В рассказе об исцелении слепорожденного есть деталь, которая часто ускользает от внимания читателя. Христос помазывает ему глаза брением и говорит:

пойди, умойся в купальне Силоам (Ин 9:7).

Тот идет, находит эту купальню, умывается и возвращается зрячим.
Возникает вопрос: зачем это было нужно? Почему бы не исцелить сразу, на месте?

Тут важно понимать, чем был Силоам для жителей Иерусалима того времени.
Эта купальня входила в сложную систему водоснабжения города. Вода поступала туда непосредственно из источника Гихон по туннелю, пробитому еще при царе Езекии, который сделал пруд и водопровод и провел воду в город (4 Цар 20:20).
Для Иерусалима, города с ограниченными водными ресурсами, наличие таких резервуаров с чистой проточной водой имело жизненно важное значение.

Но Силоам был важен не только в практическом плане. Это было особое место, которое использовалось для ритуальных омовений и где многочисленные паломники совершали символическое очищение, перед тем как начать восхождение в Иерусалимский храм.
Именно туда Христос посылает слепого.

Само слово «Силоам», как замечает евангелист, означает «посланный». В контексте рассказа о слепом это название приобретает особый смысл. Слепой идет к посланной Богом воде, которая использовалась для ритуального очищения, по слову Того, Кто Сам послан Отцом, чтобы Своей Кровью омыть грехи всего человечества.

«Под “посланным” мы разумеем не другого кого, как на погибель греха и диавольского владычества свыше к нам от Бога пришедшего и посланного Сына Единородного», — пишет святитель Кирилл Александрийский в своем толковании на Евангелие от Иоанна.

А более близкий к нам по времени святитель Николай Сербский развивает эту же мысль дальше: «слепорожденный представляет собою род человеческий, а купальня Силоам — Самого Господа, Который есть Посланный с неба, Посланный, дабы живою водой Духа Святаго чрез таинство Крещения возвратить духовное зрение роду человеческому, ослепленному грехом».

Во всей этой истории имеет значение еще один момент. Важен даже не только сам акт омовения в Силоаме, но и путь к нему, который проделывает слепорожденный. Он еще не видит. Ему нужно преодолеть немалое расстояние, ориентируясь вслепую, возможно с чьей-то помощью или даже на ощупь. Это требует сильной веры. Он идет, не видя, но тем не менее в точности выполняет повеление Спасителя.

Получается, что исцеление как бы разворачивается во времени. Оно начинается, когда слепой проявляет веру и послушание Христу и завершается, когда он приходит обратно.

Он пошел и умылся, и пришел зрячим

, — пишет евангелист Иоанн (Ин

9

:7).

В этом эпизоде соединяются несколько смыслов: вода как символ очищения, усилие человека как свидетельство его веры и действие Бога, которое раскрывается и становится очевидным для всех через проявление доверия и послушания воле Божией.

Слепой возвращается зрячим, пройдя путь из кромешной тьмы, в которой он пребывал с рождения, к свету и от пассивного прозябания, когда он сидел и просил милостыню, к активной вере, которая находит выражение в конкретных делах и поступках.

Так что Христос выбирает не случайную локацию. Купальня Силоам была включена в сакральную топографию города. Посылая туда слепого, Он наполняет знакомую ему и его современникам реальность, в которой вода была символом очищения перед встречей с Богом, новым содержанием реального присутствия Бога среди людей.

Священник Евгений Мурзин

⚪️ Журнал «Фома»

...Больше других мне нравится, как воплотил в живописи образ Иова многострадального художник Владимир Боровиковский. Нравится — не то слово, конечно. Когда читаешь историю Иова, возникает желание прийти к нему вместе с его друзьями. И хочется не только его утешить, но, скорее, посмотреть на человека, которой смог вот так, вот в такой мере доверять Богу.

Ещё я очень люблю темп этой истории. Как мы сочувствуем сейчас? Ставим грустный смайлик, шлем эмодзи «обнимаю», пишем несколько слов. Иногда приезжаем, гладим по плечу, обнимаем офф-лайн, а после бежим по своим делам, забываем за суетой о чужих страданиях. Иногда, бывает и такое, люди сторонятся чужой беды. Есть такое суеверное отношение — не надо быть рядом с несчастными, ведь невезение — заразно. А может и хуже быть, как было с Иовом: «Они гнушаются мною, удаляются от меня и не удерживаются плевать пред лицем моим».

Но у Иова, как у всякого хорошего человека, были настоящие друзья, которые преодолели долгий путь, чтобы побыть с ним:

И услышали трое друзей Иова о всех этих несчастьях, постигших его, и пошли каждый из своего места: Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сошлись, чтобы идти вместе сетовать с ним и утешать его. И подняв глаза свои издали, они не узнали его; и возвысили голос свой и зарыдали; и разодрал каждый верхнюю одежду свою, и бросали пыль над головами своими к небу. И сидели с ним на земле семь дней и семь ночей; и никто не говорил ему ни слова, ибо видели, что страдание его весьма велико.

Семь дней и семь ночей они просто сидели рядом с Иовом! Сидели и молчали! Они словно врастали своими сердцами в его боль, прежде чем заговорить с ним. В этом такая мудрость, такой такт, такая любовь! Эти семь дней спасительного донорского молчания поразили меня больше, чем долгие сроки жизни первых людей.

На все их сетования и рассуждения своих друзей Иов отвечает, что пройдёт через все испытания, и станет, как золото.

Надо прямо девиз себе на стену повесить — пройду все это и стану, как золото.

Возвращаясь к картине: все художники пишут Иова с мукой и болью в глазах, а Боровиков написал взгляд Иова светлым и детским. Чем людям, которые плевали и смеялись, казалась вера Иова? Блажью? Безумием?

А он оставался верующим. Он оставался чадом Божьим. И есть в этом огромная сила, к которой хочется приблизится и о которой хочется расспросить.

💬 Светлана Зайцева

19 мая — память праведного Иова Многострадального.

⚪ Журнал «Фома»