сначала забывались мелочи — имя давнего друга, цвет первого цветка весны. Потом — более важное: лица родных, собственный путь, собственное «я». В конце концов, хранитель становился лишь тенью, пустым сосудом, в котором жила только магия.
Века забвения почти стёрли и сами легенды. Лишь в глухих деревнях старухи ещё шептали детям сказки о хранителях, а в пыльных архивах затерянных монастырей пылились свитки с полустёртыми символами. Мир привык к безмолвию, к тому, что магия — не более чем миф.
•───────•°•❀•°•───────•
Среди этих легенд особняком стояли сказания о хранителях. Говорили, что они владели языком силы — словами, способными пробуждать стихии, исцелять раны, менять судьбы. Но цена была высока: каждый раз, обращаясь к магии, хранитель платил частью своей памяти. Сначала забывались мелочи — имя давнего друга, цвет первого цветка весны. Потом — более важное: лица родных, собственный путь, собственное «я». В конце концов, хранитель становился лишь тенью, пустым сосудом, в котором жила только магия.
Века забвения почти стёрли и сами легенды. Лишь в глухих деревнях старухи ещё шептали детям сказки о хранителях, а в пыльных архивах затерянных монастырей пылились свитки с полустёртыми символами. Мир привык к безмолвию, к тому, что магия — не более чем миф.
•───────•°•❀•°•───────•
❤3👏1
•───────•°•❀•°•───────•
Но тьма, дремлющая в глубинах времени, не забывает. Она лишь ждёт.
И вот теперь, когда последние лучи заката окрашивают руины забытых храмов в багровые тона, в воздухе вновь чувствуется едва уловимый трепет. Камни шепчут, ветер несёт странные звуки, а в самых тёмных уголках мира что‑то пробуждается. Что‑то древнее. Что‑то голодное.
Тень забытого прошлого вытягивается вдаль, и скоро мир вспомнит, что магия — не сказка. Она — реальность. И она требует жертвы.
•───────•°•❀•°•───────•
Но тьма, дремлющая в глубинах времени, не забывает. Она лишь ждёт.
И вот теперь, когда последние лучи заката окрашивают руины забытых храмов в багровые тона, в воздухе вновь чувствуется едва уловимый трепет. Камни шепчут, ветер несёт странные звуки, а в самых тёмных уголках мира что‑то пробуждается. Что‑то древнее. Что‑то голодное.
Тень забытого прошлого вытягивается вдаль, и скоро мир вспомнит, что магия — не сказка. Она — реальность. И она требует жертвы.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1
~1 ГЛАВА: Рождение и знак~
•───────•°•❀•°•───────•
В затерянной среди густых лесов деревне Ветрянка жизнь текла неторопливо, словно мутная речушка меж низких берегов. Деревянные избы, крытые соломой, жмутся друг к другу; дым из труб вьётся в серое небо, а воздух пропитан запахом свежесрубленного дерева и горячего хлеба. Здесь, в доме скромного ремесленника Борка и его жены Лины, в самую тёмную ночь года появился на свет мальчик.
Роды пришлись на час, когда луна скрылась за тучами, а звёзды вдруг вспыхнули нестерпимо ярко. Лина, измученная болью, едва слышала бормотание старухи-повитухи — та замерла у окна, широко раскрыв глаза.
— Что?.. — прошептала Лина, сжимая руку мужа.
Борк не ответил. Он тоже смотрел в небо — и сердце его сжималось от необъяснимого страха.
•───────•°•❀•°•───────•
•───────•°•❀•°•───────•
В затерянной среди густых лесов деревне Ветрянка жизнь текла неторопливо, словно мутная речушка меж низких берегов. Деревянные избы, крытые соломой, жмутся друг к другу; дым из труб вьётся в серое небо, а воздух пропитан запахом свежесрубленного дерева и горячего хлеба. Здесь, в доме скромного ремесленника Борка и его жены Лины, в самую тёмную ночь года появился на свет мальчик.
Роды пришлись на час, когда луна скрылась за тучами, а звёзды вдруг вспыхнули нестерпимо ярко. Лина, измученная болью, едва слышала бормотание старухи-повитухи — та замерла у окна, широко раскрыв глаза.
— Что?.. — прошептала Лина, сжимая руку мужа.
Борк не ответил. Он тоже смотрел в небо — и сердце его сжималось от необъяснимого страха.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1
•───────•°•❀•°•───────•
Звёзды выстроились в узор, чуждый привычному взгляду. Не созвездия охотников или зверей, не круги и спирали, что рисовали в старых книгах. Это были руны — древние, забытые, но всё ещё дышащие силой. Они горели холодным огнём, складываясь в знак, который Борк видел лишь раз в жизни: в потрёпанном свитке, спрятанном за половицей их избы.
В этот миг младенец вскрикнул — первый звук, который он издал в мире людей.
К дому уже спешили соседи, разбуженные не то криком роженицы, не то странным светом, пробивающимся сквозь ставни. Среди них был и старейшина Грай — седобородый старик с глазами, похожими на два тусклых угля. Он вошёл без стука, остановился у колыбели и долго смотрел на ребёнка. Потом тихо произнёс:
— Он — последний.
Лина побледнела. Борк сжал кулаки.
•───────•°•❀•°•───────•
Звёзды выстроились в узор, чуждый привычному взгляду. Не созвездия охотников или зверей, не круги и спирали, что рисовали в старых книгах. Это были руны — древние, забытые, но всё ещё дышащие силой. Они горели холодным огнём, складываясь в знак, который Борк видел лишь раз в жизни: в потрёпанном свитке, спрятанном за половицей их избы.
В этот миг младенец вскрикнул — первый звук, который он издал в мире людей.
К дому уже спешили соседи, разбуженные не то криком роженицы, не то странным светом, пробивающимся сквозь ставни. Среди них был и старейшина Грай — седобородый старик с глазами, похожими на два тусклых угля. Он вошёл без стука, остановился у колыбели и долго смотрел на ребёнка. Потом тихо произнёс:
— Он — последний.
Лина побледнела. Борк сжал кулаки.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1👏1
•───────•°•❀•°•───────•
Они знали предания. Знали, что когда‑то давно хранители — те, кто владел языком силы, — рождались под знаками звёзд. Знали, что каждый из них платил за магию частью своей памяти, а в конце превращался в пустую оболочку. Знали, что последний хранитель должен появиться перед пробуждением древней тьмы.
Но знать — не значит верить.
— Это просто совпадение, — пробормотал Борк, стараясь не смотреть на небо. — Звёзды всегда горят.
— А руны? — тихо спросила Лина. Её пальцы дрожали, когда она касалась лба сына. — Ты видел руны?
Старейшина не ответил. Он лишь накрыл колыбель куском льняной ткани, словно пытаясь спрятать ребёнка от взгляда небес.
— Вы не сможете уберечь его от судьбы, — сказал он наконец. — Но вы можете дать ему имя. Имя, которое будет его щитом, пока он не станет достаточно сильным.
•───────•°•❀•°•───────•
Они знали предания. Знали, что когда‑то давно хранители — те, кто владел языком силы, — рождались под знаками звёзд. Знали, что каждый из них платил за магию частью своей памяти, а в конце превращался в пустую оболочку. Знали, что последний хранитель должен появиться перед пробуждением древней тьмы.
Но знать — не значит верить.
— Это просто совпадение, — пробормотал Борк, стараясь не смотреть на небо. — Звёзды всегда горят.
— А руны? — тихо спросила Лина. Её пальцы дрожали, когда она касалась лба сына. — Ты видел руны?
Старейшина не ответил. Он лишь накрыл колыбель куском льняной ткани, словно пытаясь спрятать ребёнка от взгляда небес.
— Вы не сможете уберечь его от судьбы, — сказал он наконец. — Но вы можете дать ему имя. Имя, которое будет его щитом, пока он не станет достаточно сильным.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1👏1
•───────•°•❀•°•───────•
Лина закрыла глаза. В голове крутились слова старых легенд, но ни одно не казалось подходящим. Потом она вспомнила песню, которую пела ей мать: о ветре, что несёт весть сквозь века
— Лорган, — прошептала она. — Пусть его имя будет Лорган.
Борк кивнул. Он взял жену за руку, чувствуя, как холод пробирает до костей. За окном звёзды всё ещё горели, вырисовывая руны — знак, который никто в Ветрянке не мог прочесть, но который уже начал свою работу.
Лорган спал, не ведая ни о пророчествах, ни о тьме, ни о том, что его жизнь с этого мгновения принадлежит не ему. А над деревней, над лесом, над всем миром висело молчание — тяжёлое, как предгрозовая тишина.
•───────•°•❀•°•───────•
Лина закрыла глаза. В голове крутились слова старых легенд, но ни одно не казалось подходящим. Потом она вспомнила песню, которую пела ей мать: о ветре, что несёт весть сквозь века
— Лорган, — прошептала она. — Пусть его имя будет Лорган.
Борк кивнул. Он взял жену за руку, чувствуя, как холод пробирает до костей. За окном звёзды всё ещё горели, вырисовывая руны — знак, который никто в Ветрянке не мог прочесть, но который уже начал свою работу.
Лорган спал, не ведая ни о пророчествах, ни о тьме, ни о том, что его жизнь с этого мгновения принадлежит не ему. А над деревней, над лесом, над всем миром висело молчание — тяжёлое, как предгрозовая тишина.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1
~2 ГЛАВА: Первые проблески и первые утраты~
•───────•°•❀•°•───────•
Четыре года — возраст, когда мир ещё кажется сплошным чудом, а каждое утро дарит новые открытия. Для Лоргана Ветрянка была целым континентом: заросший лопухами огород позади дома, скрипучая калитка, за которой начиналась тропа к ручью, и старый дуб на краю поля — его личный замок, где он прятался от воображаемых драконов.
В тот день он сидел на тёплой земле у крыльца, разглядывая засохший цветок, что ещё прошлой весной радовал глаз лиловым венчиком. Стебель поник, лепестки скрутились в бурые трубочки, но Лорган помнил, каким прекрасным тот был.
— Почему ты умер? — спросил мальчик, касаясь хрупкого стебля.
•───────•°•❀•°•───────•
•───────•°•❀•°•───────•
Четыре года — возраст, когда мир ещё кажется сплошным чудом, а каждое утро дарит новые открытия. Для Лоргана Ветрянка была целым континентом: заросший лопухами огород позади дома, скрипучая калитка, за которой начиналась тропа к ручью, и старый дуб на краю поля — его личный замок, где он прятался от воображаемых драконов.
В тот день он сидел на тёплой земле у крыльца, разглядывая засохший цветок, что ещё прошлой весной радовал глаз лиловым венчиком. Стебель поник, лепестки скрутились в бурые трубочки, но Лорган помнил, каким прекрасным тот был.
— Почему ты умер? — спросил мальчик, касаясь хрупкого стебля.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1👏1
•───────•°•❀•°•───────•
И вдруг — сам не понимая, как, — произнёс странное слово. Оно вырвалось словно бы само, сложившись из звуков, которых он никогда прежде не слышал:
— Элари́н!
Воздух дрогнул. На глазах у Лоргана засохший цветок ожил: стебель выпрямился, бурые лепестки расправились, наливаясь лиловым цветом, а на кончике стебля распустился новый бутон — ярче прежнего.
Лорган вскрикнул от восторга, вскочил на ноги и побежал в дом, чтобы показать чудо матери.
•───────•°•❀•°•───────•
И вдруг — сам не понимая, как, — произнёс странное слово. Оно вырвалось словно бы само, сложившись из звуков, которых он никогда прежде не слышал:
— Элари́н!
Воздух дрогнул. На глазах у Лоргана засохший цветок ожил: стебель выпрямился, бурые лепестки расправились, наливаясь лиловым цветом, а на кончике стебля распустился новый бутон — ярче прежнего.
Лорган вскрикнул от восторга, вскочил на ноги и побежал в дом, чтобы показать чудо матери.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1
•───────•°•❀•°•───────•
— Мама! Мама, я сделал так, что цветок…
Он замер на пороге. Слова застряли в горле. Он помнил цветок, помнил своё удивление, помнил звук странного слова… Но не мог вспомнить имя.
— Что, сынок? — Лина подняла голову от корыта с бельём.
— Я… я нашёл… — он растерянно огляделся, будто ответ мог прятаться среди знакомых вещей. — Нашего кота. Того, который…
Он замолчал. Образ пушистой серой мордочки таял в памяти, оставляя лишь смутное ощущение тепла и мягкого мурлыканья.
— Мурзика? — подсказала Лина, и в её глазах мелькнул страх.
— Да! — с облегчением выдохнул Лорган. — Я нашёл Мурзика!
Но он знал — это неправда. Он не нашёл кота. Он забыл его имя.
•───────•°•❀•°•───────•
— Мама! Мама, я сделал так, что цветок…
Он замер на пороге. Слова застряли в горле. Он помнил цветок, помнил своё удивление, помнил звук странного слова… Но не мог вспомнить имя.
— Что, сынок? — Лина подняла голову от корыта с бельём.
— Я… я нашёл… — он растерянно огляделся, будто ответ мог прятаться среди знакомых вещей. — Нашего кота. Того, который…
Он замолчал. Образ пушистой серой мордочки таял в памяти, оставляя лишь смутное ощущение тепла и мягкого мурлыканья.
— Мурзика? — подсказала Лина, и в её глазах мелькнул страх.
— Да! — с облегчением выдохнул Лорган. — Я нашёл Мурзика!
Но он знал — это неправда. Он не нашёл кота. Он забыл его имя.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1👏1
•───────•°•❀•°•───────•
С того дня родители стали замечать перемены. Лорган то и дело произносил непонятные слова — иногда шёпотом, иногда вскрикивая во сне. Порой он замирает, прислушиваясь к чему‑то, чего другие не слышали, а потом вдруг начинал рисовать на земле странные знаки — круги, перекрёстья, завитки, — не осознавая, что повторяет древние руны.
Борк и Лина пытались скрывать происходящее. Они запрещали сыну говорить о «волшебных словах», уговаривали не рисовать странные знаки, убеждали, что всё это — просто детские фантазии. Но слухи расползлись быстро.
Сначала шептались соседки у колодца: «Слышали, как Лорган с цветами разговаривает?» Потом старик Мирон, проходя мимо их огорода, остановился, уставившись на клумбу: все цветы склонились в одну сторону, будто слушали невидимого дирижёра. А однажды утром на заборе появилась надпись, выложенная из камешков: «Он — тот самый».
Борк стёр её прежде, чем Лина увидела.
•───────•°•❀•°•───────•
С того дня родители стали замечать перемены. Лорган то и дело произносил непонятные слова — иногда шёпотом, иногда вскрикивая во сне. Порой он замирает, прислушиваясь к чему‑то, чего другие не слышали, а потом вдруг начинал рисовать на земле странные знаки — круги, перекрёстья, завитки, — не осознавая, что повторяет древние руны.
Борк и Лина пытались скрывать происходящее. Они запрещали сыну говорить о «волшебных словах», уговаривали не рисовать странные знаки, убеждали, что всё это — просто детские фантазии. Но слухи расползлись быстро.
Сначала шептались соседки у колодца: «Слышали, как Лорган с цветами разговаривает?» Потом старик Мирон, проходя мимо их огорода, остановился, уставившись на клумбу: все цветы склонились в одну сторону, будто слушали невидимого дирижёра. А однажды утром на заборе появилась надпись, выложенная из камешков: «Он — тот самый».
Борк стёр её прежде, чем Лина увидела.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1
•───────•°•❀•°•───────•
К семи годам Лорган уже не мог вспомнить многое из раннего детства. Он знал, что когда‑то у него была любимая игрушка — деревянный конь, но не помнил, как тот выглядел. Он смутно помнил запах печёных яблок, которые бабушка пекла по осени, но не мог вспомнить её лица. Иногда он просыпался с ощущением, что во сне говорил с кем‑то на незнакомом языке, — и эти звуки ещё долго звенели в голове, складываясь в ритмы, которым он не знал названия.
Но самое странное — эти ритмы начинали обретать смысл.
•───────•°•❀•°•───────•
К семи годам Лорган уже не мог вспомнить многое из раннего детства. Он знал, что когда‑то у него была любимая игрушка — деревянный конь, но не помнил, как тот выглядел. Он смутно помнил запах печёных яблок, которые бабушка пекла по осени, но не мог вспомнить её лица. Иногда он просыпался с ощущением, что во сне говорил с кем‑то на незнакомом языке, — и эти звуки ещё долго звенели в голове, складываясь в ритмы, которым он не знал названия.
Но самое странное — эти ритмы начинали обретать смысл.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1👏1
•───────•°•❀•°•───────•
Однажды, играя у ручья, он поднял камешек и бросил его в воду. Всплеск прозвучал как нота. Второй камешек — другая нота. Третий — и вдруг в голове сложился мотив, похожий на песню. Лорган замер, прислушиваясь. Это была не его мысль. Это было *знание* — древнее, забытое, но всё ещё живое.
Он повторил звуки вслух — и вода в ручье на миг замерла, отражая небо не рябой поверхностью, а идеально гладким зеркалом.
Лорган испуганно отшатнулся.
— Что это было? — прошептал он.
Но ответа не было. Только эхо далёкой песни, которую он уже начинал забывать.
•───────•°•❀•°•───────•
Однажды, играя у ручья, он поднял камешек и бросил его в воду. Всплеск прозвучал как нота. Второй камешек — другая нота. Третий — и вдруг в голове сложился мотив, похожий на песню. Лорган замер, прислушиваясь. Это была не его мысль. Это было *знание* — древнее, забытое, но всё ещё живое.
Он повторил звуки вслух — и вода в ручье на миг замерла, отражая небо не рябой поверхностью, а идеально гладким зеркалом.
Лорган испуганно отшатнулся.
— Что это было? — прошептал он.
Но ответа не было. Только эхо далёкой песни, которую он уже начинал забывать.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1
~3 ГЛАВА: Встреча с наставником~
•───────•°•❀•°•───────•
Осень в Ветрянке выдалась хмурой. Дожди смыли последние краски с листвы, а ветер, прежде ласковый и игривый, теперь выл в трубах и рвал ставни. Лорган сидел на крыльце, кутаясь в потрёпанный шерстяной плащ. В руках он вертел гладкий камешек, пытаясь уловить ту странную мелодию, что иногда звучала в его голове.
— Опять шепчешь? — раздался за спиной хрипловатый голос.
Лорган вздрогнул и обернулся. На тропинке стоял незнакомец. Высокий, сутулый, в длинном сером плаще с капюшоном, скрывавшим лицо. В руках он держал посох, увенчанный резным навершием — в форме перевитых корней.
— Я… я не шепчу, — пробормотал Лорган, пряча камешек в карман.
•───────•°•❀•°•───────•
•───────•°•❀•°•───────•
Осень в Ветрянке выдалась хмурой. Дожди смыли последние краски с листвы, а ветер, прежде ласковый и игривый, теперь выл в трубах и рвал ставни. Лорган сидел на крыльце, кутаясь в потрёпанный шерстяной плащ. В руках он вертел гладкий камешек, пытаясь уловить ту странную мелодию, что иногда звучала в его голове.
— Опять шепчешь? — раздался за спиной хрипловатый голос.
Лорган вздрогнул и обернулся. На тропинке стоял незнакомец. Высокий, сутулый, в длинном сером плаще с капюшоном, скрывавшим лицо. В руках он держал посох, увенчанный резным навершием — в форме перевитых корней.
— Я… я не шепчу, — пробормотал Лорган, пряча камешек в карман.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1👏1
•───────•°•❀•°•───────•
Незнакомец медленно приблизился. Под капюшоном блеснули глаза — глубокие, тёмные, будто два колодца, в которых тонули звёзды.
— Ты слышишь её, — тихо сказал он. — Как и я когда‑то.
Лорган замер. В груди что‑то дрогнуло — будто струна, натянутая до предела.
— Слышу что?
— Песню мира. Голос силы. Ты зовёшь её, даже не понимая этого.
Мальчик сглотнул. Он хотел возразить, сказать, что это просто игра воображения, но слова застряли в горле. Незнакомец шагнул ближе, и Лорган вдруг осознал: воздух вокруг него *дышит*. Не ветер, не шелест листвы — а что‑то глубже, древнее. Что‑то, что отзывалось в его собственной крови.
— Кто вы? — прошептал он.
•───────•°•❀•°•───────•
Незнакомец медленно приблизился. Под капюшоном блеснули глаза — глубокие, тёмные, будто два колодца, в которых тонули звёзды.
— Ты слышишь её, — тихо сказал он. — Как и я когда‑то.
Лорган замер. В груди что‑то дрогнуло — будто струна, натянутая до предела.
— Слышу что?
— Песню мира. Голос силы. Ты зовёшь её, даже не понимая этого.
Мальчик сглотнул. Он хотел возразить, сказать, что это просто игра воображения, но слова застряли в горле. Незнакомец шагнул ближе, и Лорган вдруг осознал: воздух вокруг него *дышит*. Не ветер, не шелест листвы — а что‑то глубже, древнее. Что‑то, что отзывалось в его собственной крови.
— Кто вы? — прошептал он.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1👏1
•───────•°•❀•°•───────•
— Моё имя не важно. Важно то, что ты — последний.
Эти слова ударили, как молния. Лорган вспомнил шёпот матери, взгляд старейшины Грая, руны в ночном небе.
— Вы… вы тоже хранитель?
Незнакомец усмехнулся, но в улыбке не было веселья.
— Был когда‑то. Теперь я лишь тень того, кем был. Но я всё ещё помню, как дышать магией, не разрушая себя.
В этот момент из дома вышла Лина. Увидев незнакомца, она побледнела.
— Кто вы такой? — резко спросила она, загораживая собой сына.
— Меня зовут Эйнар, — спокойно ответил странник. — Я пришёл за Лорганом.
•───────•°•❀•°•───────•
— Моё имя не важно. Важно то, что ты — последний.
Эти слова ударили, как молния. Лорган вспомнил шёпот матери, взгляд старейшины Грая, руны в ночном небе.
— Вы… вы тоже хранитель?
Незнакомец усмехнулся, но в улыбке не было веселья.
— Был когда‑то. Теперь я лишь тень того, кем был. Но я всё ещё помню, как дышать магией, не разрушая себя.
В этот момент из дома вышла Лина. Увидев незнакомца, она побледнела.
— Кто вы такой? — резко спросила она, загораживая собой сына.
— Меня зовут Эйнар, — спокойно ответил странник. — Я пришёл за Лорганом.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1
•───────•°•❀•°•───────•
Вечер опустился на Ветрянку, окутав избы багровым сумраком. В доме Борка и Лины горел очаг, но тепло не могло растопить напряжение, сковавшее всех троих.
— Вы не можете его забрать, — дрожащим голосом сказала Лина, сжимая в руках льняное полотенце. — Он ещё ребёнок.
Эйнар сидел у стола, положив посох на колени. Его пальцы медленно гладили резные узоры на древке.
— Он уже не ребёнок. Он — хранитель. И магия в нём растёт, как бутон, готовый раскрыться. Если не научить его управлять ею, она поглотит его память целиком. Он забудет всё: ваше лицо, ваш голос, даже собственное имя.
Борк, молча сидевший у окна, резко повернулся.
— Почему именно сейчас? Почему вы пришли СЕЙЧАС?
•───────•°•❀•°•───────•
Вечер опустился на Ветрянку, окутав избы багровым сумраком. В доме Борка и Лины горел очаг, но тепло не могло растопить напряжение, сковавшее всех троих.
— Вы не можете его забрать, — дрожащим голосом сказала Лина, сжимая в руках льняное полотенце. — Он ещё ребёнок.
Эйнар сидел у стола, положив посох на колени. Его пальцы медленно гладили резные узоры на древке.
— Он уже не ребёнок. Он — хранитель. И магия в нём растёт, как бутон, готовый раскрыться. Если не научить его управлять ею, она поглотит его память целиком. Он забудет всё: ваше лицо, ваш голос, даже собственное имя.
Борк, молча сидевший у окна, резко повернулся.
— Почему именно сейчас? Почему вы пришли СЕЙЧАС?
•───────•°•❀•°•───────•
❤1👏1
•───────•°•❀•°•───────•
— Потому что тьма пробуждается. Вы чувствуете её? Ветра стали злее, реки — холоднее, а сны — тяжелее. Скоро мир потребует жертвы. И Лорган — единственный, кто может её принести… или предотвратить.
Лина всхлипнула. Она посмотрела на сына — тот сидел, сжавшись, на краю лавки, глаза его блестели от слёз.
— Мам, — тихо произнёс он. — Я хочу понять. Почему я забываю? Почему слышу эту песню? Я не хочу стать пустым.
— Но ты можешь потерять больше, чем воспоминания, — прошептала Лина. — Ты можешь потерять *себя*.
— А если я останусь, разве не потеряю? — Лорган встал, сжимая кулаки. — Каждый день я забываю что‑то новое. Вчера я не мог вспомнить, как выглядел наш старый пёс. Завтра я забуду твоё лицо.
В комнате повисла тишина. Только огонь потрескивал в очаге, отбрасывая дрожащие тени на стены.
— Я пойду с ним, — твёрдо сказал Лорган. — Я должен научиться.
•───────•°•❀•°•───────•
— Потому что тьма пробуждается. Вы чувствуете её? Ветра стали злее, реки — холоднее, а сны — тяжелее. Скоро мир потребует жертвы. И Лорган — единственный, кто может её принести… или предотвратить.
Лина всхлипнула. Она посмотрела на сына — тот сидел, сжавшись, на краю лавки, глаза его блестели от слёз.
— Мам, — тихо произнёс он. — Я хочу понять. Почему я забываю? Почему слышу эту песню? Я не хочу стать пустым.
— Но ты можешь потерять больше, чем воспоминания, — прошептала Лина. — Ты можешь потерять *себя*.
— А если я останусь, разве не потеряю? — Лорган встал, сжимая кулаки. — Каждый день я забываю что‑то новое. Вчера я не мог вспомнить, как выглядел наш старый пёс. Завтра я забуду твоё лицо.
В комнате повисла тишина. Только огонь потрескивал в очаге, отбрасывая дрожащие тени на стены.
— Я пойду с ним, — твёрдо сказал Лорган. — Я должен научиться.
•───────•°•❀•°•───────•
❤1