🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Как думаете, что в данную секунду отличает вас от трупа?

"Как же!", возмутитесь вы глупому вопросу. "Я", скажете, "дышу, вижу, чувствую, думаю – совершаю, пожалуй, все необходимые для жизнедеятельности процессы. Какой же из меня труп?". Скажете – и будете вполне правы.

А как думаете, если наделить мертвеца всеми вышеперечисленными способностями, можно ли его снова посчитать за живого? Гм... Я вижу, вы в некотором недоумении – "скорее," думаете, "можно, чем нет", но что-то в формулировке вопроса вас смущает. В таких случаях неплохо помогает практический пример, не так ли?

Вот, например, позвольте продемонстрирую. Перед вами – бездыханный корпоратский солдат, пострадавший при налёте одного пренеприятнейшего Галактического Рейнджера на корпоратское же судно. Остатки жизни почти покинули его тело: вот, смотрите, как неуклюже свалилось вперёд ударившееся в падении о ящик рядом тело бедняги, как сипло, едва-едва тот дышит, как ко влажному от крови лбу прилипли выбившиеся из-под форменного шлема волосы... Виновник трагедии, должно быть, удрал, но за ним мы последуем позже – я ведь обещал показать вам кое-какой любопытный пример… и данный солдат, думаю, послужит нам с вами замечательным образцом.

Потому что если вы всё же ответили "да" на второй мой вопрос, сейчас вы станете свидетелем самого настоящего воскрешения.

Смотрите: с собой у меня прелюбопытнейшая алая субстанция, заключённая в стеклянных ампулах. Её состав станет вам известен чуть позже: сейчас нас интересует лишь её замечательное свойство, знакомое вам от галовианского рода названием "настройка" и оч-чень хитро работающее в её конкретном случае. Пока венценосные предполагают настройкой регулировать деятельность разума того, кто подвергается в настоящий момент их воздействию, то алое, что чуть липнет к стенкам моего шприца – "панацея" – способно отрегулировать и восстановить работу непосредственно тела физического. Я ввожу жидкость в яремную вену со всей бережностью, зная – та достигнет сердца в считанные мгновения,

и да пребудет благословение Праматери Шипе с этим несчастным.

Знаете, в такие моменты всегда страшно. Клянусь, все двадцать четыре раза в лаборатории и Бог знает сколько в полевых условиях мне было страшно – панацея в обмен на свою силу забрала немало жизней, лишь недавно начав возвращать долг. Мгновения до её действия утекают бесконечно быстро, одновременно с тем мучительно растягиваясь…

Но действие всегда наступает.

Тело нашего пациента чуть содрогается. Ток крови останавливается; та противно хлюпает, когда обессилевшее тело с трудом поднимается сперва на локтях, затем, хватаясь за ящик, подтягивает себя в вертикальное положение, опирается на винтовку, в которую руки вцепились мёртвой хваткой. Вы только взгляните, как под влиянием алых нитей стягивается ранение! Грубовато, конечно – необузданной силе Пути не хватает изящности – но, честное слово, я сам готов поправить каждый рубец, пока их носитель дышит, видит, чувствует, думает.

Взгляд налитых алым глаз останавливается на мне, неверящий, испуганный. Пациент жив, хоть и знатно потрёпан… однако об этом позаботится последовавшая за мной бригада.

Как думаете, сколько ещё мне нужно будет воскресить, чтобы оправдать существование панацеи?

🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

Как думаете, что в данную секунду отличает вас от трупа?

"Как же!", возмутитесь вы глупому вопросу. "Я", скажете, "дышу, вижу, чувствую, думаю – совершаю, пожалуй, все необходимые для жизнедеятельности процессы. Какой же из меня труп?". Скажете – и будете вполне правы.

А как думаете, если наделить мертвеца всеми вышеперечисленными способностями, можно ли его снова посчитать за живого? Гм... Я вижу, вы в некотором недоумении – "скорее," думаете, "можно, чем нет", но что-то в формулировке вопроса вас смущает. В таких случаях неплохо помогает практический пример, не так ли?

Вот, например, позвольте продемонстрирую. Перед вами – бездыханный корпоратский солдат, пострадавший при налёте одного пренеприятнейшего Галактического Рейнджера на корпоратское же судно. Остатки жизни почти покинули его тело: вот, смотрите, как неуклюже свалилось вперёд ударившееся в падении о ящик рядом тело бедняги, как сипло, едва-едва тот дышит, как ко влажному от крови лбу прилипли выбившиеся из-под форменного шлема волосы... Виновник трагедии, должно быть, удрал, но за ним мы последуем позже – я ведь обещал показать вам кое-какой любопытный пример… и данный солдат, думаю, послужит нам с вами замечательным образцом.

Потому что если вы всё же ответили "да" на второй мой вопрос, сейчас вы станете свидетелем самого настоящего воскрешения.

Смотрите: с собой у меня прелюбопытнейшая алая субстанция, заключённая в стеклянных ампулах. Её состав станет вам известен чуть позже: сейчас нас интересует лишь её замечательное свойство, знакомое вам от галовианского рода названием "настройка" и оч-чень хитро работающее в её конкретном случае. Пока венценосные предполагают настройкой регулировать деятельность разума того, кто подвергается в настоящий момент их воздействию, то алое, что чуть липнет к стенкам моего шприца – "панацея" – способно отрегулировать и восстановить работу непосредственно тела физического. Я ввожу жидкость в яремную вену со всей бережностью, зная – та достигнет сердца в считанные мгновения,

и да пребудет благословение Праматери Шипе с этим несчастным.

Знаете, в такие моменты всегда страшно. Клянусь, все двадцать четыре раза в лаборатории и Бог знает сколько в полевых условиях мне было страшно – панацея в обмен на свою силу забрала немало жизней, лишь недавно начав возвращать долг. Мгновения до её действия утекают бесконечно быстро, одновременно с тем мучительно растягиваясь…

Но действие всегда наступает.

Тело нашего пациента чуть содрогается. Ток крови останавливается; та противно хлюпает, когда обессилевшее тело с трудом поднимается сперва на локтях, затем, хватаясь за ящик, подтягивает себя в вертикальное положение, опирается на винтовку, в которую руки вцепились мёртвой хваткой. Вы только взгляните, как под влиянием алых нитей стягивается ранение! Грубовато, конечно – необузданной силе Пути не хватает изящности – но, честное слово, я сам готов поправить каждый рубец, пока их носитель дышит, видит, чувствует, думает.

Взгляд налитых алым глаз останавливается на мне, неверящий, испуганный. Пациент жив, хоть и знатно потрёпан… однако об этом позаботится последовавшая за мной бригада.

Как думаете, сколько ещё мне нужно будет воскресить, чтобы оправдать существование панацеи?

🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟