Многие мистики писали про теневой мир, но всё-таки у Краснова это вышло особенно.
ХХ век начинался как век неуловимого, потустороннего, мистики, и многие видели в этом служение условному дьяволу.
Продолжился как век машин, стали и взрывов, и многие поняли, что из себя действительно представляет этот дьявол.
Это было Wolfzeit, даже добавлю — Werwolfzeit, когда утопическое настроение Прекрасной Эпохи начала века сменилось самоубийственным отчаянием всего обитаемого мира. Но существовало — и то, и то.
По насыщенности и масштабности вряд ли такое время когда-то было. Возьму смелость на основании всеобщих фрагментирования и отчуждённости предположить — что и вряд ли когда-то будет. Каким был ХХ век в итоге, можно ли это свести к одной единице — слову, образу, фразе?
Или к одному человеку?
Продолжился как век машин, стали и взрывов, и многие поняли, что из себя действительно представляет этот дьявол.
Это было Wolfzeit, даже добавлю — Werwolfzeit, когда утопическое настроение Прекрасной Эпохи начала века сменилось самоубийственным отчаянием всего обитаемого мира. Но существовало — и то, и то.
По насыщенности и масштабности вряд ли такое время когда-то было. Возьму смелость на основании всеобщих фрагментирования и отчуждённости предположить — что и вряд ли когда-то будет. Каким был ХХ век в итоге, можно ли это свести к одной единице — слову, образу, фразе?
Или к одному человеку?
И льётся металлический раскат
Над тёмной чащею, сотканьем древних духов —
Те вести, о которых бьёт набат,
Недостижимы для исконных слухов.
И пусть по дням ярчее бьётся столп,
Омытый потом Солнца трудового,
Наличный звон падёт в слепую топь,
Бесследно в прах оникнет это слово.
16.04.23
#хорстпоэзия
Над тёмной чащею, сотканьем древних духов —
Те вести, о которых бьёт набат,
Недостижимы для исконных слухов.
И пусть по дням ярчее бьётся столп,
Омытый потом Солнца трудового,
Наличный звон падёт в слепую топь,
Бесследно в прах оникнет это слово.
16.04.23
#хорстпоэзия
«Волшебная ночь» — Опера НН
В спектакле два одноактных балета 1922 года: Zaubernacht («Волшебная ночь») Курта Вайля и Der Dämon («Демон») Пауля Хиндемита.
Как обычно, я промолчу о музыке и перейду сразу к зрелищу. Балет Вайля довольно драматургичен, симпатичен, цветаст. Танец колеблется от очень впечатляющего до «кто в лес, кто по дрова». Но сценография такая, что моё внимание утянула с музыки.
Что касается «Демона», то здесь вместо акцентных цветов засилие чёрного цвета, что логично, и это так хорошо смотрится, что лучшего и придумать нельзя. Вся постановка — это очень умелая визуально работа, художнику руки нужно целовать. К драматургии танца тоже вопросов никаких, да и даже исполнение было более чётким, чем в предыдущем балете. Музыка, кстати, заслоняться отказалась, и по какой-то тайной для меня причине воспринялась лучше Цаубернахта. Я аплодировал стоя.
Визуально это уровень, которого нижегородская сцена, возможно, не знала. Это даже не «уровень столиц», потому что такое определение здесь звучало бы унизительно для спектакля (особенно на фоне моих неудачных театральных выездов в первую очередь в Москву). Пожалуй, это даже лучше гиперэротизированного «Терезин-квартета», и удивительно, что спектакль поставлен не в модных Пакгаузах, а в старом советском Оперном. Думаю, что бо́льшая камерность зала в Пакгаузах была бы постановке на руку. Но и без того «Демон» — это что-то, это яркое слово. Нижегородский оперный оживает. Я давно не видел ничего ближе к безупречному, чем это.
В спектакле два одноактных балета 1922 года: Zaubernacht («Волшебная ночь») Курта Вайля и Der Dämon («Демон») Пауля Хиндемита.
Как обычно, я промолчу о музыке и перейду сразу к зрелищу. Балет Вайля довольно драматургичен, симпатичен, цветаст. Танец колеблется от очень впечатляющего до «кто в лес, кто по дрова». Но сценография такая, что моё внимание утянула с музыки.
Что касается «Демона», то здесь вместо акцентных цветов засилие чёрного цвета, что логично, и это так хорошо смотрится, что лучшего и придумать нельзя. Вся постановка — это очень умелая визуально работа, художнику руки нужно целовать. К драматургии танца тоже вопросов никаких, да и даже исполнение было более чётким, чем в предыдущем балете. Музыка, кстати, заслоняться отказалась, и по какой-то тайной для меня причине воспринялась лучше Цаубернахта. Я аплодировал стоя.
Визуально это уровень, которого нижегородская сцена, возможно, не знала. Это даже не «уровень столиц», потому что такое определение здесь звучало бы унизительно для спектакля (особенно на фоне моих неудачных театральных выездов в первую очередь в Москву). Пожалуй, это даже лучше гиперэротизированного «Терезин-квартета», и удивительно, что спектакль поставлен не в модных Пакгаузах, а в старом советском Оперном. Думаю, что бо́льшая камерность зала в Пакгаузах была бы постановке на руку. Но и без того «Демон» — это что-то, это яркое слово. Нижегородский оперный оживает. Я давно не видел ничего ближе к безупречному, чем это.
Всегда чувствую какое-то мошенничество, наблюдая разделение слов экспозиция и выставка. Экспозиция — это постоянное, а выставка — временное. Но буквально экспозиция и есть выставка, только не по-русски.
И да — почему не закрепилось наоборот? Чтобы выставка была постоянной, а экспозицию привезли на пару месяцев? Слово-то одно.
И да — почему не закрепилось наоборот? Чтобы выставка была постоянной, а экспозицию привезли на пару месяцев? Слово-то одно.
Лебединое озеро (П. Чайковский) — Театр балета им. Л. Якобсона (сцена Александринского театра, Петербург)
Не помню, чтоб я прежде был в столицах на балете. Наш балетный, конечно, обновляется, но хотелось увидеть какой-то камертон. Потому что то, что я видел в нашем нижегородском театре, не казалось совершенным, хоть я и воздерживаюсь от агрессивной критики.
Здесь же было почти совершенно. Оказывается, артисты могут слышать музыку не каждый по-своему, могут попадать в неё танцем! Балет — самый аполлонический и тоталитарный вид искусства, и сегодня — воистину — балетная труппа сплавилась в единый Балет. Это потрясающе.
Редко происходящее на сцене готово удержать всё внимание, но сегодня было не оторваться. Конечно, трудно представить идеал — можно более или менее бесконечно работать над декорациями и драматизмом, но сегодня мне ничего не хочется критиковать. Пока это лучший балет, который я смотрел.
Сам театр тоже оставил только приятное впечатление — и внешний вид, и инженерные решения. В Александринском я был впервые.
#моябогемнаяжизнь
Не помню, чтоб я прежде был в столицах на балете. Наш балетный, конечно, обновляется, но хотелось увидеть какой-то камертон. Потому что то, что я видел в нашем нижегородском театре, не казалось совершенным, хоть я и воздерживаюсь от агрессивной критики.
Здесь же было почти совершенно. Оказывается, артисты могут слышать музыку не каждый по-своему, могут попадать в неё танцем! Балет — самый аполлонический и тоталитарный вид искусства, и сегодня — воистину — балетная труппа сплавилась в единый Балет. Это потрясающе.
Редко происходящее на сцене готово удержать всё внимание, но сегодня было не оторваться. Конечно, трудно представить идеал — можно более или менее бесконечно работать над декорациями и драматизмом, но сегодня мне ничего не хочется критиковать. Пока это лучший балет, который я смотрел.
Сам театр тоже оставил только приятное впечатление — и внешний вид, и инженерные решения. В Александринском я был впервые.
#моябогемнаяжизнь