Видимо, после вступления в силу новых законов о защите «нравственности», или каких там, из моего музыкального стриминга исчезла композиция эпп «дуглас пирс»
Вчера был день памяти Чарльза Буковски, и я хочу сказать, что читать его полезно для слога. Я не слышал, чтобы кто-нибудь об этом говорил, никто ни хуя не понимает, по ходу . Но я бы предложил читать его после знакомства с классикой, а не до. Нельзя нарушать порядок деконструкции.
На ветру
Встретились как-то писатель и босс в it, смеюсь весь вечер.
Модерн вёрлд снижает референтность des Kafkas
Этим писателем был...
Этим писателем был...
«Капитанская дочка» — А. С. Пушкин
Известнейшая вещь, которая проходится в школе, и которую со школы я не перечитывал. Они как-то с лермонтовским «Героем...» вместе идут, но того я раза два после школы перечитал. Настало время, подумал, и Пушкина освежить.
Напомню: екатерининское правление, годы пугачёвского бунта. Казак Пугачёв выдаёт себя за сжитого «матушкой Екатериной» со свету мужа, Петра III. Казацкий юг страны и окраины в огне, идёт небольшая гражданская война, и на этом фоне в оренбуржском захолустье служит Петруша Гринёв — 17-летний офицер.
Что тут сказать. Повесть романтическая, вокруг творятся интересные события, казалось бы — вот она, возможность проникнуться гарнизонной молодостью, доблестью, храбростью, любовью, но — из всех героев органичны вышли только Савелич и Пугачёв, события все довольно читаемы, всё просто до безобразия, язык утомляет. Часто в такой ситуации делается скидка на время — мол, 200 лет назад это было контемпорально. Но, послушайте — это? Во времена Лермонтова и Гоголя? Халтурная наполовину недописанная повесть с тошнотворными романтическими героями? Повесть вышла в 1837 — Байрон уже 13 лет как умер и 49 лет как устарел. Словом, вещь проходная, особенно для писателя калибра Пушкина.
Перечитывать больше смысла не вижу, фильмы посмотреть — можно было бы.
Известнейшая вещь, которая проходится в школе, и которую со школы я не перечитывал. Они как-то с лермонтовским «Героем...» вместе идут, но того я раза два после школы перечитал. Настало время, подумал, и Пушкина освежить.
Напомню: екатерининское правление, годы пугачёвского бунта. Казак Пугачёв выдаёт себя за сжитого «матушкой Екатериной» со свету мужа, Петра III. Казацкий юг страны и окраины в огне, идёт небольшая гражданская война, и на этом фоне в оренбуржском захолустье служит Петруша Гринёв — 17-летний офицер.
Что тут сказать. Повесть романтическая, вокруг творятся интересные события, казалось бы — вот она, возможность проникнуться гарнизонной молодостью, доблестью, храбростью, любовью, но — из всех героев органичны вышли только Савелич и Пугачёв, события все довольно читаемы, всё просто до безобразия, язык утомляет. Часто в такой ситуации делается скидка на время — мол, 200 лет назад это было контемпорально. Но, послушайте — это? Во времена Лермонтова и Гоголя? Халтурная наполовину недописанная повесть с тошнотворными романтическими героями? Повесть вышла в 1837 — Байрон уже 13 лет как умер и 49 лет как устарел. Словом, вещь проходная, особенно для писателя калибра Пушкина.
Перечитывать больше смысла не вижу, фильмы посмотреть — можно было бы.
Они из трущоб попадают в пустыни,
Их ноги истаптывают песок,
Их ноги обходят чужие святыни,
И слабые духом боятся их ног.
Их жарит безжалостно белое Солнце,
Им в бороды ветер заносит песок,
Им горло полощет запасливый боцман,
И слабые духом боятся их ног.
Они возвращаются в земли Заката,
Заря обеднела, рассвет сер и тускл,
Во сне им приходит нагая Геката,
И тело их нежит кровавый Мальмуск.
14.05.23
#хорстпоэзия
Их ноги истаптывают песок,
Их ноги обходят чужие святыни,
И слабые духом боятся их ног.
Их жарит безжалостно белое Солнце,
Им в бороды ветер заносит песок,
Им горло полощет запасливый боцман,
И слабые духом боятся их ног.
Они возвращаются в земли Заката,
Заря обеднела, рассвет сер и тускл,
Во сне им приходит нагая Геката,
И тело их нежит кровавый Мальмуск.
14.05.23
#хорстпоэзия
Многие мистики писали про теневой мир, но всё-таки у Краснова это вышло особенно.
ХХ век начинался как век неуловимого, потустороннего, мистики, и многие видели в этом служение условному дьяволу.
Продолжился как век машин, стали и взрывов, и многие поняли, что из себя действительно представляет этот дьявол.
Это было Wolfzeit, даже добавлю — Werwolfzeit, когда утопическое настроение Прекрасной Эпохи начала века сменилось самоубийственным отчаянием всего обитаемого мира. Но существовало — и то, и то.
По насыщенности и масштабности вряд ли такое время когда-то было. Возьму смелость на основании всеобщих фрагментирования и отчуждённости предположить — что и вряд ли когда-то будет. Каким был ХХ век в итоге, можно ли это свести к одной единице — слову, образу, фразе?
Или к одному человеку?
Продолжился как век машин, стали и взрывов, и многие поняли, что из себя действительно представляет этот дьявол.
Это было Wolfzeit, даже добавлю — Werwolfzeit, когда утопическое настроение Прекрасной Эпохи начала века сменилось самоубийственным отчаянием всего обитаемого мира. Но существовало — и то, и то.
По насыщенности и масштабности вряд ли такое время когда-то было. Возьму смелость на основании всеобщих фрагментирования и отчуждённости предположить — что и вряд ли когда-то будет. Каким был ХХ век в итоге, можно ли это свести к одной единице — слову, образу, фразе?
Или к одному человеку?