Венедикт Ерофеев — "Москва — Петушки"
Пожалуй, главное литературное открытие прошлого года. Я всё не воспринимал всерьёз его ореол, считая таким гилти плэжа для интеллектуалов, но вот появилось желание открыть и посмотреть — и я открыл и посмотрел.
Литературно моё знакомство с Ерофеевым началось где-то осенью, но театрально я уже был с ним знаком. Году в 2022 я посмотрел "Вальпургиеву ночь, или Шаги командора" в МХТ им. Чехова в Москве. Исплевался, конечно, знатно. Да и в целом не хотел туда идти, но поставил плюсик за опыт. Как бы то ни было, этот спектакль утолил во мне интерес к Ерофееву на годы. А ещё я пытался не очаровываться цитатами, и тут иногда было очень легко — тиражируют же обычно какую-то попсовую хуйню на массового потребителя. В общем, ничего хорошего я не ждал.
Но кто же я таков, чтобы спорить с высшим, с интуицией?! Почувствовалось, что надо полистать Ерофеева. Я высокомерно открыл электронный вариант поначалу. Начал, конечно, я с "поэмы" "Москва — Петушки". Странице к третьей перестал плеваться, а потом очень даже втянулся. Я считаю, что сильное произведение в любом случае пробьёт предрассудок, по крайней мере, у меня так. Вещь показалась настолько сказовой, что я нашёл аудиокнигу в прочтении автора. Но читал её Венедикт, на мой взгляд, паршиво — с тем явным привкусом ожидания водки в очереди в ларёк зимой. И это была интонация и того самого спектакля.
Поэтому я отринул аудио и стал озвучивать Ерофеева по-своему в своей голове. Я получил: 1) очень русское по языку произведение, потрясающий мост между Русью традиции и теневой Русью современности. 2) книгу, которая заложила, по-моему, процентов 90 современной русской литературы, потому что нынешние писатели или читали непосредственно Ерофеева, или испытавших его влияние (как я до этого), или живут в каком-то бункере (и процентов 90 от них — навскидку — не стоят внимания). Ерофеев как мудрый и старый отец держит на коленях и Лимонова, и Пелевина, и много кого ещё. 3) поразительный культурный револт против довлеющего советизма. То есть поэма-то очень даже советская, но настолько вычурная, что понимаешь — Ерофеев телом, увы,в Швейцарии в Советском Союзе, но душою с нами, на баррикадах у порога царствия небеснаго.
Что сказать о литературных корнях самого Ерофеева? Конечно, это его любимый Гоголь — Венедикт это сам признавал. И, на мой взгляд, нелюбимый Булгаков — другой гоголевский отпрыск. Не знаю, насколько глубоко и полно читал советский Ерофеев андеграундного Булгакова, но мне они видятся скорее двоюродными братьями по Гоголю, нежели соперниками. Было что-то и от гениального Белого. Но вообще Венечку так и хочется назвать большим самобытным писателем. И я уже косвенно назвал, теперь называю прямо.
Что в "Москве — Петушках" огорчило. Несколько советско-малодушных пассажей, несколько мерзких деталей. Поэма могла бы быть стройнее и художественнее без этого. Причём вряд ли бы стала скучнее, но да ладно.
Это был рассказ о ерофеевской поэме в прозе "Москва — Петушки", об остальных произведениях расскажу в следующем посте.
Пожалуй, главное литературное открытие прошлого года. Я всё не воспринимал всерьёз его ореол, считая таким гилти плэжа для интеллектуалов, но вот появилось желание открыть и посмотреть — и я открыл и посмотрел.
Литературно моё знакомство с Ерофеевым началось где-то осенью, но театрально я уже был с ним знаком. Году в 2022 я посмотрел "Вальпургиеву ночь, или Шаги командора" в МХТ им. Чехова в Москве. Исплевался, конечно, знатно. Да и в целом не хотел туда идти, но поставил плюсик за опыт. Как бы то ни было, этот спектакль утолил во мне интерес к Ерофееву на годы. А ещё я пытался не очаровываться цитатами, и тут иногда было очень легко — тиражируют же обычно какую-то попсовую хуйню на массового потребителя. В общем, ничего хорошего я не ждал.
Но кто же я таков, чтобы спорить с высшим, с интуицией?! Почувствовалось, что надо полистать Ерофеева. Я высокомерно открыл электронный вариант поначалу. Начал, конечно, я с "поэмы" "Москва — Петушки". Странице к третьей перестал плеваться, а потом очень даже втянулся. Я считаю, что сильное произведение в любом случае пробьёт предрассудок, по крайней мере, у меня так. Вещь показалась настолько сказовой, что я нашёл аудиокнигу в прочтении автора. Но читал её Венедикт, на мой взгляд, паршиво — с тем явным привкусом ожидания водки в очереди в ларёк зимой. И это была интонация и того самого спектакля.
Поэтому я отринул аудио и стал озвучивать Ерофеева по-своему в своей голове. Я получил: 1) очень русское по языку произведение, потрясающий мост между Русью традиции и теневой Русью современности. 2) книгу, которая заложила, по-моему, процентов 90 современной русской литературы, потому что нынешние писатели или читали непосредственно Ерофеева, или испытавших его влияние (как я до этого), или живут в каком-то бункере (и процентов 90 от них — навскидку — не стоят внимания). Ерофеев как мудрый и старый отец держит на коленях и Лимонова, и Пелевина, и много кого ещё. 3) поразительный культурный револт против довлеющего советизма. То есть поэма-то очень даже советская, но настолько вычурная, что понимаешь — Ерофеев телом, увы,
Что сказать о литературных корнях самого Ерофеева? Конечно, это его любимый Гоголь — Венедикт это сам признавал. И, на мой взгляд, нелюбимый Булгаков — другой гоголевский отпрыск. Не знаю, насколько глубоко и полно читал советский Ерофеев андеграундного Булгакова, но мне они видятся скорее двоюродными братьями по Гоголю, нежели соперниками. Было что-то и от гениального Белого. Но вообще Венечку так и хочется назвать большим самобытным писателем. И я уже косвенно назвал, теперь называю прямо.
Что в "Москве — Петушках" огорчило. Несколько советско-малодушных пассажей, несколько мерзких деталей. Поэма могла бы быть стройнее и художественнее без этого. Причём вряд ли бы стала скучнее, но да ладно.
Это был рассказ о ерофеевской поэме в прозе "Москва — Петушки", об остальных произведениях расскажу в следующем посте.
Продолжая тему Ерофеева.
"Москва — Петушки" настолько мне понравилась, и понравилась неожиданно (и не только названием....), что я решил прочитать примерно всего Ерофеева, тем более что там немного.
Под одной обложкой оказалось всё, кроме его "Записок психопата". А именно — "Благовествование", "Василий Розанов глазами эксцентрика", "Саша Чёрный и другие", "Моя маленькая лениниана" (всё — проза), драмы: "Вальпургиева ночь, или Шаги командора", "Диссиденты, или Фанни Каплан". Заметная часть — в отрывках.
В целом Ерофеев вдохновенный, язык по-прежнему филигранный. Кое-что можно растаскать на цитаты. Но, честно говоря, я от него порядком устал. Сказывается то, что часть произведений недописана, в них нет целостности, замысел не вполне понятен, это утомляет. Надоедает и алкоцентризм автора, причём такой, квасной. Сделать водку центром одного произведения — интересно и понятно. Центром всех — сомнительный ход. Религиозность Ерофеева тоже какая-то наивная, отталкивающая. Оно, может, очень по-христиански выглядит, может, так и надо, но у меня особенного интереса это не вызывает.
Стоит ли читать другие произведения? Да, там немного. Вполне возможно, что вы что-то для себя отыщете, ну или хотя бы закроете главу Венедикта Ерофеева в вашей жизни. Почему нет. Ну и моменты наслаждения его писательским талантом тоже обязательно сопутствуют.
"Москва — Петушки" настолько мне понравилась, и понравилась неожиданно (и не только названием....), что я решил прочитать примерно всего Ерофеева, тем более что там немного.
Под одной обложкой оказалось всё, кроме его "Записок психопата". А именно — "Благовествование", "Василий Розанов глазами эксцентрика", "Саша Чёрный и другие", "Моя маленькая лениниана" (всё — проза), драмы: "Вальпургиева ночь, или Шаги командора", "Диссиденты, или Фанни Каплан". Заметная часть — в отрывках.
В целом Ерофеев вдохновенный, язык по-прежнему филигранный. Кое-что можно растаскать на цитаты. Но, честно говоря, я от него порядком устал. Сказывается то, что часть произведений недописана, в них нет целостности, замысел не вполне понятен, это утомляет. Надоедает и алкоцентризм автора, причём такой, квасной. Сделать водку центром одного произведения — интересно и понятно. Центром всех — сомнительный ход. Религиозность Ерофеева тоже какая-то наивная, отталкивающая. Оно, может, очень по-христиански выглядит, может, так и надо, но у меня особенного интереса это не вызывает.
Стоит ли читать другие произведения? Да, там немного. Вполне возможно, что вы что-то для себя отыщете, ну или хотя бы закроете главу Венедикта Ерофеева в вашей жизни. Почему нет. Ну и моменты наслаждения его писательским талантом тоже обязательно сопутствуют.
Цитаты из «Василий Розанов глазами эксцентрика», «Моя маленькая лениниана», «Диссиденты, или Фанни Каплан».
Семь провинций лежали в забвенном покое
Среди моря забытых когда-то вещей,
Я сидел на скале и разглядывал море,
Поражаясь и силе, и неге твоей;
Развернулась на ниве свинцовой окраски
Искровавленных мачт вызревающа стать,
Мертвецам не пристало рассказывать сказки,
Мертвецам б торопиться уже умирать.
Сквозь туман, изречённый Богами разлада,
На меня выплывали в мученье волны
Сорок тысяч Героев, закованных в латы,
С ними Полк, сторожащий Святые Сады.
Небо лило свой хмель на холодном просторе,
Относя мою жизнь как паучию нить.
Чтобы сброситься с выступа в мрачное море,
Нужно наперво всё же его покорить.
11.09.25
#хорстпоэзия
Среди моря забытых когда-то вещей,
Я сидел на скале и разглядывал море,
Поражаясь и силе, и неге твоей;
Развернулась на ниве свинцовой окраски
Искровавленных мачт вызревающа стать,
Мертвецам не пристало рассказывать сказки,
Мертвецам б торопиться уже умирать.
Сквозь туман, изречённый Богами разлада,
На меня выплывали в мученье волны
Сорок тысяч Героев, закованных в латы,
С ними Полк, сторожащий Святые Сады.
Небо лило свой хмель на холодном просторе,
Относя мою жизнь как паучию нить.
Чтобы сброситься с выступа в мрачное море,
Нужно наперво всё же его покорить.
11.09.25
#хорстпоэзия
«Право умирать первыми» — Август фон Кагенек
Обычно я не пишу про нехудожественную литературу, но здесь захотелось написать.
Во-первых, Август фон Кагенек — немецкий аристократ, жизнь в собственном замке в Мозеле уже выводит книгу из ряда строго военных мемуаров. Отец, Карл, служил адъютантом кайзера Вильгельма и военным атташе в Вене. «Обычное» детство — в гости приезжают райхспрезидент фон Гинденбург и «дядя Франц» (фон Папен). Кажется, это уже интереснее, чем читать про пару лет войны лейтенантом на Восточном фронте.
Во-вторых, — оцените уровень драмы — семейное гнездо фон Кагенеков находилось в оккупированной после Первой Мировой войны Рейнской области. Маленький Август, как и другие немцы, рос по сути под французской оккупацией. А французы, как вы знаете, те ещё националисты, и сто лет назад было не мягче.
В-третьих, в далёком 1933 году Августу было всего 11 лет. Это художественно очень сильно — становление человека, подростка, в период деоккупации, прекращение национального унижения. Надо отдать должное автору — он старается быть честен, а не зарабатывать общественный капитал: вот эти все рассказы про то, что «изначально же было ясно, куда всё идёт». Кому-то было «ясно», пишет фон Кагенек, а мне, мол, было 11 лет, я с девочками гулял и по улицам маршировал ячейкой ГЮ. Вот такая Giovinezza.
Да, есть в книге и раскаяние, и неприязнь к режиму — но при этом Кагенек остаётся аристократом и патриотом. Кого удивит аристократическая «реакция» в те годы? Кто, в конце концов, не сделает выводов из ситуации?
На мой взгляд, книга очень хорошая. Лично я фон Кагенеку верю. В ней не так много войны, на самом деле. Но уйма положительных моментов. Хочется сравнить с Юнгером — правда, особенных размышлений здесь нет, не говоря уже о философских концептах, но есть стать, красота молодости и мужество аристократа.
Обычно я не пишу про нехудожественную литературу, но здесь захотелось написать.
Во-первых, Август фон Кагенек — немецкий аристократ, жизнь в собственном замке в Мозеле уже выводит книгу из ряда строго военных мемуаров. Отец, Карл, служил адъютантом кайзера Вильгельма и военным атташе в Вене. «Обычное» детство — в гости приезжают райхспрезидент фон Гинденбург и «дядя Франц» (фон Папен). Кажется, это уже интереснее, чем читать про пару лет войны лейтенантом на Восточном фронте.
Во-вторых, — оцените уровень драмы — семейное гнездо фон Кагенеков находилось в оккупированной после Первой Мировой войны Рейнской области. Маленький Август, как и другие немцы, рос по сути под французской оккупацией. А французы, как вы знаете, те ещё националисты, и сто лет назад было не мягче.
В-третьих, в далёком 1933 году Августу было всего 11 лет. Это художественно очень сильно — становление человека, подростка, в период деоккупации, прекращение национального унижения. Надо отдать должное автору — он старается быть честен, а не зарабатывать общественный капитал: вот эти все рассказы про то, что «изначально же было ясно, куда всё идёт». Кому-то было «ясно», пишет фон Кагенек, а мне, мол, было 11 лет, я с девочками гулял и по улицам маршировал ячейкой ГЮ. Вот такая Giovinezza.
Да, есть в книге и раскаяние, и неприязнь к режиму — но при этом Кагенек остаётся аристократом и патриотом. Кого удивит аристократическая «реакция» в те годы? Кто, в конце концов, не сделает выводов из ситуации?
На мой взгляд, книга очень хорошая. Лично я фон Кагенеку верю. В ней не так много войны, на самом деле. Но уйма положительных моментов. Хочется сравнить с Юнгером — правда, особенных размышлений здесь нет, не говоря уже о философских концептах, но есть стать, красота молодости и мужество аристократа.