«Право умирать первыми» — Август фон Кагенек
Обычно я не пишу про нехудожественную литературу, но здесь захотелось написать.
Во-первых, Август фон Кагенек — немецкий аристократ, жизнь в собственном замке в Мозеле уже выводит книгу из ряда строго военных мемуаров. Отец, Карл, служил адъютантом кайзера Вильгельма и военным атташе в Вене. «Обычное» детство — в гости приезжают райхспрезидент фон Гинденбург и «дядя Франц» (фон Папен). Кажется, это уже интереснее, чем читать про пару лет войны лейтенантом на Восточном фронте.
Во-вторых, — оцените уровень драмы — семейное гнездо фон Кагенеков находилось в оккупированной после Первой Мировой войны Рейнской области. Маленький Август, как и другие немцы, рос по сути под французской оккупацией. А французы, как вы знаете, те ещё националисты, и сто лет назад было не мягче.
В-третьих, в далёком 1933 году Августу было всего 11 лет. Это художественно очень сильно — становление человека, подростка, в период деоккупации, прекращение национального унижения. Надо отдать должное автору — он старается быть честен, а не зарабатывать общественный капитал: вот эти все рассказы про то, что «изначально же было ясно, куда всё идёт». Кому-то было «ясно», пишет фон Кагенек, а мне, мол, было 11 лет, я с девочками гулял и по улицам маршировал ячейкой ГЮ. Вот такая Giovinezza.
Да, есть в книге и раскаяние, и неприязнь к режиму — но при этом Кагенек остаётся аристократом и патриотом. Кого удивит аристократическая «реакция» в те годы? Кто, в конце концов, не сделает выводов из ситуации?
На мой взгляд, книга очень хорошая. Лично я фон Кагенеку верю. В ней не так много войны, на самом деле. Но уйма положительных моментов. Хочется сравнить с Юнгером — правда, особенных размышлений здесь нет, не говоря уже о философских концептах, но есть стать, красота молодости и мужество аристократа.
Обычно я не пишу про нехудожественную литературу, но здесь захотелось написать.
Во-первых, Август фон Кагенек — немецкий аристократ, жизнь в собственном замке в Мозеле уже выводит книгу из ряда строго военных мемуаров. Отец, Карл, служил адъютантом кайзера Вильгельма и военным атташе в Вене. «Обычное» детство — в гости приезжают райхспрезидент фон Гинденбург и «дядя Франц» (фон Папен). Кажется, это уже интереснее, чем читать про пару лет войны лейтенантом на Восточном фронте.
Во-вторых, — оцените уровень драмы — семейное гнездо фон Кагенеков находилось в оккупированной после Первой Мировой войны Рейнской области. Маленький Август, как и другие немцы, рос по сути под французской оккупацией. А французы, как вы знаете, те ещё националисты, и сто лет назад было не мягче.
В-третьих, в далёком 1933 году Августу было всего 11 лет. Это художественно очень сильно — становление человека, подростка, в период деоккупации, прекращение национального унижения. Надо отдать должное автору — он старается быть честен, а не зарабатывать общественный капитал: вот эти все рассказы про то, что «изначально же было ясно, куда всё идёт». Кому-то было «ясно», пишет фон Кагенек, а мне, мол, было 11 лет, я с девочками гулял и по улицам маршировал ячейкой ГЮ. Вот такая Giovinezza.
Да, есть в книге и раскаяние, и неприязнь к режиму — но при этом Кагенек остаётся аристократом и патриотом. Кого удивит аристократическая «реакция» в те годы? Кто, в конце концов, не сделает выводов из ситуации?
На мой взгляд, книга очень хорошая. Лично я фон Кагенеку верю. В ней не так много войны, на самом деле. Но уйма положительных моментов. Хочется сравнить с Юнгером — правда, особенных размышлений здесь нет, не говоря уже о философских концептах, но есть стать, красота молодости и мужество аристократа.
Видимо, после вступления в силу новых законов о защите «нравственности», или каких там, из моего музыкального стриминга исчезла композиция эпп «дуглас пирс»
Вчера был день памяти Чарльза Буковски, и я хочу сказать, что читать его полезно для слога. Я не слышал, чтобы кто-нибудь об этом говорил, никто ни хуя не понимает, по ходу . Но я бы предложил читать его после знакомства с классикой, а не до. Нельзя нарушать порядок деконструкции.
На ветру
Встретились как-то писатель и босс в it, смеюсь весь вечер.
Модерн вёрлд снижает референтность des Kafkas
Этим писателем был...
Этим писателем был...
«Капитанская дочка» — А. С. Пушкин
Известнейшая вещь, которая проходится в школе, и которую со школы я не перечитывал. Они как-то с лермонтовским «Героем...» вместе идут, но того я раза два после школы перечитал. Настало время, подумал, и Пушкина освежить.
Напомню: екатерининское правление, годы пугачёвского бунта. Казак Пугачёв выдаёт себя за сжитого «матушкой Екатериной» со свету мужа, Петра III. Казацкий юг страны и окраины в огне, идёт небольшая гражданская война, и на этом фоне в оренбуржском захолустье служит Петруша Гринёв — 17-летний офицер.
Что тут сказать. Повесть романтическая, вокруг творятся интересные события, казалось бы — вот она, возможность проникнуться гарнизонной молодостью, доблестью, храбростью, любовью, но — из всех героев органичны вышли только Савелич и Пугачёв, события все довольно читаемы, всё просто до безобразия, язык утомляет. Часто в такой ситуации делается скидка на время — мол, 200 лет назад это было контемпорально. Но, послушайте — это? Во времена Лермонтова и Гоголя? Халтурная наполовину недописанная повесть с тошнотворными романтическими героями? Повесть вышла в 1837 — Байрон уже 13 лет как умер и 49 лет как устарел. Словом, вещь проходная, особенно для писателя калибра Пушкина.
Перечитывать больше смысла не вижу, фильмы посмотреть — можно было бы.
Известнейшая вещь, которая проходится в школе, и которую со школы я не перечитывал. Они как-то с лермонтовским «Героем...» вместе идут, но того я раза два после школы перечитал. Настало время, подумал, и Пушкина освежить.
Напомню: екатерининское правление, годы пугачёвского бунта. Казак Пугачёв выдаёт себя за сжитого «матушкой Екатериной» со свету мужа, Петра III. Казацкий юг страны и окраины в огне, идёт небольшая гражданская война, и на этом фоне в оренбуржском захолустье служит Петруша Гринёв — 17-летний офицер.
Что тут сказать. Повесть романтическая, вокруг творятся интересные события, казалось бы — вот она, возможность проникнуться гарнизонной молодостью, доблестью, храбростью, любовью, но — из всех героев органичны вышли только Савелич и Пугачёв, события все довольно читаемы, всё просто до безобразия, язык утомляет. Часто в такой ситуации делается скидка на время — мол, 200 лет назад это было контемпорально. Но, послушайте — это? Во времена Лермонтова и Гоголя? Халтурная наполовину недописанная повесть с тошнотворными романтическими героями? Повесть вышла в 1837 — Байрон уже 13 лет как умер и 49 лет как устарел. Словом, вещь проходная, особенно для писателя калибра Пушкина.
Перечитывать больше смысла не вижу, фильмы посмотреть — можно было бы.
Они из трущоб попадают в пустыни,
Их ноги истаптывают песок,
Их ноги обходят чужие святыни,
И слабые духом боятся их ног.
Их жарит безжалостно белое Солнце,
Им в бороды ветер заносит песок,
Им горло полощет запасливый боцман,
И слабые духом боятся их ног.
Они возвращаются в земли Заката,
Заря обеднела, рассвет сер и тускл,
Во сне им приходит нагая Геката,
И тело их нежит кровавый Мальмуск.
14.05.23
#хорстпоэзия
Их ноги истаптывают песок,
Их ноги обходят чужие святыни,
И слабые духом боятся их ног.
Их жарит безжалостно белое Солнце,
Им в бороды ветер заносит песок,
Им горло полощет запасливый боцман,
И слабые духом боятся их ног.
Они возвращаются в земли Заката,
Заря обеднела, рассвет сер и тускл,
Во сне им приходит нагая Геката,
И тело их нежит кровавый Мальмуск.
14.05.23
#хорстпоэзия